Сегодня я собиралась просто понаблюдать за происходящим и уйти.

Я не хотела оставлять никаких следов своего присутствия в «Мейбелл».

Но я не могла позволить атмосфере продолжать накаляться.

[И было бы глупо просто стоять в стороне и смотреть, как мои люди страдают только ради того, чтобы скрыть мои тайные сбережения.]

«Что за оскорбления вы тут раздаёте?» — резко выкрикнула Пэм, попав под удар.

Когда Делия передала мне собранные материалы, там было чётко прописано: Пэм регулярно нанимала новых стажёров, а затем так же быстро их увольняла.

Белл была далеко не единственной, кто столкнулся с подобным.

Пэм уязвили её же собственные методы. Она неоднократно клеветала на других, поэтому её реакция была предсказуема.

«Чем дольше я слушаю, тем яснее понимаю: вы настоящий мастер по подстрекательству и очернению людей.» — спокойно произнесла я, подходя к Пэм.

В конце я добавила лёгкую улыбку, просто чтобы её позлить.

Мэй и Белл выглядели удивлёнными и хотели подойти ко мне, но я жестом дала им понять, чтобы они оставались на месте.

К счастью, они поняли.

«Подстрекательство? Когда это я кого-то очерняла?» — быстро опомнилась Пэм, стараясь сохранять невозмутимость.

«Это вы клевещете на нашего главного кондитера! Следите за словами, девчонка!»

«Кто-то, кто работал под началом мадам Пэм, открыл свою кондитерскую…Разве у нас нет причин для подозрений?»

«Это вполне разумные сомнения.»

Люди за спиной Пэм шагнули вперёд, поддерживая её.

Они вели себя высокомерно, словно хозяева положения, хотя вторглись в чужое заведение.

А вот бывший жених Белл, кажется, испытывал стыд. Он лишь молча стоял, опустив голову.

«Перестаньте. Что может понимать ребёнок?» — фальшиво добродушным голосом вмешалась Пэм. «Девочка, кто ты такая? Не вмешивайся в чужие дела и убирайся.»

«В самом деле, не стоит обращать внимания на детские бредни…»

[Какая хитрая.]

Пэм ловко внушала окружающим, что я просто ребёнок, и пыталась вытеснить тех, кто не был вовлечён в её игру.

Всего пара слов и она снова повела ситуацию в нужном ей направлении, несмотря на то, что появление меня едва не перевернуло всё с ног на голову.

Но вместо того чтобы злиться, я лишь с достоинством улыбнулась.

«Я тоже хотела бы сделать вид, что ничего не знаю. Но вы не даёте мне такой возможности, устроив здесь весь этот спектакль.»

Холодный взгляд.

Губы Пэм дёрнулись, но она быстро взяла себя в руки.

«Спектакль? Девочка, не говори глупостей. Мы просто разговариваем.»

Как я и ожидала, она не признала свою вину.

«Люди пришли сюда, чтобы насладиться вкусными десертами и приятно провести время.» — спокойно заметила я, окинув взглядом зал.

Я внимательно посмотрела в глаза каждому из посетителей, привлекая их внимание.

«А вместо этого с самого начала вынуждены слушать весь этот шум. И всё из-за вас.»

Я чётко обозначила действия Пэм как беспорядок.

«Точно, пришли спокойно поесть, а тут…»

«Да, неприятно как-то.»

«Если у них какие-то разборки, могли бы уладить это в другом месте, а не устраивать цирк на глазах у всех.»

«Просто испортили настроение…»

Как я и хотела, посетители один за другим начали соглашаться со мной.

Пэм заметно напряглась, услышав шёпот в толпе.

Я позволила себе лёгкую улыбку.

[Ты ведь не единственная, кто умеет направлять общественное мнение?]

Пэм резко сузила глаза.

«Значит, ты хочешь сказать, что я не имею права говорить о несправедливости, которая меня постигла?»

[О, смотрика.]

Она не ответила прямо на мои слова, но пыталась подставить меня, чтобы я выглядела угнетателем, заставляющим замолчать «жертву».

«Я этого не говорила.» — мягко парировала я.

«Тогда пусть те, кого это не касается, уйдут. Мне нужно задать несколько вопросов владельцу этой кондитерской. Или ты тоже имеешь к ней отношение?»

Она быстро схватилась за мой ответ, стараясь переориентировать разговор.

«Раз уж я слушаю вас всё это время, у меня появился один вопрос.»

Я с улыбкой пропустила неудобную тему.

«Мы разберёмся сами, так что не вмешивайся.» — попыталась она избавиться от меня.

Но я не собиралась уходить.

«Вы утверждаете, что у вас украли рецепты?»

Конечно, я сделала вид, что не заметила её попытку меня отстранить.

«Это вполне разумные подозрения.» — уклончиво ответила Пэм.

[Если бы она была глупым злодеем, то сразу заявила бы, что рецепты точно украдены.]

[Но она была осторожна и лишь подогревала чужие подозрения, не говоря ничего конкретного.]

[Но мне этого достаточно.]

«То есть…Вы просто подозреваете? А ещё, считая рецепты одинаковыми, вы назвали местные десерты дешёвыми?»

Я удивлённо распахнула глаза, делая акцент на своей догадке.

Словно намекая: «Получается, вся выпечка в „Маригольд“ дешёвая?»

Лицо Пэм мгновенно покраснело. Она поняла, что загнала себя в ловушку.

«Я…Я сказала, что они дешёвые, потому что жалко скопировали мои шедевры! Мои рецепты идеальны! Все в столице это знают!»

[Вот и всё. В панике люди совершают ошибки.]

«А значит, это уже не просто подозрения? Вы уверены, что они скопировали ваши рецепты?»

Пэм, которая до этого ловко лавировала в разговоре, замолчала, стиснув зубы.

Если она откажется от своих слов, это будет признанием собственной лжи.

«Да! Они украли мой рецепт и бездарно его испортили!»

[Отлично.]

«Тогда у вас есть доказательства?»

Я сбросила с лица улыбку, встретив её взгляд с холодной уверенностью.

«Что?»

«Вы говорите это, имея неопровержимые доказательства?»

Я прищурилась, внимательно изучая её реакцию.

Она запнулась.

Пэм понимала, что я именно этого и добивалась.

Потому что у неё не было никаких доказательств.

А значит, её поражение, лишь вопрос времени.

«Она даже не могла приготовить нормальный десерт, когда училась у меня. Разве такой человек мог создать собственный продукт?»

«Значит, вы делаете это без каких-либо доказательств?»

Я говорила отчетливо, чтобы все слышали.

Пэм, почувствовав, что атмосфера уже не на её стороне, выкрикнула:

«То, что я сказала, и есть доказательство!»

[Это было чистое упрямство.]

Те, кто наблюдал за ситуацией, совершенно не соглашались с ней.

[Однако, если никто не раскроет рецепты, заявление Пэм, которая была чуть более известна, окажется весомее.]

Если поползут слухи, что рецепт украден, это навредит Мэйбелл.

[Значит, мне нужно прояснить всё прямо сейчас.]

Я должна был расставить все точки над «и», чтобы в будущем такие обвинения не повторялись.

«Тогда давайте проверим это сами.»

Я предложила с улыбкой.

«Что ты имеешь в виду? Как мы это проверим?»

Пэм фыркнула, не собираясь раскрывать рецепт.

«Давайте случайным образом выберем клиентов и дадим им попробовать продукцию из обеих кондитерских.»

«Какой бред ты несёшь?»

«Разумеется, тот, чей десерт вкуснее, и является «настоящим», верно? Выбирайте дегустаторов с вашей стороны, чтобы всё было честно.»

Это было софистикой, но поскольку обычные люди не обладают профессиональными знаниями для сравнения вкуса, мне пришлось поступить таким образом.

«Нет, с какой стати я должна это делать?»

«Разве тебе самой не выгодно расставить всё по местам? Кстати, этим людям будет предоставлено право выбрать блюда для дегустации. Конечно, ты можешь обменять право выбора.»

Я даже предложила возможность замены клиентов или блюд, если бы Пэм посчитала это нечестным.

Пэм некоторое время сверлила меня взглядом.

Её выражение лица говорило: «Как вообще какой-то посторонний смеет вмешиваться?»

Я лишь улыбнулась ещё ярче.

После раздумий Пэм сказала:

«Хорошо. Пусть все увидят, что она меня скопировала.»

Она легко согласилась.

Однако, судя по блеску в её глазах, она намеревалась полностью уничтожить репутацию Мэйбелл.

«Вы обе согласны?»

Я обратилась к Мэй и Белл.

Так как они делали вид, что не знают друг друга, нужно было их подтверждение.

Они переглянулись, затем решительно кивнули.

«Я согласна.»

«Я тоже.»

Я знала, что они не откажутся.

Раз все согласились, подготовка прошла быстро.

Чтобы повысить достоверность, мы решили выбрать три блюда.

Мэй и Белл выбрали кекс, брауни и яичный тарт.

Человек, сопровождавший Пэм, отправился за десертами в «Маригольд».

Тем временем Пэм выбрала семерых клиентов.

Так как все они слышали наш разговор, они охотно согласились стать судьями.

Дегустация была организована на центральном столе, и судьи сели вокруг него.

Первым на пробу подали кекс.

Перед каждым поставили по две тарелки.

Меню на обеих тарелках было одно и то же – кекс.

«Как видите, на тарелках разные узоры. Пожалуйста, попробуйте и запишите на листке, какой из них вам понравился больше.»

Глаза Пэм сверкали от уверенности.

[Похоже, она была уверена в своей победе.]

[Но уверены в победе и мы.]

«Для честности оценки, пожалуйста, не разговаривайте друг с другом. Начинаем дегустацию!»

По моему сигналу судьи осторожно попробовали десерты и записали свои оценки.

Тестирование всех трёх блюд прошло быстро.

Результаты должны были быть оглашены публично, а один из судей зачитал их, чтобы избежать фальсификации.

«Первая оценка: цветочный узор, листовой узор, цветочный узор.»

«Точно!»

Сотрудник Пэм закричал радостно.

Цветочный узор означал, что десерт принадлежал Пэм.

Она смотрела с высокомерной уверенностью, чувствуя, что перехватила инициативу.

«Где ещё?»

Мэй и Белл выглядели обеспокоенными, но старались сохранять спокойствие.

«Вторая оценка: листовой узор, листовой узор, цветочный узор.»

«Мы сравнялись!»

Теперь уже сотрудник Мэйбелл закричал, подбадривая её.

На лицах Мэй и Белл отразилось облегчение.

«Третья оценка: цветочный узор, цветочный узор, цветочный узор.»

«Мы взяли этот раунд полностью!»

Сотрудник Пэм торжествующе воскликнул.

[Я думала, что Мэйбелл победит с разгромным счётом.]

[Похоже, она достигла вершины не только за счёт клеветы.]

Позиции Мэйбелл оказались слабее, чем я ожидала.

«Четвёртая оценка: цветочный узор, цветочный узор, листовой узор.»

«Можно считать, что мы выиграли.»

Пэм улыбнулась с неприкрытой уверенностью в своей победе.

[Что…что это?]

Даже я теперь была по-настоящему ошеломлена.