“Ха ха…ха…ха…”

Он дышит тяжело, словно после долгого бега.

Учащенное дыхание, не могу расслабиться и содрогаюсь от каждого вздоха. После задержки дыхания дрожь на некоторое время прекращается. Затем я поднимаю голову и оглядываюсь.

Темно, видно лишь голубоватое предрассветное свечение.Придя в себя, я обнаружил, что нахожусь в довольно большом помещении. Это были благопристойные и скромные покои аристократа, не богато декорированные, с несколькими мечами на стенах в качестве украшений.

Смутно знакомая обстановка — вот где я жил до своей свадьбы.

Я знаю это место. Но голова так плохо соображает. Мысли скрипят, словно они — старые изношенные шестерёнки Чтобы очистить сознание и убедиться, в том, что всё это не сон, я бью себя по щеке.

Легкий жар и покалывание. Вот теперь я готов поверить, что это всё наяву.

Но голова все еще раскалывалась, из-за чего я туго соображал. Я решил, что лучше подумаю об этом чуть позже, а пока осмотрел себя.

До расцвета сил еще далеко, но явно лучше, чем моё предсмертное больное тело. Нет шрамов-медалей, полученных на тренировках и в боях, гладкая кожа, столь

нехарактерная для воинов. Я вгляделся в зеркало, чтобы лучше рассмотреть себя.

Никаких старых больных неудачников в отражении, лишь парубок, настолько молодой, что и юношей-то не назовёшь.

Я  двигался осторожно, пока в моей ватной голове формировались мысли. Одну из них тут же отбросил, как явно глупую и неверную, и остановился на двух, наиболее правдоподобных.

“Либо всё  это таки было сном, либо же кулон исполнил моё желание, да?”

Что из этого истина – я не знал, но это в любом случае и не имело значение.

Я просто был счастлив, что произошедшее оказалось лишь сном.

Не смотря на то, что я благодарен за этот факт, яркие воспоминания о нём болезненны. Эмоции, которые невозможно выразить, разрывают изнутри, ища выход наружу, наворачиваются слезами. И меня прорывает, будто плотину.

Айрис. Я люблю её. Я сожалею о тех глупых днях, когда думал, что когда-нибудь мои чувства будут приняты.

Боль,что выстрадал, пытаясь достучаться до неё.

Величайшая радость, что была мне дарована, дети, ныне печаль, от невозможности их увидеть.В них был мой смысл жизни.

Сожаление, что не могу снова показать мир своим детям.

Отчаяние, что не способен что-либо сделать для жены и детей.

Надеюсь, желание, которое было мечтой, сбылось, но я возмущен кулоном, не исполнившим то, что я загадал в первый раз: снятие проклятия.

Меня стошнило. Надежды идиота об окончании зимы и приходе весны, надежды на будущее счастье, это всё стоило ровно столько же, сколько содержимое моего желудка на полу.

Чем больше я рефлексировал, тем мне было паршивее.

Я любил её. Я просто любил её, но как же это было мучительно больно.

Это было больнее, чем любая рана, полученная в бою. Для такого глупца, как я, это было слишком.

Столь несоизмеримо большое, что не стало меньше даже от  океана  пролитых слёз.

Вот почему я забуду это, я буду считать это мимолетным сном.

Я не дам и шанса этой любви.

Не буду надеяться на недосягаемую мечту, на весну, которая никогда не придет, не будет мне дана.

Но даже пытаясь думать так и забыть обо всем этом, мое сердце разрывается, лишь только вспоминаю образы детей. Детей, которых я больше никогда не увижу.

“Эван, Элли, простите…Ваш отец недостаточно хорош, поэтому вы не увидите мир”.

Я плачу, называя имена детей, которые никогда не родятся, и, которые были лучшим подарком в моей жизни.

Только когда наступило утро, когда солнце разогнало предрассветные сумерки, вопли перешли в рыдания, и, только после долгих всхлипываний, я смог прийти в себя.

Моё тело было покрыто холодным потом, в зеркале отражались мои опухшие красные глаза.

Не пристало показываться кому-либо в таком виде, потому я решил принять ванну, чтобы очистить разум и тело.

Вернувшись в спальню после омовения, я обнаружил там дворецкого Норберта.

“Слушаю тебя, Норберт”.

“Мистер Гон Джа, глава семейства, попросил меня позвать вас  к обеденному столу”.

“Спущусь как оденусь, можешь идти”.

Норберт тут же удалился, а я прошел в комнату и облачился в рубашку и штаны, не стесняющие движения. После чего направился в обеденный зал

.

Деловой и оживленный вид прислуги, встречавшейся по пути резко контрастировал с той, которая молчаливо служила в доме герцога. То, как они приветствовали меня, называя Конфуцием, казалось говорило мне, что те воспоминания были мимолётным сном, поэтому я был счастлив.

Роскошно украшенный длинный обеденный стол выглядел немного пустым,на нем были столовые приборы, приготовленные для главы дома и меня.

Я сел и стал ждать отца, тщательно разбирая свои воспоминания из смеси ярких снов и реальных воспоминаний.

Тридцать пять лет назад, в возрасте 20 лет, старший брат уехал в столицу, чтобы построить политическую карьеру, а младший брат, чтобы начать торговлю. А за год до этого не стало матушки.

К тому моменту, как я освежил свою память, явился человек, продавший меня как скотину на рынке.

Точнее мой отец, который в моем сне продал меня.

Ну папочка года прям, пример для подражания.

Он приветствовал меня кивком и молча начал трапезу. Когда я наполовину съел суп и свежеиспеченный белый хлеб, отец отодвинул тарелку и воззрился на меня, прежде чем начать разговор.

“Я позвал тебя сегодня, потому как мне есть что сказать тебе”.

“И что же это?”

Я так был погружен раздумьями о сне, что даже и не обратил внимания, что, приказ отца участвовать в трапезе, впервые, как во сне, так и наяву, выслушал вопрошающе.

“Как тебе известно, моими стараниями, все твои братья в браке, лишь ты один не женат”.

“Всё верно”.

Когда я увидел, как мой отец, который обычно не интересовался мной, притворяется, что озабочен моей судьбой , и говорит о помолвке, у меня аж мурашки побежали по телу от зловещей догадки. Но я тут же выкинул её из головы.

“К счастью, брачное предложение поступило от семьи Брандт. И, естественно, наша семья дала положительный ответ”.

Эти слова сокрушили мою догадку и поселили в моей душе отчаяние. Не получив от меня ответа, отец неправильно истолковал мое молчание и продолжил.

“Ты выглядишь таким ошеломленным,что и слова вымолвить не можешь.Что же, могу понять. Мы не ровня герцогу Брандту, однако не стоит преуменьшать честь и достоинство нашей семьи. Мне не известно почему герцог Брандт указал на тебя и заговорил о свадьбе. Тем не менее я подписал брачный договор, и не потерплю иного мнения в этом вопросе”.

После этих слов, отец…мужчина встал из-за стола и покинул зал.

Только после долгого отрицания и борьбы с отчаянием, после ухода отца, я понял, что все это бессмысленно, и направился в свои покои, для принятия ответных мер.

Попытки очистить разум не увенчались успехом.

“Ахах, может мне просто устроить побег из семьи?”

Во мне говорило разочарование. Но человек, продавший меня, словно племенную кобылу, так просто меня не отпустил бы. Если я убегу, меня попытаются найти посланные им солдаты или же нанятая им информационная гильдия. Без чётко продуманного плана и без поддержки, у меня мало шансов на успех такого предприятия .

“Сон был вещим или же просто совпадение?”

Я пытался выкинуть из головы заманчивые мысли, особенно побег, но после этого мой измученный разум перестал работать. Оптимистичные мысли растаяли, оставив место только пессимистичным. Я всё больше и больше накручивал себя, а панике все не было ни конца, ни края.

Если я немного развеюсь, станет ли мне легче?

Подумав так, я направился в дуэльный зал, где никого не было.

Во сне…Нет, в прошлой жизни у меня был деревянный меч, которым я давно не пользовался.

Осязание деревянного меча, которым я пользовался каждый день в этой жизни, не было знакомым. Я почувствовал головокружение и вскрикнул с досады, что это не сон.

Я постарался отбросить все эти мысли и сосредоточить свой разум на том, чтобы почувствовать каждую часть своего тела.

Я родился любителем меча. Настоящим изгоем в семье, сосредоточенной на политике и торговле, и мое тело, выкованное усилиями без толкового обучения, было неуклюжим.

Руки – это руки хорошего воина, но равновесие тела неустойчивое, потому как неправильная поза стала привычкой. Было очевидно, что мне придется постараться, дабы переучиться. Это сбивало с толку, но ничего страшного, ведь навыки и знания, которые я оттачивал в будущем, остались в моей голове.

Было бы желание, а умение наверстается.

Попутно думая о тренировках, я вспомнил свою первую встречу с ней.

Айрис. Она метнула в меня клинок и сказала: “Для разговоров достаточно меча”.

Что было бы, кинь я на неё косой взгляд?

Если бы я только знал

Но попробовать стоит. Лучше, чем ничего не делать и принять ужасную судьбу.

В новой жизни у меня есть цель.

Я буду бороться, чтобы избежать ужасной участи.

Даже если в конце я потеряю всё.

Это было бы лучше, чем безответная любовь, в которой нельзя ни на что надеяться.

Лучше чем любовь, от которой одна только боль.

Лучше чем умереть в ожидании весны, не обещанной никем.

С такими мыслями я снова погрузился в закалку своего слишком слабого тела.