— Я Святой Рыцарь Шастиль Лилквитс... Хотя вам, возможно, неприятно будет служить под началом человека, который потерял своих подчинённых, я возлагаю на вас большие надежды, господа.

Три Святых Рыцаря в расцвете сил стояли перед Шастиль, что произнесла эти слова с решительным голосом, держа в руке Священный Меч. На днях Шастиль лишилась своих людей в одном инциденте, и эти трое были назначены на их место. Однако трое Святых Рыцарей только покачали головами, как будто она была совершенно не права.

— Нам выпала честь служить под началом Девы Священного Меча. Это исключительная честь, кто же в здравом уме стал бы выражать недовольство?

— Не стоит мне выказывать такое почтение. В их смерти виновата я.

— Леди Шастиль, — произнёс один из рыцарей, — мы Святые Рыцари. Безусловно, потеря товарищей — это боль, но каждый из нас уже решил отдать свою жизнь, если потребуется. Ваша грусть для нас тяжелей, чем эта утрата, позвольте сказать. А, прошу, присаживайтесь.

Шастиль, не задумываясь, села, когда тот предложил ей стул.

— Он прав. Мы не просим вас забывать о них, но нет необходимости нести это бремя в одиночку. Кстати, мы приготовили чай. Хотите? — сказал другой

— М-мм... Наверное, да.

— А ещё это популярный торт в городе. Угощайтесь сколько угодно.

— Спасибо... Подождите, торт? Разве это подходящий момент?

— Ах, могли бы вы скрестить ноги, пока держите чашку? Да, вот так.

Шастиль повиновалась, и трое рыцарей смотрели на неё с улыбкой. Но тут Шастиль внезапно осознала:

— Вы меня дразните, что ли?

— Подумать только! Леди Шастиль нам, как дочь.

— В самом деле. Вы единственная женщина среди Святых Рыцарей, и наша обязанность — показывать вам заботу, как дочери.

— Так вот, оно как?..

Уверенность, с которой они это сказали, заставила её в какой-то момент поверить в это.

— Подождите, это ведь странно, не так ли?! Я же ваш командир!

— Не беспокойтесь, в общественных местах мы будем вашими молчаливыми щитами, леди Шастиль.

— Да не в этом дело!

Рыцари слегка улыбнулись, глядя, как Шастиль балансировала на грани слёз. Она не чувствовала обычного почтения, положенного к командиру, но среди их шуток Шастиль вновь могла улыбаться, как прежде.