«А...»

Лишь услышав этот вопрос, я поняла, почему принц Стефан всё это время смотрел на меня с подозрением.

[Он не мог разобраться в наших с Люци отношениях.]

[Ему было сложно поверить, что кто-то может заботиться о другом человеке так искренне и самоотверженно.]

[Ведь он сам никогда не знал, что это - быть любимым. Даже от родителей он не чувствовал настоящей привязанности.]

[Когда я читала роман «Ваше Величество, не будьте одержимы!», мне тоже казалось, что Императрица Изабель души не чаяла в принце Стефане. Казалось, она готова была отдать сыну весь мир, баловала его без меры.]

[Но, увидев всё своими глазами, я поняла, что это было не так.

Единственная, кто действительно был дорог Императрице Изабель, это она сама.]

[Всё, что она делала ради принца Стефана, на самом деле она делала ради себя.]

[Для неё он был лишь инструментом, способом удержать свою власть подольше.]

«Тебе не страшно?»

Взгляд принца дрогнул.

[В оригинальной истории он так и не осознал всей правды. Он никогда не видел другой реальности, и потому принимал материальные дары за проявление любви.]

«Как ты думаешь, что случится, если моя мать узнает, что ты была замешана в этом деле?»

[Но на этот раз он начал сомневаться. Возможно, всё дело было в том, как мы с Люци заботились друг о друге, не из страха, а по-настоящему.]

[Да, мы были осторожны, чтобы выжить под гнётом Императрицы, но, похоже, именно наша искренняя привязанность произвела на него большее впечатление, чем любые попытки выжить.]

«Не мой брат, а ты окажешься в беде!»

[Наверное, именно тогда он начал понимать, что значит, действительно заботиться о ком-то.]

[Хотя мы не связаны кровными узами...Он, наверное, не может понять, как мы можем быть так близки, словно семья...]

«Почему ты всегда защищаешь брата?!» — в голосе принца звучала отчаянность.

Ответ был прост.

«Потому что он - мой человек.»

«Что?»

[Как сказал Харрисон, я - человек, который чётко очерчивает границы.

Если кто-то входит в мой круг, он становится для меня особенным.

Вот и Люци. Если бы он сам отдалился от меня, я бы не стала заботиться о нём.]

[Но он остался. И потому он - мой человек.]

«Я забочусь о нём, потому что он по-настоящему мой.»

Казалось бы, очевидные слова. Но принц Стефан выглядел так, будто услышал нечто невероятное.

Потому что в глубине души его волновал совсем не этот ответ.

[Он просто хотел знать, есть ли хоть кто-то, кто может искренне его полюбить...]

[Как бывает, когда видишь, как кто-то влюблён, и тоже начинаешь мечтать о любви.]

В его взгляде читалась зависть - тихая, болезненная, неосознанная.

Он замер на мгновение, а потом, почти шепотом:

«То есть...я тоже могу быть таким?»

Я не сразу поняла. [Он имел в виду возможность найти такого человека или хотел попасть в мой круг?]

[Неужели он говорит, что хочет стать моим человеком?]

«Это возможно.»

[Если постараться, можно встретить хотя бы одного человека, который будет на твоей стороне.]

В его глазах появилось какое-то странное сияние, будто он вдруг что-то понял. Он уже собирался что-то сказать, как вдруг...

«Айсвин!»

Сзади раздался низкий, но властный голос. Я обернулась и увидела Харрисона. Он шёл ко мне быстрым шагом, явно торопясь.

«Харрисон? Почему ты один?»

«Разве ты не был с Люци?»

Он тут же оказался рядом со мной, чуть прикрывая собой, будто стараясь защитить.

«Принц Люций беспокоился, что Айсвин идёт одна. Он послал меня проводить вас до кареты.»

[Неудивительно, что он сначала позволил мне идти одной, а потом передумал и отправил Харрисона. Он всегда так переживает.

Иногда даже слишком.]

«Кажется, вы не заметили меня, сэр.» — вмешался принц Стефан с явной иронией.

«Прошу прощения. Просто растерялся. Не успел сразу поприветствовать вас.» — Харрисон вежливо поклонился. Но, когда выпрямился, его лицо оставалось серьёзным.

Их взгляды пересеклись, будто мечи.

[Я ещё никогда не видела, чтобы они смотрели друг на друга вот так.

Обычно они вели себя так, будто не замечают существования друг друга.]

[Надо как-то разрядить обстановку...]

«Принц Стефан, могу я уйти?» — я улыбнулась как могла ярче, давая понять: сказать мне больше нечего.

Он посмотрел на меня, будто хотел что-то добавить, потом перевёл взгляд на Харрисона и коротко кивнул:

«Хорошо. Сначала покажу результат, потом скажу.»

[Странные слова. Они зацепили меня и оставили неприятный осадок.]

[Он сказал, что я могу идти.]

«Благодарю. Тогда я пойду. Харрисон.»

[Если мы задержимся здесь, Люци придётся ждать ещё дольше. Лучше пойти сейчас, и побыстрее отправить Харрисона обратно.]

Поняв мой намёк, Харрисон вежливо попрощался:

«Простите.»

Принц Стефан выглядел раздражённым, но это уже не имело значения.

Я пошла к выходу вместе с Харрисоном.

По дороге я оглянулась.

[Сион, который наблюдал за мной издалека, подмигнул и пошёл прочь. Он дал понять, что теперь, когда со мной Харрисон, можно уходить.]

Я тоже слегка подмигнула в ответ.

Я улыбалась.

[Он мог и сердиться на меня, но всё равно не уходил, пока не убедился, что со мной всё в порядке.]

[Видимо, всё это время он ждал, когда же я выйду.]

[Ну как же его можно не любить...]

[Если исходить из местной иерархии, то поведение Билли и Сиона порой можно назвать дерзким.]

[Сейчас, например, Сион явно перегибал.]

[Но всё потому, что у нас с ними, не обычные отношения начальника и подчинённого.]

[Я попала сюда из другого мира.]

[Когда воспоминания хлынули на меня, я поняла, что Ким Су Йон стала Айсвин Самюэль.]

[Если в голове всплывают чужие воспоминания, кто-то может решить, что это, отголоски прошлой жизни, и что он теперь переродился.

Но воспоминания Ким Су Йон были куда ярче, сильнее.]

[Это не так, будто я, будучи Айсвин Самюэлем, вдруг вспомнила Ким Су Йон...Скорее, Ким Су Йон вошла в тело Айсвин Самюэль и начала читать её прошлое.]

[А, раз основным субъектом была Ким Су Йон, прожившая жизнь в Корее, мне тем более было глупо слепо следовать местной социальной иерархии.]

[Разве легко тому, кто вырос в равноправном обществе, внезапно начать мыслить: «Ты - мой подчинённый, как ты смеешь так разговаривать!» - только потому, что изменилась обстановка?]

[Если уж говорить о неподобающем поведении, то с самого начала все мои действия по отношению к Люци выходили за рамки.]

[Я не считала своих людей просто работниками или подчинёнными.]

[Я изначально относилась к ним по-дружески, и они отвечали тем же, хоть и в более сдержанной форме.]

[Мы могли быть партнёрами, друзьями, даже чем-то вроде семьи.]

[Словно настоящие братья и сёстры?]

[Вот почему капризы Сиона нисколько меня не раздражали.]

Погружённая в свои мысли, я не заметила, как дошла до кареты.

«Харрисон, спасибо, что проводил. Возвращайся скорее.»

[Место, конечно, было не особенно опасное, но я всё равно волновалась за Люци и хотела, чтобы Харрисон скорее вернулся к нему.]

Но вместо того, чтобы уйти, Харрисон вдруг пристально посмотрел на меня.

«Айсвин...»

Он не закончил фразу, но выражение его лица было какое-то сложное.

«Что такое?»

«Думаю, твоя доброта...восхищает.»

«Это сейчас был комплимент ни с того ни с сего?»

Я почесала щёку, смущённая.

«Но безрассудство, это плохо. — сказал он уже серьёзным тоном. Его глаза...будто слегка обиженные.

«Что?»

«Это слишком.» - и добавил с нажимом.

[Слишком, что?] Я только открыла рот от удивления,

а он, недовольно буркнув:

«Не нужно бродить в одиночку, это опасно. Я позову Билли.» — резко развернулся.

[Хотя, нет, это не было похоже на злость…]

[Он...он что, обиделся?]

[Харрисон?]

[Почему он так себя ведёт, если уже довёл меня до кареты?]

Пока я пыталась понять, в чём дело, к нам подошёл Билли. Он ждал нас в гостевой зоне.

«Быстро управились. Всё решилось?»

«А? Да, вроде бы.»

«Уезжаем сразу?»

«Нет, жду Люци.»

«Принц уже прибыл?»

«Да.»

[Иногда, когда мы с ним сталкиваемся, он всегда провожает меня домой.]

«Понял. Я подожду.»

Билли сел на место кучера, а я в карету, в ожидании Люци.

Сидя внутри, я снова начала обдумывать ситуацию.

[Почему Харрисон так явно показал своё недовольство?]

[Мы ведь уже обсудили мой визит в игорный дом.]

[Не думаю, что он до сих пор сердится именно из-за этого.]

Я продолжала ломать голову, пока Люци не вернулся. [Видимо, закончил свои дела.]

«Я поеду с Айсвин.» — сообщил он Харрисону.

«Я поеду следом.» — ответил тот уже в привычной манере, спокойной, нейтральной.

[Словно и не он только что сердился.]

[Ох уж эти мужчины…с ними всё сложно.]

Карета тронулась, и я попыталась отбросить неприятные мысли. Размышлять об этом снова и снова было бесполезно.

Но передо мной была другая проблема, которую нужно было решить в первую очередь.

«Люци.»

Я обратилась к нему. Он сидел в другой части кареты, скрестив руки и глядя в окно.

«Да?»

«То, что я сегодня пришла сюда…Родителям, ни слова.»

Я поспешила предупредить, зная, что в противном случае мне несдобровать.

Но вместо ответа Люци просто посмотрел на меня.

[Он что, серьёзно думает пойти и настучать?!]

[Ах ты вредина!]

Я тут же протянула руку, согнув пальцы так, чтобы остались только мизинец и большой.

«Быстро пообещай! Давай!»

Он уставился на мою руку. Я начала потряхивать ею, показывая, что пора зацепить мизинцами.

«Обещай, обещай!»

«Если ты пообещаешь мне кое-что в ответ.»

[Вот это да. Он ещё и условия ставит?]

[Где тот милый Люци из детства, который всегда шёл на уступки?]

«И что же?»

«Если ты снова соберёшься идти в неподходящее место. Ты скажешь мне.»

Его алые глаза сверкнули решимостью. [Он явно не собирался уступать.]

«Ты же сам мне ничего не сказал.»

[Если бы он рассказал мне о графе Нейсоне, я бы и не пошла никуда.]

«Я готовился, но не был уверен, что всё получится.»

«Но ты ведь был уверен.»

«Одно дело - быть уверенным, другое - действительно добиться результата.»

«Почему не сказать мне об этом?»

Он, видимо, понял, что я не отстану. Вздохнул.

Потом слегка отвернулся и сказал:

«Я не хотел, чтобы ты видела, как я проваливаюсь.»

Вот уж не ожидала.

[Айгу... Всё ещё такой малыш. Но это даже мило.]

«Хорошо. Если пойду в странное место, сразу сообщу тебе. Обещаю.»

Я легко дала обещание.

«Отлично. Тогда я тоже промолчу.»

И только тогда он зацепил мизинец за мой и прижал большие пальцы вместе.

«Обещай. Ты расскажешь мне всё.»

Люци смотрел на наши переплетённые мизинцы с серьёзным видом, будто от этого зависела судьба мира.

И почему-то мне показалось, что если я не сдержу слово, случится что-то ужасное.