Прошло несколько дней. Даже обычные горожане толковали о том, что времена нынче неспокойные — напряжение витало в воздухе.

Клариче перемещалась с одного салона в другой, перескакивала с бала на бал, рассказывая истории об Адель.

— Адель? Я встретила ее, когда мне было пять лет. Когда впервые увидела ее, подумала: как может существовать такая красивая девочка? Ой, вы мне льстите! Я самая обычная!

Люди находили ее внешность притягательной, а манеры хоть и неуклюжими, но все же обаятельными. По крайней мере, Клариче Донати, несмотря на свой явно искусственный вид, была все же на порядок привлекательнее грязных и дурно пахнущих киморцев, заполонивших город. Ее взгляд, наполненный искренним восхищением, тоже располагал аристократов.

Клариче впитывала этот интерес, смешанный с состраданием и любопытством, как губка, расширяя сферу своего влияния.

Адель, это мое место!

Среди горожан поползли слухи, что «звезда меркнет».

— Кстати, Чезаре в последнее время не выходит на осмотры?

— Да, верно. Видимо, слухи не врут.

Буонапарте заперли ворота своего дворца и не отвечали на запросы. Они отправили гонца в мэрию с крупной суммой денег, чтобы возместить ущерб за восстановление парка, и пожертвовали несколько произведений искусства из своей коллекции.

И наконец, гонец Делла Валле добрался до Буонапарте.

Высокие кипарисы обрамляли «Сад весны».

Адель сидела на мраморном краю фонтана, погружая руку в воду. Услышав чьи-то шаги, она подняла голову.

На широком участке дороги стоял Чезаре, держа в руках несколько листов светло-лиловой бумаги.

Он подошел к Адель, протягивая ей документы.

— Запрос на расторжение помолвки.

Адель взяла бумаги.

На красивой лиловой бумаге с запахом сирени изящным почерком была написана просьба о расторжении помолвки между леди Аделаидой и сэром Эзрой.

Ниже перечислялось приданое, достойное звездного неба, а на обороте содержались интересные подробности. Если Аделаида согласится принять все без лишних вопросов, «некоторые неприятные недоразумения» относительно нее будут забыты.

Адель едва заметно улыбнулась.

— Вы подпишете?

Чезаре, сидя неподалеку, безразлично подпирал подбородок рукой. Она ожидала, что он закурит сигару, но герцог просто сидел, скрестив ноги, и слегка покачивал блестящим носком ботинка.

— Придется.

— Обойдется вам в крупную сумму. Это довольно дорого, не так ли?

— Да, дорого.

Все померкло перед глазами. И дело было не столько в деньгах. Она просто возвращалась к жизни, когда каждый день существуешь лишь на то, что заработаешь, полностью отдавая свою судьбу в чужие руки.

Это расплата.

Она не сказала этого Чезаре, но в глубине души, возможно, еще верила в Эзру. Его решение было для нее неожиданным и эгоистичным.

— Как мне заплатить? — тихо спросила Адель дрожащим голосом.

— Разве я просил тебя платить?

— Нет, но...

— Разве все всегда идет по плану? Иногда приходится и проигрывать.

Но вы ведь уже решили избавиться от меня. Вы уже подготовились.

В голову ворвались мысли, перемешанные с рыданиями. Адель проглотила слова.

— Так что же мне делать?

— Я уже говорил. Продолжай в том же духе.

Чезаре ответил безразлично, словно это было неважно. А затем начал медленно, будто нажимая на клавиши пианино, говорить:

— Ешь в саду сладости. Читай книги. Покупай украшения.

Потом на его лице мелькнула тень, как будто он испытывал боль. Но это быстро исчезло, скрывшись под очаровательными ямочками и улыбкой.

— Если совсем нечего будет делать, позови мужчину, живущего внизу. Хотя вряд ли это произойдет.

— ...

Адель сжала документы и посмотрела на Чезаре. Она не могла понять его намерений.

Почему ты хочешь, чтобы я это делала?

Звучало так, как будто он не собирался винить ее в произошедшем, не собирался избавляться от нее и позволит ей остаться Буонапарте.

Но это не может быть правдой.

Чезаре поднялся. Он посмотрел на пасмурное небо и пробормотал:

— Кажется, дождь собирается.

И, не оборачиваясь, ушел.

Адель, как зачарованная, смотрела на то место, где он только что стоял, а затем медленно опустила голову и еще раз прочитала бумаги.

— ...

Через мгновение она встала и быстрым шагом направилась к внешнему дворцу.

Как только она вошла в центральный холл, ей навстречу вышел главный дворецкий Эрнст.

— Эрнст, — обратилась к нему Адель, чувствуя странную пустоту внутри. — Могу я воспользоваться каретой?

Пожилой дворецкий молча поклонился.

— Сейчас же подготовлю.

— Вам лучше отправиться в этой, — сказал Эрнст, показывая на самую маленькую и старую карету.

Адель молча поднялась в нее и назвала пункт назначения.

— Поезжай в Делла Валле.

Пока карета ехала по улицам, Адель нервно крутила в руках карманные часы, подаренные Эзрой.

Она не собиралась устраивать скандал. И даже не собиралась спрашивать, почему он согласился разорвать помолвку. У него было право сердиться на нее.

Она просто хотела извиниться. И дать ему возможность проклинать ее и винить во всем.

Карета быстро достигла ворот поместья Делла Валле. Оно было не таким роскошным и большим, как дворец Буонапарте, но старинные стены поражали своим величием.

Собираясь выйти из кареты, Адель замерла. Она заметила в углу кареты зонтик.

— Похоже, дождь собирается, возьмите его с собой.

Эрнст передал ей зонтик.

Немного помедлив, Адель вышла из кареты без зонта и подошла к стражнику.

— Я Аделаида Буонапарте. Я не договаривалась о встрече, но хотела бы увидеть лорда Эзру.

Ведь я все еще Буонапарте, так что это не должно быть проблемой...

Однако стражник холодно посмотрел на нее и твердо ударил копьем о землю.

— Простите, но молодой господин не принимает гостей.

— ...

В его взгляде было не просто презрение к той, кто оскорбила его хозяина. Там плескалась ненависть.

Адель почувствовала резкую боль в груди, словно вновь сорвался грубый шрам. Но она спокойно продолжила.

— Это не займет много времени, прошу, попроси его хоть раз.

— Нет.

— Прошу тебя. Лорду Эзре, вероятно, есть что мне сказать.

Тридцать минут пререканий, и только тогда Адель удалось отправить человека внутрь. И еще примерно столько же ей пришлось ждать. День выдался пасмурным и прохладным. Адель пожалела, что пришла в легком домашнем платье, но было бы странно, если бы она пришла извиняться, укутанная в меха.

Когда ее начало пробирать дрожью от холода, появился Эзра. Лицо его было хмурым.

Стало так очевидно, что между нами расстояние теперь как между звездами.

— Да пребудет…

— …с вами богиня, — перебил ее Эзра.

Он даже не предложил ей войти и погрузился в молчание.

— Лорд Эзра, — Адель прочистила горло, затем заговорила, — я пришла извиниться.

Лишь после этих слов его взгляд, такой же ясный, как всегда, обратился к ней, и от этого у нее сжалось сердце.

— «Извиниться»?

— Да. За то, что мой брат сорвал помолвку... — Адель, собрав силы, выдавила слова, которые застревали в горле, — … и за все остальное.

Эзра нахмурился и долго смотрел на нее, прежде чем, тяжело вздохнув, заговорить.

— Леди Аделаида, ответьте только на один вопрос. Вы действительно не являетесь дворянкой?

Адель онемела. На этот вопрос нельзя отвечать. Джиджи запретил разглашать их план.

Эзра помрачнел, не дождавшись ответа.

— Леди Аделаида... Еще не поздно. Это же полнейший абсурд! Не может быть, чтобы такая, как вы, была из Киморы. Я не могу в это поверить. Вы можете это опровергнуть?

— Что?

Она никак не ожидала услышать подобное от Эзры. Ведь он всегда свято верил в честь и достоинство благородных дам и никогда бы не стал их порочить.

Эзра схватил ее за плечи. Его чистые, как у оленя, глаза оказались так близко, что ей стало страшно.

— Мисс Клариче Донати сказала, что если вы действительно ее подруга... — Эзра сделал паузу и, переведя дыхание, продолжил: — На вашем теле не будет ни единой родинки, ни единого волоска.

Адель на мгновение потеряла дар речи. В следующий миг она сама не заметила, как спросила:

— И что же, если это подтвердится?

— Простите?

— В газете об этом объявите? «Я сам видел, у Аделаиды есть и родинка, и волосы на теле, значит, она не чистильщица обуви из Киморы»?

Эзра не ответил. В его глазах все так же светилась мальчишеская чистота.

— Уверена, люди будут в восторге.

— Я не вижу иного способа, настолько серьезное это дело.

— Разве?

— Леди Аделаида, вы не понимаете? — он резко отпустил ее, начал ходить туда-сюда, а затем, словно не в силах сдержать гнев, выкрикнул. — Подумайте, что произойдет, если кто-то из Киморы сочетается браком с аристократом! Какие потрясения ждут наше общество!

Будто в ответ на его крик, из туч, нависших над городом, сорвалась первая тяжелая капля дождя.