Сегодняшняя еда, будь то завтрак, обед или ужин, были одинаково восхитительными.

На ужин подали лазаньетте с осьминогом и помидорами, а также камбалу с гарниром из шпината. На десерт — джелато из рикотты, сладчайший из всего, что Адель когда-либо пробовала.

Этот мир казался ей совершенным и сияющим.

«…»

Вдруг по щеке скатилась одинокая слеза.

Адель не стала ее вытирать.

Лучше бы я никогда не узнала о существовании такого мира.

Не издавая ни звука, с непроницаемым лицом, она позволила слезам падать, а затем натянула одеяло до самого подбородка.

В это время в кабинете Чезаре.

Он сидел за своим ореховым столом и курил сигару.

— Годится?

Он спросил это шепотом. Ночной покой усилил плотность его тихого голоса, сделав его еще более насыщенным.

Эфони, стоявшая напротив с масляной лампой в руках, поставила ее на стол и выпрямилась.

— Годится.

— Правда?

— Она умна. То, что я ей объяснила один раз, она запомнила почти сразу. А по тому, как девушка спокойно воспринимает все дорогие вещи, что я ей показывала, можно сказать, что в ней нет большой жадности, несмотря на происхождение.

Эфони продолжила:

— Она внимательно следит за моими жестами и копирует их. Судя по всему, она очень быстро приспосабливается. После того как я сказала ей, что не стоит со мной говорить вежливо, она ни разу не использовала почтительную форму речи.

Чезаре прищурился. Свет от лампы, будто падающая звезда, отразился в его глазах. Хотя свет был теплым, взгляд оставался холодным и рассудительным.

— Эфони, ты даже оценки раздавать начала.

— Как только появится новая информация, я доложу.

— Не нужно. Я и сам это вижу. Она действительно смышленая.

Чезаре, оперевшись на руку, тихо засмеялся.

— А что еще?

— Она любит поесть. Еда вызывает у нее большой интерес. Сейчас она худощавая, но потом, возможно, потребуется контролировать диету. И…

Эфони замолчала. Это было настолько необычно, что Чезаре обратил на нее пристальный взгляд.

— Я заметила следы побоев на теле.

— Ммм. Побитая жемчужина – вещь так себе.

Чезаре недовольно усмехнулся. В его словах не было ни намека на беспокойство о самой Адель.

«…»

Эфони подумала, что, возможно, Чезаре изменил бы свою реакцию, увидев ее тело.

Худое, как у рыбы, с которой только что сняли кожу, оно было покрыто синяками.

Мне едва удалось удержаться, чтобы не нахмуриться. Видно было, что девушку били целенаправленно и безжалостно. Как только это хрупкое тело не сломалось?

Но Чезаре не интересовало столь сентиментальное описание. Эфони проглотила свои мысли.

— К счастью, раны такие, что при должном уходе заживут. Нет серьезных порезов или других повреждений. Если девушка наберет вес, станет настоящей красавицей.

— Она и сейчас красива. Жаль только, что она моя сестра.

«…»

Брови Эфони дрогнули.

Для нее, бывшей горничной матери Чезаре, Катарины Шредер, он был почти как сын.

А какая  мать одобрит распущенное поведение своего сына?

— Милорд…

Чезаре, увидев, что Эфони вот-вот начнет читать нотации, быстро улыбнулся, обернув все шуткой.

— Я ведь не серьезно. Убедись, что ее раны как следует будут обработаны. Второй сын Делла Валле хоть и не отличается особой поспешностью, но, возможно, все же захочет взглянуть на нее.

— Вы имеете в виду Эзру Делла Валле? Вы собираетесь Адель за него выдать?

— Думаю, ему она понравится. Он такой правильный.

Чезаре сдержанно рассмеялся, затягиваясь сигарой. В его светло-золотых глазах мелькнула легкая насмешка.

Эфони, знавшая, как сильно Чезаре презирал строгость Эзры, решила промолчать.

— Слушаюсь.

— Продолжай ухаживать за ней. Можешь идти.

Чезаре махнул рукой.

Однако Эфони не сразу вышла, немного помедлив.

Когда Чезаре поднял одну бровь в вопросе, она заговорила:

— Извините за дерзость, но не стоит ли девушке встретиться с госпожой старейшиной?

— Не стоит, конечно.

— Милорд…

— Эфони.

Чезаре встал со своего места. Когда его широкие плечи выпрямились, казалось, будто комната потемнела.

Он улыбнулся, словно игривый хищник.

— Все равно, когда договор будет выполнен, девчонку убьют.

Эфони знала это, поэтому ее лицо оставалось спокойным.

План был прост: как только соглашение с Делла Валле будет исполнено, «несчастный случай» избавит их от девушки.

Именно для этой цели планировалось использовать обедневшую дворянку.

Но в дверь вошла чистильщица обуви, и к тому же очень красивая.

Адель, вероятно, увидела в этом шанс.

Но она и представить не могла, что встретила не кого иного, как короля демонов с тремя ртами и звездами вместо глаз. (1)

— Но эта женщина будет использовать имя Буонапарте, — сказала Эфони.

— Не стоит нашей госпоже Еве из-за этого беспокоиться. Кстати, завтра придет новая гувернантка для моей сестры, так что проследи за всем, — ответил он.

Его тон ясно давал понять, что больше вопросов он не потерпит.

Эфони молча взглянула на лицо Чезаре, с которого исчезла всякая улыбка.

Милая улыбка и ямочки, без сомнения, делали Чезаре очаровательным.

Иными словами, без них он выглядел пугающе жестоким.

Даже Эфони, знавшая его с детства, едва ли осмелилась бы заговорить с ним.

Служанка мягко сменила тему.

— Кто будет ее учить?

— Госпожа Флавия, — кратко ответил он.

Тихий стон вырвался у нее из груди.

— Это будет нелегко.

— Нелегко, — согласился он с легкой улыбкой.

В его мыслях возник образ чистильщицы обуви с прекрасными, как у русалки, волосами и невозмутимым выражением лица.

— Надеюсь, моя сестра справится.

Адель проснулась на рассвете. Это была привычка, оставшаяся с тех времен, когда она жила в бедности.

Пора возвращаться лодкам.

Когда лодки, ушедшие на ночной лов, возвращаются, на улице Пеллегрини начинается пир чешуйчатых тварей. Рыбный рынок.

Раз или два в неделю Адель обязательно туда заходила, предлагая торговцам свою помощь.

Иногда кто-нибудь давал ей рыбные потроха в качестве подаяния.

А изредка ей доставалась и целая рыба, которую они с Клариссой готовили себе на праздник.

На острове Сантанар мясо из парнокопытных было роскошью, поэтому Адель могла позволить себе лишь такой «мясной» пир.

Теперь я могу есть все, что захочу.

Адель лежала под одеялом, ожидая наступления утра. Эфони пришла ее будить позже, чем она думала.

— Доброе утро, миледи.

— Угу, — кивнула Адель.

— Помочь вам с умыванием?

— Да, прошу.

Эфони повела ее к ванной. Комната с розовой плиткой и белоснежной фарфоровой ванной была ей в диковинку.

Вчера я была в таком шоке от этого вида, что чуть в обморок не упала.

Она никогда раньше не купалась в ванне. Более того, ей ни разу не доводилось использовать теплую воду для купания.

К счастью, благодаря врожденному умению сохранять спокойствие на лице, Эфони, кажется, не заметила ее удивления.

— Добавить в воду мирру?

Служанка показала маленький стеклянный флакон. Адель не знала, что это, но уловив приятный аромат, кивнула.

Эфони добавила мирру в горячую воду, наполнив ванну, и погрузила в нее Адель. Теплая вода приятно обволокла кожу.

Какой приятный запах...

В этот момент раздался стук.

Адель услышала в нем некоторую тревогу.

Эфони быстро расправила поднятые рукава, поправила юбку и направилась к двери.

— В чем дело?

— Мадам Эфони, это срочно... — сказала горничная, одетая в черное хлопковое платье и белый фартук.

— Прямо сейчас...

— Это невозможно…

Они шептались тихо, словно рисовые зернышки перекатывались с губ.

Внезапно Эфони повернулась к Адель с напряженным лицом.

— Госпожа Адель, мне придется ненадолго вас оставить.

С этими словами служанка вышла из ванной.

Она вернулась через несколько минут с выражением беспокойства на лице.

— Гостья прибыла. Вам нужно закончить купание.

Должно быть, что-то срочное. Адель вскочила из ванны.

— Полотенце.

— Вот, вытритесь... Хотя, кажется, нет времени. Наденьте халат, — спешно сказала Эфони.

Адель заметила шум, доносившийся из гостиной.

— Где она? — раздался резкий голос.

— Это госпожа Флавия Лорендан, ваша наставница, — пояснила Эфони, торопливо завязывая пояс на халате Адель.

[Примечания]

Образ Люцифера, царя демонов, как его описывает Данте в «Божественной комедии».