«Что ты сейчас говоришь...Ты действительно подсыпал яд Императорскому принцу, чтобы получить лекарство и спасти себя?»

Воспоминания о той ночи вспыхнули в памяти.

[Харрисон, проснись и съешь это.]

[Отец? Что случилось так поздно…]

[Мы поговорим потом. Просто ешь скорее. В этот раз ты обязательно поправишься.]

[Тот отчаянный взгляд…]

[Лекарство, привезённое из столицы, оказалось платой за отравление Императорского принца?]

Дыхание сбилось.

То, что совершил его отец, было чудовищным.

И всё это произошло из-за него.

Он не мог в это поверить.

Но если бы это было неправдой, его отец не страдал бы так сильно.

Всё вокруг казалось отвратительным.

Отец, совершивший такой поступок.

Он сам, живущий благодаря этому.

Лучше бы он просто исчез.

***

С тех пор не было ни одного мгновения покоя.

Ощущение, будто сердце сжигает чёрное пламя, не покидало его.

Вина росла, становилась невыносимой.

Ему было так стыдно, что он обвинял отца, не зная всей правды, что он не мог даже поднять головы.

Но ещё страшнее было другое...

«Как же сильно пострадал юный Императорский принц...»

Правда сделала вину ещё тяжелее.

Четырёхлетняя разница в возрасте была немаленькой.

Харрисон видел, как Императорский принц рос у него на глазах.

Это был его кузен, которого он помнил ещё совсем малышом.

Он вспоминал его доверчивый, прямой взгляд.

Тёплую маленькую ладонь, которая когда-то тихо сжимала его руку.

[И вот, отец подсыпал яд этому человеку…]

Предательство того, кому ты верил.

[Насколько ужасно это было для него?]

Мысль, что причиной этого был он сам, не давала Харрисону покоя.

Он больше не мог ненавидеть отца, который с каждым днём становился всё слабее.

Во всём был виноват он сам.

И чувство самобичевания разъедало его изнутри.

С каждым днём его отец угасал всё больше.

И с каждым днём Харрисону становилось всё невыносимее.

Он рушился.

Но тогда его спас учитель.

«Что с вами творится?! Возьмите себя в руки!»

Учитель не знал всей правды, но не мог смотреть, как его ученик день за днём погружается в мрак.

«Вы были на грани смерти, но остались в живых! Так живите достойно!»

Громкий голос учителя заставил кровь в его жилах закипеть.

«Мне не нужна такая жизнь!»

«Что за глупости вы несете?!»

Учитель вспыхнул от гнева.

«Это жизнь, которую спасли ценой жертвы! Из-за меня…из-за меня!»

Его грудь разрывалась от боли.

Но он не мог рассказать правду.

Даже учителю.

Он не мог признаться в грехе своего отца.

Харрисон просто плакал.

Рыдал, как не мог перед отцом.

Учитель сначала удивился, а потом взглянул на него с сочувствием.

Он понял, что в сердце ученика скрыта тяжёлая тайна.

«Если ваша жизнь была спасена, используйте её с честью.»

«Я не могу...Как может такой человек, как я…»

«Соберитесь! Если вы виновати, то должны искупить свою вину! Или вы даже не попытаетесь попросить прощения?!»

Эти слова пронзили его сознание.

[Да, просто рушиться - это эгоизм.]

[Прощение...]

Он должен был попросить прощения.

Как бы трудно это ни было, он должен был попробовать.

«Что мне делать?»

«Вы должны быть полезены этому человеку.»

И он решил стать полезным.

[Императорский принц имел могущественных врагов. Ему нужны были верные люди.]

К сожалению, Харрисон не обладал выдающимся умом.

Но у него было другое преимущество - врождённые физические способности, идеально подходящие для мечника.

«Прошу вас, учитель, помогите мне.»

Однажды он отдаст свою жизнь за Императорского принца.

Юный Харрисон обрёл цель.

***

Время пролетело быстро, как и его взрослеющее тело.

Харрисону уже было шестнадцать.

Все эти годы он полностью посвятил себя учению, следуя наставлениям учителя.

Он упорно тренировался, стремясь стать рыцарем, способным помочь Императорскому принцу.

Тем временем здоровье его отца ухудшалось.

Как бы хороши ни были лекарства, они не могли исцелить боль сердца.

Отец всё чаще оставался прикован к постели.

«Хоть бы узнать что-нибудь о Императорском принце...»

Сердце Харрисона сжалось от этих едва слышных слов.

Руки задрожали от отчаяния во взгляде отца.

На самом деле...

Несмотря на то, что целью Харрисона было искупление, у него не хватало смелости.

Он мог бы хотя бы написать письмо, если не решался прийти лично, но не сделал даже этого.

Сначала его сковывали сомнения.

Потом - чувство вины, что он не имеет права появляться перед ним.

А позже пришёл страх.

Прошло слишком много времени, и теперь он не знал, хватит ли у него сил встретиться с Императорским принцем.

Он тянул время, оправдываясь тем, что ещё не готов.

Но чем больше времени проходило, тем тяжелее становилось у него на сердце.

Он тренировался до изнеможения, доводя своё тело до предела, чтобы забыться, но это было лишь временным облегчением.

В остальное время он всегда чувствовал, будто тяжёлый камень давит на его грудь.

Ночами его мучили кошмары - Императорский принц, извергающий кровью, смотрел на него с ненавистью.

После таких снов он не мог ни есть, ни тренироваться, ни даже нормально дышать.

Тёмные эмоции медленно поглощали его.

Харрисон становился всё более замкнутым и подавленным.

Он знал, что рано или поздно ему придётся встретиться с Императорским принцем.

Но не находил в себе смелости.

«Харрисон, ты можешь узнать, как дела у Императорского принца?»

Он не мог отказать своему умирающему отцу.

«Да. Узнаю.»

***

Прибыв в столицу, Харрисон отправился на встречу с давним знакомым.

«О? Харрисон, давно не виделись. Чем ты занимался всё это время?»

К счастью, тот встретил его с теплом.

«Проходил лечение в поместье.»

Лишь тогда в глазах собеседника мелькнуло понимание, и выражение лица стало сочувствующим.

«Точно…Я слышал, что ты болел. Теперь уже всё в порядке?»

«Да, я полностью поправился.»

«Вот как? Это хорошо. Мы все беспокоились, когда ты и твой отец внезапно покинули столицу.»

[Это была дежурная фраза.]

[Ведь за всё это время не пришло ни одного письма.]

«Спасибо за беспокойство. У меня есть к тебе пара вопросов.»

В конце концов, Харрисон пришёл не ради светской беседы.

Его знакомый всегда проявлял особый интерес к высшему обществу и владел обширной информацией.

«Вопросы?»

«Как поживает принц Люций?»

Он не осмелился увидеть его лично.

[Пришлось искать обходные пути.]

«О? Вы не поддерживали связь?»

«Так вышло.»

Знакомый нахмурился, словно колеблясь, прежде чем заговорить.

«Как ты знаешь, положение у него сейчас не из лучших. Ему больше не на кого опереться.»

Чем дальше он слушал, тем темнее становились новости.

Холодность Императора усилилась.

А Императорский принц оказался в ещё большей изоляции, так как Императрица Изабелла стала следить за ним с удвоенной бдительностью.

«Это произошло вскоре после вашего отъезда. С того момента принц Люций стал крайне недоверчив. Он изгнал от себя почти всех приближённых.»

«Тогда как он справляется с повседневными делами?»

«С трудом. Ему оказывают лишь минимальную поддержку.»

[Причина его недоверия была очевидна.]

[Предательство со стороны тех, кому он верил…]

Харрисон сжал кулаки, его грудь сдавило.

[Как он может исправить столь безнадёжную ситуацию?]

«Хотя недавно у него появился друг.»

Харрисон вздрогнул, его лицо побледнело.

«Друг?»

«Да. Говорят, что она не раз заставила Императрицу замолчать.»

«Правда? Кто же это?»

«Айсвин Самюэль. Дочь графа Самюэля. Немного странная, но Императорский принц явно о ней заботится.»

[По крайней мере, у него есть кто-то, на кого он может опереться…]

«Это хоть немного радует. А кто-нибудь ещё?»

«Нет. Никто не приближается к нему, кроме этой девушки.»

Мимолётное облегчение тут же сменилось тяжестью.

После разговора с этим человеком чувство вины только усилилось.

Он отправил отцу письмо с новостями, но сам не смог вернуться в поместье.

Странная привязанность удерживала его в столице.

Он не имел права появляться перед Императорским принцем.

Не имел смелости предстать перед ним.

Давно уже не надеялся на прощение.

Он хотел покинуть столицу.

Но ноги не двигались.

Будто неведомая сила удерживала его здесь.

Всё, что у него оставалось, это тень неисполненного желания.

В День Извинений он бессознательно бродил по рынку на Центральной площади.

Выбирал подарок, представляя, как дарит его Императорскому принцу.

Как приносит извинения.

Как его прощают.

Именно тогда он встретил её.

Правда, их первое знакомство было незначительным.

«Хочешь, я тебе это отдам?»

Она сказала это, покупая вещь.

[Какой добрый человек…]

Подумав так, он тут же забыл о ней.

Ведь всё его сознание было сосредоточено на вине перед Императорским принцем.

Но браслет, который она хотела купить, запомнился.

Он был в цветах, напоминающих волосы и глаза Императорского принца.

Вторую встречу он запомнил лучше.

Потому что совершил ошибку.

«Ты ведь тогда не извинился передо мной, знаешь?»

Она сказала это так уверенно, что он растерялся.

Харрисон знал, какое впечатление производит.

Его внушительное телосложение часто пугало даже взрослых.

Но эта девочка даже не колебалась.

«Да, ты. Я хочу услышать извинения.»

Она требовала их с неожиданной прямотой.

[Я совершил что-то ужасное?]

Он принялся рассыпаться в извинениях.

И не раз.

«Тогда ладно. Я принимаю.»

[Она простила его так просто, будто это не стоило ей никаких размышлений.]

«Раз человек искренне извиняется, нет причин не прощать его.»

Когда он переспросил, не веря, девочка спокойно повторила то же самое.

Что-то в её словах затронуло его глубоко внутри.

[Прощение…]

[Неужели он тоже…мог надеяться на это?]

Сдержанные эмоции прорвались наружу.

Слёзы текли, не прекращаясь.

В последний раз он плакал только перед учителем.

С тех пор он запрещал себе слёзы.

[Ведь разве у виновного есть право плакать?]

Но сейчас он забыл обо всём.

Забыл, что перед ним стоит незнакомая девочка, младше его.

Она смущённо достала платок и осторожно вытерла его слёзы.

Этот жест был таким тёплым.

Будто запутавшиеся узлы в его душе начали распутываться.

Перед тем как они разошлись, он спросил:

«Если искренне извиниться…правда простят?»

Он не осознал, что схватил её за руку.

«Да, простят.»

Она ответила с уверенностью, словно прочитала его мысли.

[Эти простые слова…]

Они зажгли в нём искру надежды.