— …Что ты хочешь взамен? Подожди, зачем я вообще спрашиваю…?

Эта старушка всего лишь хотела наблюдать за тем, как Заган с Барбатосом в недоумении бегают вокруг, словно безголовые курицы.

— И что же нам делать? — спросил Заган, в ответ на что Гремори подозвала их поближе с загадочным выражением лица. И теперь Архидемон, злодей и старушка сидели на корточках лицом к лицу.

— Если коротко, причина ваших переживаний в том, что для вас двоих это зрелище слишком непривычно. Если вы к этому привыкнете, то проблема исчезнет, верно?

— Имеет смысл. Но ты говоришь, что мне надо издали глазеть на Нефи?

Они были магами с подозрительными физиономиями и выглядели до жути опасно. Даже Нефи и Шастиль наверняка бы отстранились от подобных действий. Однако Гремори рассмеялась так, словно ожидала подобной реакции от Загана.

— Хе-хе, даже вы, мой повелитель, говорите такие вещи. Но разве мы не маги?

— У тебя план какой-то есть что ли? — вклинился Барбатос.

— Да, то заклинание, что я предлагала недавно. Мы могли бы захватить изображение, словно отражение в зеркале. Если мы доведём его до идеала, то сможем смотреть на него весь день напролёт! Даже больше! Мы сможем любоваться девушками в купальниках сколько угодно! Таков путь!

Гремори провозгласила это со сжатым кулаком, и оба её сообщника закивали, будто в её словах был особый смысл.

— …Хах! Похоже, прозвище “Чародейка” у тебя не только для красного словца! Я в деле! — заявил Барбатос, затем поднялся и обменялся с Гремори крепким рукопожатием.

— …Тц. Ладно. Я тоже буду сотрудничать.

Убийца Магов, Чистилище, Чародейка. Эти три имени были знамениты среди магов, и только что, по-тихому, между ними был закреплён союз. Заговор между ними тремя мог не просто сотрясти целую страну, а низвести её до атомов, если бы дошло до прямого столкновения. Если бы про это прознала церковь, она бы предположила, что начинается апокалипсис, и собрала бы свои армии. На деле же всё, что они со всей серьезностью обсуждали, - это как создать изображение девушек, которые им нравились, в купальниках. Очень банальная и мирная проблема.

Заган начал с того, что начертил пальцем на песке магический круг.

— Для начала вот заклинание, что я создал. Оно использует пергамент в качестве носителя для проекции ваших воспоминаний. Проблема в том, что связь с воспоминаниями слишком сильная, поэтому проецируется только то, что сидит глубоко в подсознании.

Согласившись сотрудничать, Архидемон продемонстрировал им всё, что знал. Все собравшиеся здесь маги были достаточно талантливы, чтобы изобрести нужное им заклинание с нуля, если будет достаточно времени. Но демонстрация уже достигнутого значительно ускоряла их прогресс.

— Хмм. По-видимому, нужно пересмотреть схему, ответственную за считывание воспоминаний. Мне кажется, магия моего учителя здесь пригодится, — присоединилась к обсуждению Гремори.

— Погодьте. Не слишком ли это будет дорого, если мы будем использовать пергамент? Если использовать ману для проекции в воздух, то нам не нужен будет носитель, и мы сможем изменять размер изображения как захотим, разве нет? — прокомментировал Барбатос.

— Ого. У тебя есть талант, Чистилище.

— Хмпф, ничего особенного. У нас всё равно уже была базовая теория.

Эти слова были удивительно скромны, чтобы выйти из уст нежелательного друга Загана. Это лишь подчёркивало, насколько серьёзно он относился к происходящему.

— Нет, это то, о чём я даже не подумал. Спасибо, Барбатос.

Заган никогда не пытался улучшить своё заклинание, так как изначально разработал его для обучения Нефи колдовству. Можно сказать, что это было проявлением халатности с его стороны как Архидемона и колдуна. К счастью, их маленькое собрание объединило ведущих экспертов в области магии, так что они быстро исправили его ошибку. Прежде дефектное заклинание Загана приближалось к совершенству с пугающей скоростью.

— С добавлением этого больше изъянов в заклинании быть не должно.

Заган начал проверку нового заклинания. Воздух перед ним исказился, словно линза, и показал проекцию изображения размером с его ладонь. Это было заклинание фотографии, рождённое усилиями трёх великих колдунов. И для его памятного первого применения он выбрал изображение Нефи в её сегодняшнем наряде: её безгранично прекрасный облик в купальнике. С одной стороны, он захотел ударить Мануэлу за её излишнюю инициативу и потворствование собственным вкусам, но с другой - готов был восхвалять её за идеальный выбор для Нефи.

“Хррннн, это всё ещё слишком сильная стимуляция!” Заган мягко убрал изображение Нефи, и на этот раз перед ним возникло изображение его милой дочери. Этот образ был исключительно милым и помог ему успокоиться. Даже Заган невольно вздохнул с удовлетворением, осознав, как идеально он теперь контролирует смену изображений.

— М-м, идеально. Это заклинание способно проецировать любые воспоминания. Мы даже можем переключать отображаемое по своему желанию.

— Ооо, похоже, оно воспроизводит даже  мельчайшие детали смутных воспоминаний, — восхищённо произнесла Гремори и добавила: — С небольшим усовершенствованием мы сможем переносить изображение на пергамент или зеркало. Так можно будет покрыть стены замка воспоминаниями о прекрасных девушках!

— Ограничься какой-нибудь тайной комнатой.

— То есть ты ей разрешишь? — удивлённо спросил Барбатос. Он явно не ожидал такого ответа.

— Мы исправили изначальный недостаток заклинания, но будет неудобно оставлять его без имени. Как нам следует его назвать?

— Посмотрим... Оно проецирует воспоминания, так что как насчёт «Меморандум»? — предложила Гремори.

— Неплохо. Тогда так и назовём.

После того как с именем было решено, Гремори улыбнулась, словно не могла скрыть своих мирских желаний.

— Хорошо, теперь - перенос изображения на носитель... но мы ведь на необитаемом острове. Вряд ли здесь найдётся что-то подходящее, — Гремори задумчиво нахмурилась.

— Издеваешься? У Чародейки Гремори нет даже клочка пергамента?

— А куда, по-твоему, я должна была его сунуть в этом наряде? Хм-м, было бы забавно перенести изображение на мой купальник.

— Это уже чересчур, — Заган мгновенно прервал её разбушевавшуюся фантазию.

— …Ладно, наверное, тут я вступлю в игру. Должны будете, понятно?

Если задуматься, Барбатос и сейчас был одет в свои обычные мешковатые мантии, несмотря на летнюю жару на пляже. Он мог переместиться через тени куда угодно, так что добыть несколько листов пергамента для него не составляло труда. И, наблюдая за тем, как его нежелательный друг начинает важничать, Заган холодно произнёс:

— Просто отдавай их уже. Мы не знаем, когда Нефи, Шастиль и остальные заметят, что мы тут что-то замышляем.

— Точно! Когда думаю о том, что произойдёт, когда мой учитель меня найдёт, понимаю, что это может быть последней шалостью, которую я смогу провернуть в своей жизни!

— Ага-ага.

Загану показалось, что только что прозвучала некая жалобная мольба, но он оставил это без внимания. Барбатос вытащил несколько листов пергамента и раздал их остальным. Завершив обмен, все трое удовлетворённо улыбнулись.

“Сколько же времени прошло с тех пор, как я ввязывался в такие глупости?” Самым последним, что он мог вспомнить, были деньки, когда он был беспризорником, слоняющимся по закоулкам. В те времена он встретил девочку, у которой была книжка с картинками, и мальчишку, который делился с ним местом для сна. Сереброглазый Заган был немного младше их, и именно поэтому рядом с ним был ещё один мальчик, который заботился о нём, играя роль старшего брата. Их маленькая шайка сорванцов иногда пачкала руки, обводя взрослых вокруг пальца, а порой даже регулярно воровала деньги и вещи. В такие моменты они собирались вместе, прямо как сейчас, и строили коварные планы, разбавляя всё весёлой болтовнёй.

“Ну, в итоге я сплоховал, попался колдуну и чуть не был убит…” Вспоминая это, можно было считать тот день величайшей ошибкой в его жизни, но также и поворотным моментом. Каким-то чудом он смог обернуть ситуацию в свою пользу и получил и силу, и ресурсы. Если бы не это, он, наверное, никогда бы не встретил Нефи.

Это было неприятное прошлое, но он всё равно никогда бы от него не отказался. Даже если бы кто-то из Архидемонов создал заклинание, позволяющее прожить жизнь заново, Заган не думал, что захотел бы что-то переделать. Каким бы ни было его страдание в прошлом, именно оно сделало его тем, кем он был сейчас. Поэтому Заган мог смело идти вперёд, не оглядываясь назад.

Пока Заган предавался ностальгическим воспоминаниям, он случайно спроецировал их на пергамент с помощью «Меморандума». На нём отобразилась группа грязных детишек, и Гремори с Барбатосом удивлённо уставились на это.

— Чё? У тебя тут какие-то грязные оборванцы?

— Упс…

Заган уже хотел смять пергамент в комок, но вдруг остановился.

— Хм, давно я их не видел... Это те, кто заботился обо мне до того, как я стал магом.

«Меморандум» спроецировал изображение троих детей. Одним из них был Заган. Второй мальчик выглядел лет на четырнадцать-пятнадцать, а девочке было около десяти. В то время Загану было восемь, и у него совсем плохо получалось воровать или обчищать чужие карманы, так что он был на грани голодной смерти. Эти дети делились с ним своим хлебом.

Мальчик был тем, кто научил Загана выживать на улице, а девочка читала ему сказки из книжки с картинками. Заган сумел стать магом только потому, что они научили его читать. В каком-то смысле они были его спасителями.

Сегодня он уже плохо помнил их лица, и увидеть их такими чёткими с помощью магии было удивительно приятно. Вспоминая их, он понял, что именно благодаря тем временам, проведённым с этими детьми, он когда-то предложил Фолл суп после её нападения и решил принять её к себе.

— Получается, что они тоже были колдунами, раз заботились о моём господине? — с недоумением спросила Гремори.

— С чего ты взяла? Они были обычными беспризорниками. Много кто мог то появиться, то исчезнуть без следа. Редко когда мы собирались втроём, так что даже я мало о них знаю.

Пока Заган говорил, в его голове вдруг промелькнула мысль.

“Интересно, они ещё живы?” Эти двое не были с ним, когда его план провалился. Он не думал, что их убил колдун Андрас, но жизнь у них была такая, что смерть где-то в переулке не казалась бы чем-то удивительным. Если они были живы, то сейчас им должно было быть около двадцати, и ему было интересно, как они живут.

Это всё были пустые воспоминания, но Гремори и Барбатос почему-то с необычным вниманием смотрели на его Меморандум.

— В чём дело?

— Хм, да вот... — Барбатос указал на одного из детей в проекции. Это был тот самый мальчик, который был лидером их троицы. У него были каштановые волосы и тёмно-карие глаза. Его лицо украшали круглые очки, которые явно были ему велики и, скорее всего, украдены откуда-то.

Очки были дорогим предметом, который позволял исправлять зрение без помощи магии. Уличный беспризорник скорее променял бы их на еду, чтобы дожить до следующего дня. То, что он их не продал, скорее всего, говорило о том, что они были каким-то памятным для него предметом.

Указав пальцем на мальчика, Барбатос произнес что-то действительно неожиданное:

— Мне кажется, я знаю этого парня.

— ...Что?

Заган удивлённо уставился на него, но Гремори тоже кивнула.

— Хм... Мне тоже кажется, что его лицо знакомо.

И Барбатос, и Гремори были известными колдунами и кандидатами в Архидемоны. Если они оба узнавали кого-то, значит, этот человек был достаточно известен в мире магии.

— Неужели этот парень стал колдуном?

— Хм, кто знает? Мне кажется, что я узнаю его лицо, но, может, я с кем-то его путаю.

Пока Барбатос задумчиво чесал голову, Гремори продолжила с недоуменным тоном:

— Если бы только ты так подумал, Чистилище, то это можно было бы списать на ошибку. Но раз и мне кажется, что я его знаю, а ещё это спаситель моего господина... Тут нет места совпадениям.

В воздухе повисла непроизвольная тишина.

— Как его звали? — спросил Барбатос.

— Звали…? Хм... Как же его... Марко? Нет, не так. Марк. Да, точно, Марк.

Заган не знал его фамилии и даже не был уверен, было ли это его настоящим именем, но именно так он его называл. Девочку же звали Стелла. Оба они иногда исчезали, а потом возвращались, так что Заган даже не понимал, как они были связаны, и была ли между ними вообще связь.

“Если задуматься, мне кажется, что именно он дал мне имя Заган” Он же научил Загана таким вещам, как кражи и драки, не требуя ничего взамен.

Неудивительно, что Барбатос и Гремори не узнали это имя. Часто люди бросали свои старые имена, когда становились магами. Не было никакой гарантии, что он всё ещё называл себя Марком.

“Чёрт возьми, я же просто хотел тут отдохнуть…”

Загану казалось, что он только что разворошил какое-то осиное гнездо.