«Это всё, что ты смог заработать? Опять бездельничал, да?»

Начальник, мельком взглянув на деньги, которые протянул Ронни, взревел от злости.

«Н-нет, я старался...» — пролепетал тот.

«Одного старания мало! Делать надо хорошо!»

[С самого начала было ясно, что начальник сегодня в ужасном настроении. Он изливал свой гнев на всех подряд, не разбирая, кто перед ним.]

Дамиан крепко сжал в руке то, что добыл за день, и затаил дыхание.

«Следующий!»

На крик начальника вперёд нерешительно шагнул Чарльз и протянул те гроши, что выпросил сегодня. Лицо начальника исказилось ещё сильнее.

«Это что, по-вашему, заработок?! Жалкие вы попрошайки! Так жалуйтесь людям жалобнее, чтоб кидали побольше монет!»

Он буквально ругался от недовольства.

«Может, стоит сделать кого-нибудь из вас калекой? Тогда, глядишь, начнут подавать из жалости!»

[Эти ужасные слова не были пустой угрозой. Тех, кто не справлялся с «планом», жестоко наказывали. Почти каждый ребёнок носил на себе хотя бы один синяк.]

Начальник был здесь полным хозяином, и никто из детей не смел перечить ему.

Когда очередь дошла до Дамиана, сердце его заколотилось сильнее. Он подошёл вперёд и протянул начальнику монету - одну единственную серебряную монету, которую держал всё это время в руке.

Как только взгляд начальника упал на монету, выражение ярости сменилось на удивление и довольство.

«Ого, серебряная монета? Такие просто так не дают...Молодец.»

Он погладил Дамиана по голове своей огромной ладонью. Для Дамиана это было знаком, что сегодня наказания не будет. Он облегчённо выдохнул.

С самого рождения он жил здесь - брошенный, забытый. Подчиняясь приказам, дети выпрашивали деньги на улицах, а вечером отдавали всё, что удалось собрать. Взамен - немного еды, ровно столько, чтобы не умереть с голоду.

[Недовольство было, конечно. Но страх перед начальником пересиливал. Он был слишком жесток, чтобы ему можно было возразить.]

«Эй, смотрите и учитесь у младшего! Вам не стыдно, что даже он справляется лучше вас?»

Дамиан почувствовал себя неуютно под похвалой. К счастью, старшие мальчики не выглядели раздражёнными.

[Он был умнее своих сверстников. Быстро понимал, чего хотят от него другие, и знал, как понравиться. Это и помогало ему выжить. Он лучше выпрашивал милостыню, а значит, получал меньше наказаний. Не то чтобы совсем обходилось - но меньше.]

Наказания у начальника были странными: [плохо заработал - получи, хорошо заработал - тоже получи, но уже «за недостатки». Это было несправедливо, но выбора не было. Никому не было дела до сироты, который никому не нужен.]

Жизнь Дамиана с рождения была борьбой за выживание.

***

Однажды вечером, когда они уже свернулись в клубок с другими мальчиками, чтобы согреться перед сном...

«Эй, вы, поднимайтесь! Быстро встать!»

Правая рука начальника ворвалась в помещение, громко разбудив всех.

«Шевелитесь! В строй, быстро!»

Сонные, но напуганные, дети выстроились по его приказу.

Задерживаться - себе дороже.

Дамиан тоже встал в строй, старательно прогоняя сон.

«Поднять головы! Но глаза вниз! Ни в коем случае не смотреть вперёд!»

Рука начальника раздавал команды одну за другой.

«Голову держать вот так! А глаза вниз!»

Он лично прошёлся вдоль строя, поправляя каждого, кто ещё не до конца проснулся.

«Если хоть один поднимет взгляд без разрешения - пеняйте на себя!»

Обстановка резко накалилась, и дети начали переминаться с ноги на ногу.

«Все на месте?»

Раздался властный голос, заставивший мурашки пробежать по коже Дамиана. Мгновенно исчезла вся сонливость.

Он слышал этот голос впервые, но в нём звучала сила - та, что заставляет замирать.

Дамиану очень хотелось взглянуть, кто это, но...

«Хук!»

«Ик!»

Несколько старших мальчиков не выдержали и всё-таки подняли глаза - и тут же испуганно взвизгнули.

Реакция старших была слишком яркой. Дамиан тоже чуть не поднял голову. Но вовремя остановился.

Он знал, если поднимет взгляд, будет наказан.

«Тихо! Молчать! Хотите наказания?!»

Директор нервно одёрнул всех.

Тут снова раздался голос начальника - уже подхалимский:

«Да, все дети младше десяти лет - здесь.»

[Он говорил так ласково, будто ластился. Значит, гость - человек высокопоставленный.]

Топ-топ...

Звук дорогой обуви замер прямо перед Дамианом. Он затаил дыхание, ощущая взгляд.

[Инстинкт подсказывал: опасно. Очень опасно.]

[Пусть бы этот человек просто прошёл мимо...]

Но вдруг чья-то большая рука подняла его лицо за подбородок.

Глаза Дамиана распахнулись. Он не смог сдержать рефлекс.

Перед ним стоял мужчина с холодным, почти безжизненным выражением. В его голубых глазах не было ни капли эмоций.

[Он смотрел не на ребёнка - на вещь. Как будто приценивался.]

[Нельзя плакать.]

Дамиан понял это сразу. [Этот человек не смутится. Он станет страшнее, если показать слабость.]

Он сдержал слёзы.

Несколько секунд тишины. Затем незнакомец заговорил:

«Этот - самый подходящий.»

Он отпустил подбородок, и Дамиан слегка покачнулся, но не упал. Тут же к мужчине подошёл слуга и подал ему платок. Тот аккуратно вытер руку - словно коснулся чего-то грязного.

«Беру его.»

Так Дамиан оказался продан незнакомому господину.

***

Он не сопротивлялся. Видел, как начальник стелился перед этим человеком, и понял - это бесполезно.

[Страшно было идти с ним одному, но выбора не было.]

Сирота без силы и защиты - лишь мешок для битья. Сопротивляться – [значит навлечь беду.]

Так начался новый, незнакомый этап жизни Дамиана.

[Это здание напоминало огромную башню - роскошное, величественное, словно из другого мира.]

Внутри не чувствовалось ни малейшего сквозняка, комнаты были обставлены дорогой мебелью.

Несмотря на зимнюю стужу снаружи, здесь царило тепло.

[Неужели бывают такие места?]

[Красота и уют этого места пугали Дамиана. Он чувствовал себя чужим среди всей этой роскоши.]

Он лишь тихо вертел головой, разглядывая обстановку, стараясь ничего не трогать.

Вскоре его подвели к небольшой, но явно дорогой комнате.

«С этого дня ты будешь жить здесь.» — сказал сопровождающий.

А вот благородный господин, который выбрал Дамиана, уже исчез.

В комнате стояла лишь одна, большая, мягкая кровать, явно слишком просторная для такого маленького мальчика.

«Я...один здесь буду?» — неуверенно спросил он.

«Да.» — последовал короткий ответ.

Дамиан не мог поверить в происходящее.

«Здесь...так хорошо?»

[Путь до этого места тоже был неожиданно приятным. Его кормили вкусной, качественной едой.]

[А, теперь перед ним - комната без единого изъяна, с тёплым воздухом и мягкой постелью.]

[После ночей на сыром полу, под свист ветра, это казалось настоящим раем.]

Слуга, заметив выражение лица Дамиана, усмехнулся:

«Тут хорошо…Надеюсь, ты и дальше будешь так думать. Постарайся выжить.»

С этими словами он ушёл, напоследок добавив, чтобы мальчик ни в коем случае не выходил из комнаты без разрешения.

Дамиан не всё понял из сказанного, но запомнил главное - «нельзя выходить».

Сначала в новой комнате ему было непривычно. Всё казалось чужим. Но вскоре он понял: если каждый день его будут кормить вкусной едой, если можно будет спать в тёпле и комфорте - то и запертая дверь не так уж страшна.

В ту ночь, уткнувшись в мягкую подушку, Дамиан впервые за долгое время почувствовал себя счастливым.

[Наверное, мне просто повезло…] — подумал он, засыпая.

На следующий день его навестил взрослый мужчина.

«Я Рассел. С сегодняшнего дня я буду тебя учить. Постарайся не отставать.»

Он не объяснил ни зачем, ни чему именно будет учить, но Дамиан послушно кивнул.

«Хорошо.»

Он уже давно понял: в этом мире ничто не даётся просто так.

Его привели сюда, потому что что-то от него нужно - и теперь он должен выполнять то, что прикажут.

[Если делаешь, что сказано, тебя не наказывают.]

[Вот и всё.]

«Послушный ты парень. Надеюсь, твои мозги не подведут тебя.» — бросил Рассел после беглой оценки.

Так начались его первые уроки.

Дамиан никогда раньше не учился. Он рос на улице, и даже читать не умел.

Рассел не был добрым наставником.

«Запомни всё это к вечеру.»

«Подождите...Можно помедленнее, пожалуйста?»

«Если ты даже с этим не справляешься - грош тебе цена. Запоминай, как хочешь.»

Он давал сразу слишком много информации.

«Я не понимаю...»

«Даже если не понимаешь - учи наизусть.»

[Никаких повторений, никаких объяснений.]

Это было слишком тяжело для маленького ребёнка. Он старался изо всех сил, но не успевал усвоить всё.

[И, конечно, жаловаться было бессмысленно.]

Когда он начал отставать, Рассел лишь недовольно цокнул языком:

«Будешь продолжать так тупить — доложу наверх.»

Имя того, кто привёл его сюда, прозвучало как грозовое предупреждение.

Дамиан напрягся. Его сердце ёкнуло.

[Почему — “доложу”? Почему не “накажу”?]

«А, что будет, если…доложите?» — тихо спросил он.

«Как думаешь?» — холодно бросил Рассел, смотря на него, как на вещь.

Дамиан опустил глаза, машинально теребя пальцы. В груди сжалось.

«Утилизируют.»

Он не знал значения этого слова.

Но в тот момент его сердце забилось с такой силой, что всё тело охватил страх.

Он не знал, что именно значило это слово, но понимал - оно опасное. Оно про него. Оно про конец.