— Да, мой хороший, мы уже здесь. И нам уже надо собирается, Чиминни. Пора домой, — ласково произнёс Джин.

— Домой? — с такой грустью это было сказано, у Юнги аж в сердце закололо.

— Да, мой хороший, домой. А чего ты такой грустный? Что-то случилось? Юнги тебя обижал?

— Нет! — неожиданно громко вскрикнул Чимин. — То есть нет. Дядя меня не обижал, — защищал Чимин своего дядю с такой серьёзностью.

— Ты уверен, Чиминни? — уже со смешком спрашивает папа у омеги.

— Конечно, дядя постоянно готовил что-то очень вкусное, — с такой сладостью говорил маленький Чимин.

—тогда всё хорошо. Тогда всё, Юнги, нам пора ехать.

Для Юнги, слова Джина об уезде маленького омежки, были подобны ножам воткнутым в сердце.

— Хорошо, давайте побыстрее, а то я вас не отпущу, — произнёс Юнги.

Все уже прошли к входной двери. Юнги и Чимину не хотелось расставаться.

— Дядя, я не хочу уезжать. Хочу остаться у тебя.

— Чиминни, я уверен ты скоро приедешь сюда. Я оставлю твою комнату и не буду туда заходить. Хорошо?

— Холошо.

— Чиминни, кстати я купил тебе кое-что, — Юнги достал из своего кармана бархатную коробочку и открыл её перед лицом Чимина. — это кулон с твоим именем. Прощальный подарок, — сказал Юнги и улыбнулся, но его улыбка не выглядела искренней, она была больше разочарованной. Он надел кулон на его шею. Он очень красиво смотрелся на Чимине, как будто не кулон украшал Чимина, а совсем наооборот.

— Спасибо, дядя, я буду скучать по тебе, — когда Чимин хотел сказать это Юнги обнял его.

— И я буду скучать. Всё иди родители тебя ждут.

И только сейчас Чимин заметил своих родителей, что стояли возле двери и любовались такой милой парочкой.

— Холошо, дядя, пока.

— Пока.

После прощания, неожиданно ни для кого, Чимин поцеловал Юнги в губы и ушёл к родителям. Джин стоял в шоке, да и Юнги тоже, но по-моему Намджуну нужен был врач или как минимум валидол.

Джун вроде как успокоился благодаря Джину и семья Кимов ушла.

Теперь Юнги остался совсем один в своей одинокой квартире. И никто не будет будить его по утрам с криками радости и прыжками на его кровати. Это очень его расстраивало.