Причина, по которой дворяне, явившиеся на обед в попытке выслужиться перед Люци, вели себя столь дерзко, заключалась в одном.

[Потому что они смотрели на него свысока.]

До сих пор жизнь Люци проходила под гнётом Императрицы Изабель. Он сносил издёвки и унижения, не смея даже возразить.

[В глазах знати Люци, наверное, выглядел полным ничтожеством.]

[Он и сам особо не стремился заявить о себе, так что подобные заблуждения были вполне закономерны.]

[Дворяне, вероятно, считали его невежественным и удобным в обращении.]

[Как же люди могут быть столь наивными?]

[Для Люци это, возможно, был первый приём, организованный с настоящими амбициями.]

[И, если уже на старте он столкнётся с подобным сопротивлением, хорошего ждать не стоит.]

[Если бы я знала, что своим присутствием только испорчу атмосферу, я бы вообще не пришла.]

[Было ошибкой принять приглашение только из-за опасений, что ему будет тяжело справляться в одиночку.]

[Нужно, наконец, избавиться от этого навязчивого чувства опеки...но за столько лет это оказалось непросто.]

Пока Люци молчал, дворяне становились всё смелее.

«Ваше Высочество, не будет ли разумнее встретиться с менее достойными кандидатами в другой раз? Теперь, когда вы стали наследным принцем, вам подобает окружить себя лишь теми, кто соответствует вашему статусу.»

Под видом заботы о ранге, дворянин пытался тонко подтолкнуть Люци к нужным выводам.

[Они совершенно не понимают, с кем имеют дело.]

[Молодой Люци терпел издевательства лишь потому, что не имел ни силы, ни покровителей, способных защитить его.]

[Если бы Императрица Изабель решила его окончательно уничтожить, ему бы не нашлось спасения.]

[Но сейчас…]

«Статус, говоришь? Это я пригласил всех сюда. Кто ты такой, чтобы судить о чужой "достойности"?» - холодно произнёс Люци.

Дворяне разом притихли, сглотнув неловкость при его ледяном тоне.

[Люци, который теперь обладает реальной властью, уже не станет молчать.]

[Наверное, они полагали, что, даже если наследному принцу не понравятся их слова, он не осмелится выступить против мнения большинства.]

[Что может знать мальчишка, только что получивший титул?]

[Но они просчитались.]

[Люци тайно укреплял свою позицию: через Кэйла он создал собственную военную силу.]

[Даже лишившись Сиона, который должен был помочь с финансами, он нашёл других людей и основал торговую гильдию, настолько успешную, что сам Сион теперь скрипел зубами от зависти.]

[Некоторые дворяне тоже втайне переметнулись на его сторону.]

[Теперь Люци уже не был беззащитным мальчиком.]

[После расторжения помолвки Императрица Изабель потеряла контроль над ним и, хотя продолжала плести интриги, больше не могла устраивать крупных происшествий.]

[Тск. Они даже не удосужились по-настоящему присмотреться к нему.]

[Ведь всё, на чём они основывались, это слухи, ловко распространяемые Изабель.]

[Сколько из них вообще когда-либо действительно говорили с молодым Люци?]

Пока я мысленно цокал языком, глядя на происходящее, вдруг раздался ещё один холодный голос:

«А не считаете ли вы своё поведение более чем грубым?»

Дворянин, наконец, почувствовал угрозу и поспешил сделать шаг назад:

«Прошу прощения…Я проявил дерзость.»

«Значит, вы сами понимаете, что перегнули.» - с лёгкой насмешкой заметил Люци.

Атмосфера в зале похолодела ещё больше. Дворянин явно не ожидал, что юный принц будет столь откровенно язвить.

[Они начинают осознавать, что всё идёт совсем не так, как они планировали.]

Но полностью сдаваться дворяне тоже не собирались.

[Если Люци окажется сложнее в обращении, чем даже Императрица Изабель, они понимали: просто так упустить ситуацию нельзя.]

«Я понимаю недовольство Вашего Высочества, но ведь есть ещё и дворянский этикет, верно?»

Тон был осторожнее, но суть оставалась прежней. Они всё ещё намеревались избавиться от меня.

Краешки губ Люци скривились в холодной усмешке.

«Думаю, долг важнее показного этикета.»

Дворянин, сразу понявший, к чему клонит Люци, замолк.

«Разве не говорится, что истинные друзья, это те, кто остаётся рядом в самые тяжёлые времена?»

Ответа не последовало.

Люци медленно обвёл взглядом всех присутствующих, задерживаясь на каждом. Под его тяжёлым взглядом дворяне опустили головы.

Люци только усмехнулся, видя их унижение.

«Если уж вы такие правильные, где же вы были тогда, когда я нуждался в поддержке?» - холодно бросил он. «Если бы вы подали руку помощи тогда, сегодня сидели бы на совсем других местах.»

Никто не посмел возразить. Потому что каждый прекрасно знал, что они действительно были виноваты.

С самого начала Люци показал: он - не тот, кого можно недооценивать.

***

После этого обед проходил без малейших проблем.

Более того, с каждой новой встречей дворяне всё яснее видели истинное лицо Люци, и всё глубже склонялись перед ним.

Они быстро поняли: противостоять ему бесполезно, а под его началом можно неплохо заработать.

Именно поэтому в последнее время Императрица Изабель почти не показывалась на публике.

Те, кто ещё недавно рассыпался в похвалах в её адрес, теперь демонстративно от неё отвернулись.

Для её гордого характера это был настоящий удар.

[В оригинальной истории Изабель умирала, когда Люци становился наследным принцем.]

[Но здесь, благодаря принцу Стивену, уступившему право на престол, ей удалось сохранить жизнь.]

[Правда, ходят слухи, что теперь она почти всё время проводит в постели.]

[«Самый настоящий хвабён (корейский "синдром накопленной обиды").»]

Когда власть Изабель окончательно ослабла, вокруг Люци закипела настоящая жизнь.

Оставалось лишь одно...

«Вот, Хванггыми. Подарок для тебя.»

«Пьяк! Пьяк! Пьяк!»

На стол поставили специальную корзину для Хванггыми, и один из дворян положил в неё золотую монету.

«И от меня подарок.»

«А у меня ещё больше.»

«И я не с пустыми руками.»

Один за другим они начали наполнять корзину золотыми монетами.

«Пьяк! Пьяк! Пьяк! Пьяк! Пьяк!»

Хванггыми, в восторге, весело тряс задом.

И хотя всё выглядело мило, меня всё равно охватывало неловкое чувство. Потому что всё это...

[Разве это не самая настоящая взятка?]

[С тех пор как начался этот обед, мой статус взлетел стремительно вверх.]

[Стать единственным другом наследного принца, такое не оставалось незамеченным: даже самые высокомерные дворяне принялись заискивать передо мной.]

«Ха-ха, мисс Самюэль такая добрая. Может быть, вы как-нибудь попьёте чаю вместе с моей дочерью и дадите ей пару советов? Моя девочка чересчур непоседлива...» - суетился один из них.

«Вы ведь мисс Айсвин, верно? Рада видеть вас здесь. Позвольте пригласить вас на обед?» - говорил другой.

«Мисс Айсвин, я писал вам раньше, но, кажется, ответа так и не получил. Зато теперь я привёз кое-какие хорошие вещи. Позвольте мне встретиться с вами и передать их?» - присоединился третий.

Я знала, что дворяне в этом мире ветреные, но чтобы так резко менять своё поведение, словно переворачивать блин на сковородке, такого я всё-таки не ожидала.

Все они подходили ко мне, напуская на лица фальшивую приветливость.

[Но я - человек злопамятный!]

«Ах, маркиз, благодарю за тёплые слова. Но, знаете, в юности все бывают непослушными. Главное, чтобы поводок был не нужен. Уверена, ваша дочь со временем сама научится сдержанности.» - вежливо ответила я одному.

«Граф, спасибо за предложение, но у меня уже есть планы. Давайте я просто приму ваше доброе намерение.» - отказала я другому.

«Виконт, кажется, я уже отвечала на ваше письмо. Видимо, оно потерялось. А подарок...Спасибо, но мы ведь не настолько близки, чтобы обмениваться дарами без повода, верно?» - холодно сказала я третьему.

Я прекрасно помнила, как все эти люди когда-то пренебрегали Люци. И теперь выстроила перед ними настоящую стену.

Они заметно растерялись и, не зная, как поступить дальше, вдруг решили сменить тактику.

«Это же Хванггыми, верно? Можно я подарю тебе золотую монету?»

И сразу же обратились к нашему жадному Хванггыми.

«Ппяк!»

Разумеется, Хванггыми был без ума от золотых монет.

Мне показалось, что отказывать в таком случае будет слишком мелочно, поэтому я решила не вмешиваться.

И тут началось.

«Хванггыми, хочешь золотую монету?»

«А вот ещё одна!»

«Хванггыми, хочешь ещё?»

«Хванггыми, я тебе целую горсть монет принёс!»

Суммы, которые они сыпали в лапки Хванггыми, росли на глазах.

«Ппяк-ппяк-ппяк-ппяк!»

Хванггыми буквально обезумел от счастья.

[Вот почему он всегда увязывается за мной...]

[Когда рядом со мной на него сыпятся деньги, этот маленький скряга ни за что не отпустит меня.]

И вот снова: под дождём из "карманных денег" Хванггыми пускался в весёлый пляс.

«Ппяк-ппяк-ппяк!»

Наблюдая за этим, я не выдержала и окликнула:

«Постойте! Виконт Марио, это уже чересчур!»

Я вовремя остановила его, казалось, он был готов высыпать в корзину целый мешок монет.

[В конце концов, деньги Хванггыми, это, по сути, мои деньги.]

[А, если их окажется слишком много, дело начнёт попахивать настоящей взяткой, а мне этого совершенно не нужно.]

«Я хотел только пару монет подарить.» - смущённо проговорил виконт.

Он покопался в мешочке, выбрал две золотые монеты и аккуратно положил их перед Хванггыми.

[К слову, Хванггыми получал "карманные" только в присутствии Люци.

Без него все дары строго отвергались.]

[Именно поэтому при нём они так старались, ведь забота о Хванггыми была скорее демонстрацией покорности.]

«Вы что, совсем не собираетесь есть?» - негромко произнёс Люци.

На его слова "атака подарками" наконец прекратилась.

«Ах, да, надо бы…»

«Давайте садиться.»

«Я потом отдам...»

Некоторые дворяне, не успевшие подсунуть монетку, поспешно шепнули что-то и ушли к своим местам.

[Да не надо было стараться...]

Хотела было сказать, но в этот момент меня уже никто не слушал.

Обед продолжился спокойно.

Иногда кто-то пытался заговорить со мной, но стоило Люци взглянуть строго, как разговор тут же обрывался.

С недавних пор поведение дворян стало особенно показным.

Они словно наперегонки старались проявить ко мне больше внимания.

И причина этого была очевидна.

[Потому что теперь они видят во мне будущую супругу наследного принца.]