И насколько же мне сегодня везет?

«Я всю голову сломала, как бы встретиться с Сеймуром, а оказалось, что сегодня мы едем прямиком ко Вдовствующей леди Хейворт».

Я переживала, как завести с ней разговор, а нас вдруг приглашают на чаепитие! Конечно, в подобных жестах не было ничего из ряда вон выходящего. Аристократы обожают пускать пыль в глаза, когда занимаются благотворительностью. Ради красивого жеста приютских детей частенько внезапно звали за стол к господам.

«Но Вдовствующая леди Хейворт не из тех, кто любит рисоваться».

Невероятно, но нас и правда позвали на чаепитие! От радости в душе Ровины гремел настоящий праздник.

«Похоже, сегодня тот самый день, когда мне все по плечу!»

И пусть лица остальных детей за столом выглядели так, словно их ведут на эшафот, — какая разница! Главное, что я счастлива!

Мысленно напевая веселый мотивчик, Ровина невозмутимо подняла чашку. И хотя в ее голове вовсю шли танцы и гуляния, ее движения оставались безупречными и благопристойными. Иначе и быть не могло.

«Мне выпал золотой шанс, и я не имею права все испортить».

Визиты в поместья спонсоров случались от силы раз в квартал. Эта поездка к Хейвортам была приурочена к недавнему Дню Благодарения. А значит, в следующий раз они приедут сюда не раньше Рождества, то есть как минимум через полгода.

«И нет никаких гарантий, что в следующий раз подвернется такая же удачная возможность».

Иными словами, это был ее первый и, скорее всего, последний шанс. Поэтому Ровина следила за своими манерами вдвое тщательнее обычного.

Спасало то, что она прекрасно разбиралась в чайном этикете, так что, если не совершать глупых ошибок, можно было особо не напрягаться. В приюте Таунсенд, который делал ставку на спонсорство и усыновление со стороны высшей знати, детей муштровали светским манерам. И Ровина всегда считалась одной из лучших учениц.

«Если я просто продержусь до конца чаепития, у меня появится шанс заговорить».

Ровина сделала крошечный глоток горячего чая и незаметно огляделась. Ее не так уж часто приглашали за стол к благородным дамам, но сценарий всегда был примерно одинаковым. Особенно на таких вот садовых приемах: после чая и угощений дамы обычно разбивались на пары с детьми и отправлялись на прогулку.

«Именно на это я и сделаю ставку».

Судя по общей атмосфере, внешне все выглядело дружелюбно, но дети сидели ни живы ни мертвы. Большинство из них так боялись случайно встретиться взглядом со Вдовствующей леди Хейворт, что до боли в глазах таращились в свои тарелки.

«Значит, когда придет время для прогулки, никто не захочет идти под руку со Вдовствующей леди».

И тут появляюсь я — та-дам! Беру ее под руку, и дело в шляпе!

«Хе-хе-хе».

Даже не верится, что все складывается так идеально. Аккуратные косички Ровины слегка покачивались в такт ее внутреннему ликованию.

«Осталось только придумать, как завоевать расположение Вдовствующей леди».

Ровина не была наивным ребенком. Даже без воспоминаний о прошлой жизни она прекрасно знала: просить взрослых о чем-то можно лишь тогда, когда на их лицах написано явное желание раскошелиться. Проблема заключалась в том, что она понятия не имела, как вызвать это выражение лица у Вдовствующей леди.

«Что же делать?»

Пока Ровина ломала голову, то и дело бросая украдкой взгляды на хозяйку поместья...

— Апчхи!

Череда громких чихов раздалась из-за столика неподалеку. Чихал один и тот же человек — мальчик по имени Мартин, которому недавно исполнилось девять.

— Ох, боже мой.

— Что за...

Но проблема была не в самом чихании. От неожиданности Мартин расплескал чай из чашки, которую держал в руках, и его рубашка мгновенно промокла насквозь. Слава богу, чай не попал на сидевшую рядом аристократку. Однако это не смягчило гневных взглядов приютских воспитательниц.

— Х-ха-ха... Ох, что же делать. Прошу прощения, миледи. У этого ребенка аллергия на пыльцу... Что ты расселся, Мартин?! А ну быстро встань и извинись как положено!

Воспитательница чуть ли не за шкирку вздернула мальчика на ноги.

— Кхе! П-простите...

— Громче извиняйся! И поклонись нормально!

Воспитательница раз за разом клала руку Мартину на поясницу, силой заставляя его кланяться. При каждом ее прикосновении мальчик вздрагивал и болезненно морщился — она безжалостно щипала его там, где этого не было видно. В конце концов, Мартин разрыдался.

— П-простите... хнык, х-хнык...

— Боже правый, вы только посмотрите на него! Чего ревешь, будто прав в чем-то?! А ну прекрати!

Воспитательница свирепо зыркнула на него, требуя немедленно замолчать, но Вдовствующая леди Хейворт лишь отмахнулась:

— Довольно. Прекратите. Ребенок, должно быть, сильно испугался, а от его слез мне становится не по себе. Генри, уведи мальчика и успокой его.

— Слушаюсь, миледи.

— Вы поистине великодушны, Вдовствующая леди. Какая широта души... Впредь мы не будем брать с собой детей с аллергией на пыльцу. Мы едва не испортили вам чаепитие.

Пока дворецкий по имени Генри уводил Мартина, воспитательница, нацепив заискивающую улыбку, рассыпалась в льстивых извинениях. Ее речь лилась гладко, как вода по камням.

Сидевшая рядом Дженни пару раз ткнула Ровину локтем, а затем опустила руку под стол и вывела на ладони Ровины: «Фу». Не забыла она и многозначительно переглянуться с подругой. Дженни, похоже, считала эту неприкрытую лесть омерзительной, но Ровину занимало совсем другое.

Сама Вдовствующая леди Хейворт.

«Обычно она не терпит подобных оплошностей».

Нет, она не была жестока к детям, но и не отличалась такой мягкосердечностью, чтобы заявлять, будто от их слез ей «становится не по себе».

«Да и не сказать, чтобы она выглядела особо довольной».

Даже наоборот... как бы это описать? Чем больше воспитательница распиналась в лести...

— Даже если это аллергия, разве не возмутительно, когда ребенок начинает шмыгать носом и кашлять, совершенно не обращая внимания на то, где находится? Мы столько сил вкладываем в их воспитание, чтобы не оскорблять взор такой утонченной дамы, как вы, подобными сценами.

— Дети делают это не нарочно. Не слишком ли вы строги к ним? Мне неприятно это слушать, так что прекратите.

...Тем сильнее портилось ее настроение?!

«Если подумать, когда Мартин закашлялся...»

Похоже, все были слишком заняты, глядя в другую сторону, чтобы что-то заметить, но Ровина, которая не сводила глаз с хозяйки поместья, кое-что увидела. Просто от неожиданности она не была до конца уверена.

«Но если моя догадка верна...»

Возможно, это секрет, о котором знаю только я!

Пока Ровина, дрожа от озарения, сверкала глазами, чаепитие плавно подошло к концу. Инцидент с Мартином нарушил безмятежную атмосферу, и все присутствующие заметили, что настроение Вдовствующей леди заметно испортилось.

— Х-ха-ха, говорят, весенний сад в поместье Хейворт просто великолепен. Раз уж здесь дети, почему бы нам не прогуляться всем вместе?

— О боже, какая замечательная идея.

— И раз уж нас ровное количество, было бы чудесно разбиться по парам.

Под эти перешептывания благородных дам сообразительные дети повскакали со своих мест и устремились к аристократкам.

А это означало, что настал звездный час Ровины.

«Сейчас!»

Ровина стремительно поднялась и направилась прямиком ко Вдовствующей леди Хейворт. Затем, изящно приподняв края платьица, она сделала безупречный реверанс.

— Вдовствующая леди Хейворт, не окажете ли вы мне честь, позволив перенять толику вашего изящества?

В ответ на дерзкую просьбу девочки тут и там послышались изумленные вздохи.

— Ах!

— Р-ровина...

Конечно, это были лишь тихие шепотки, но по рядам все равно прокатилась волна волнения. Дети не умеют скрывать свои эмоции, а уж дети, натянутые как струна от напряжения, — тем более.

Фрея Хейворт, Вдовствующая леди, прищурила свои много повидавшие глаза.

«Так это та самая девочка, что так упорно на меня пялилась».

Она с самого начала заметила взгляд, который то и дело обращался в ее сторону. Ребенок, видимо, думал, что отлично маскируется, но как бы дети ни старались, им не провести умудренного опытом взрослого.

«Если это не потому, что она меня боится...»

Тогда зачем она подошла? Из-за чего-то другого?