«Это был странный день.»

Седрик Кембридж тяжело вздохнул.

«Я тогда тайком ушёл из дома, так, чтобы ни мать, ни отец не заметили. Хотел купить одну вещь, о которой давно мечтал. И в тот день Гилберт пришёл меня искать…»

Он на мгновение замолчал.

«Он был бледным. Хотя я и раньше часто сбегал вот так.»

«Правда?»

«…Он сказал, что мой отец умер. Я помню, как экипаж ехал по бульвару, слишком медленно…невыносимо медленно. Гилберт тогда крепко обнял меня, когда я плакал…»

Седрик прикрыл глаза.

«От него пахло землёй, деревом…и крепким табаком.»

«Тебе, наверное, было очень больно…»

«Да. Знаешь, Лиса…каждому кажется, что именно его горе - самое тяжёлое. И я…не самый хороший человек. Моё горе было таким большим, что я даже не мог оглянуться на свою семью.»

«…»

«Но были люди, которые подняли меня на ноги. Гилберт. Мона. И мой единственный брат.»

«Брат…У тебя есть брат, Сид? Наверное, он очень хороший.»

«Да.»

«И сейчас тоже?»

«…Наверное.»

Седрик тихо улыбнулся.

[Кендрик Кембридж был, и остаётся, хорошим старшим братом.]

[Даже сейчас, идя по следам, которые тот оставил, Седрик чувствовал его рядом.]

[Он смог стать достойным хозяином, вести дела, принимать решения, потому что этому его научил Кендрик.]

[Даже в разгар тренировок и Альпийской войны, Кендрик находил время, чтобы тщательно продумывать будущее.]

В его записях в конце всегда было написано:

«Для Седрика.»

[С самого начала всё было ради него.]

[Он подробно объяснял каждую деталь, чтобы младшему брату, который долго жил за границей, было легче понять положение дел.]

[Благодаря Кендрику, Седрику не пришлось начинать с нуля.]

«Ты, наверное, тоже хороший брат, Сид.» - сказала Элисса, улыбаясь.

Белая, чистая улыбка.

Седрик почувствовал, как к глазам подступают слёзы.

Он резко отвернулся.

Образ Элиссы наложился на воспоминание о Кендрике.

[Если Кендрик был таким хорошим старшим братом…то был ли он сам хорошим младшим?]

[Как можно назвать хорошим человеком того…кто держит в сердце женщину, которая могла стать женой его брата?]

Седрик медленно выдохнул.

Эта тайна, дрожащая, тяжёлая, жила только внутри него.

«…Надеюсь, что да.»

Он надеялся, что Кендрик не стал бы его ненавидеть.

Даже сам Седрик иногда испытывал отвращение к себе.

[Мама говорила, что живые должны жить дальше.]

[Но он… всё ещё жил, идя по следам Кендрика.]

[Забыть полностью, он не мог.]

[Поэтому нашёл компромисс.]

[Прах Кендрика.]

[Когда он вернётся в поместье…может быть, мне станет легче.]

[Может быть, тогда я смогу считать, что выполнил свой долг.]

Элисса смотрела на его спину, пока он подбрасывал в огонь сухие поленья.

[Почему-то эта надёжная, тёплая спина казалась ей…немного одинокой.]

И она просто заговорила:

«Что будем есть завтра на завтрак? Я, между прочим, умею жарить рыбу. Хочешь, приготовлю?»

«…А кто будет её ловить?»

«Сид, конечно.»

Элисса смущённо улыбнулась.

[И правда…рыба сама по себе не появляется.]

В такие моменты она особенно ясно понимала, насколько мало умеет жить вне особняка.

[Там всё можно было просто взять.]

[Но не здесь.]

Седрик, заметив её лукавую улыбку, сказал:

«…Ты когда-нибудь гуляла по саду ночью?»

«Нет.»

«Сейчас осень. Светлячков не будет…но зато есть кое-что другое.»

Он предложил выйти.

Элисса тут же кивнула.

«И по дороге поймаем рыбу.»

«Ночью?»

«Рыбы ночью тоже спят. Они двигаются медленнее. Иногда их можно поймать руками.»

«А вода не слишком глубокая?»

«Немного, и всё. В отличие от тебя, Лиса, я сильный»

«Ну тогда…если простудишься, не жалуйся.»

Она сказала это игриво.

Даже с опухшим лицом она старалась улыбаться.

Седрик тоже отогнал тяжёлые мысли.

[Сейчас…для него существовала только Элисса.]

[Только она.]

И то, что ей пришлось пережить сегодня.

Он медленно кивнул.

«Тогда тебе придётся сократить месячный запас яиц, Лиса.

Придётся продать их, чтобы купить мне лекарства.»

Они оба понимали, что это шутка.

Элисса рассмеялась - громко, искренне.

Она не знала, насколько дорог ему этот смех.

Насколько она сама - сияющая, настоящая, когда на её лице нет ни тени боли.

Седрик смотрел на неё, не отрываясь.

Она спустилась вниз, в старых, пыльных тапочках, и небрежно убрала волосы назад.

«Я готова!»

Казалось, в этот момент в мире остались только они двое.

Словно всё остальное - Норфе Эйвери, Ванесса Эйвери, сложности, страхи, осталось где-то далеко.

Именно поэтому она могла смеяться.

Это было одно из немногих мгновений счастья, которые были ей подарены.

[Сид.]

[Гилберт.]

[Мона.]

[Люди, которых она не хотела потерять.]

[Время, проведённое с ними - самое драгоценное из всего, что у неё было.]