Элисса медленно отпила из бокала. Рубиновая жидкость мягко коснулась губ. Сладковато-кислый аромат фруктов переплетался с тонкой нотой алкоголя.

От одного запаха уже кружилась голова.

[Вот почему…люди пьют.]

Когда она уже хотела снова наполнить опустевший бокал, Мона мягко остановила её.

«Я налью.»

«Друзья…это так хорошо…»

Элисса тихо рассмеялась и снова осушила бокал. Седрик, не сводивший с неё глаз, негромко пробормотал:

«Лиса…разве я не был твоим первым другом?»

В его голосе прозвучало недовольство.

Но Элисса, уже слегка опьянённая, этого не заметила. Она лишь моргнула и ответила:

«Конечно, Сид - мой первый друг. Сид…когда я впервые пришла сюда…мне было очень, очень одиноко…Космеи цвели так красиво…а смотреть на них было не с кем…»

Она задумалась, считая что-то на пальцах, будто пытаясь удержать ускользающие воспоминания.

«А потом появился ты…такой…будто из сна. В тот момент я подумала, что ты - подарок небес. Ты пришёл, когда мне было особенно тяжело…Поэтому я растерялась…а ты вдруг заговорил со мной…»

[Это была совсем другая история, не та, какой её помнил Седрик.]

В его памяти она тогда сияла, но, похоже, внутри неё всё было натянуто до предела.

[Опьянённая, она улыбалась, и открывала сердце.]

«А потом ты сказал, что станешь моим другом…И когда мне было особенно плохо…Сид всегда был в саду…»

Седрик молча слушал.

Каждый раз, возвращаясь в особняк, он первым делом шёл в сад.

Пока его не было в поместье, его не покидала мысль:

[А вдруг Элисса…останется там одна?]

[Вот что было на самом деле.]

Когда Офелия однажды заговорила с ним о саде…

«Элисса часто туда приходит.»

«Знаю. Поэтому я стараюсь не появляться…Ты тоже её видела?»

«Да.»

«Она ведёт себя так, будто никогда не видела Седрика.»

«Потому что я скрываю, кто я. Представился садовником по имени Сид.»

«И она поверила?»

«…Да.»

«Боже…Элисса слишком добрая. Её нельзя отпускать одну. Она ведь так может поверить любому мошеннику.»

Голос Офелии до сих пор звучал в его памяти.

[Это был первый раз, когда она пришла к нему после смерти Кендрика.]

[И, казалось, ей было всё равно, что она говорит об Элиссе с ним самим.]

«Как долго ты собираешься её обманывать?»

«…Пока всё не станет лучше. И для меня, и для неё.»

«И когда это будет?»

«Не сейчас. Элиссе нужен друг по имени Сид.»

«Что?»

«Если оставить всё как есть…она просто увянет. Как старое дерево».

После долгого молчания Офелия согласилась.

Более того, начала помогать.

Она подстраивала время, чтобы Элисса и Седрик встречались в саду.

Даже сказала Элиссе, что у них есть садовник по имени Сид.

Седрик смотрел на Элиссу потемневшим взглядом.

Её лицо, обрамлённое светлыми платиновыми волосами, даже в улыбке оставалось печальным.

[Она вообще умеет…просто быть счастливой?]

[Почему её жизнь такая тяжёлая?]

Элисса тихо засмеялась.

«Мне так повезло…потому что Сид…словно волшебство…»

И вдруг её голова мягко опустилась на стол.

Если бы Седрик не успел подхватить её, она наверняка ударилась бы довольно сильно.

«Ох…она уснула.»

«Мона, Гилберт, думаю, на сегодня хватит.»

Седрик убедился, что Элисса крепко спит, и только после этого поднялся.

«Да, сэр. Вам пора возвращаться. Только вот госпожа…»

«Я понесу её.»

Мона помогла ему аккуратно поднять Элиссу.

После короткого прощания Седрик направился к особняку.

Мона долго смотрела ему вслед, пока его силуэт не исчез в темноте.

И тихо сказала:

«С ними всё будет в порядке?»

«Конечно. Они сильные люди.»

«Но раны у них слишком глубокие…Я даже не знаю, как её утешить…»

«…Будем надеяться, время всё исправит.»

[И всё же…]

[Глядя, как Элисса доверчиво лежит на крепкой спине Седрика, можно было немного успокоиться.]

Её хрупкое тело словно растворялось в ночной темноте.

«Надеюсь, сегодня она хотя бы выспится…Иногда даже Бог бывает слишком жесток.»

Гилберт обнял Мону за плечи и горько улыбнулся.

«Не знаю, о чём думают эти высокородные…но, похоже, Королевская семья, это люди, которые совсем не умеют делиться друг с другом. Тебе так не кажется?»

«Да…глядя на неё, я тоже это чувствую.»

«Хм…что же они творят…Ладно, пойдём в дом.»

Они ушли.

И в опустевшем саду остался лишь тихий шум ветра.