— Когда вам будет удобно провести церемонию? — спросил Лука у Евы.

Наконец разговор перешел к сути.

Ева вместо ответа перевела взгляд на Эзру. Тот заговорил:

— Чем раньше, тем лучше. Но я хотел бы учесть мнение леди Аделаиды.

С этими словами Эзра обратился к Адель:

— А каково ваше мнение?

Адель замялась, но ответила:

— Чем скорее, тем лучше.

Эзра с улыбкой кивнул. После недавних событий в саду его душа обрела некоторое спокойствие.

Вдруг голос подала Лукреция:

— Интересно, будут ли на церемонии присутствовать господин Роуэн и леди Катарина?

Атмосфера в зале сразу похолодела.

Оресте прищурился и что-то прошептал сестре на ухо — очевидно, настойчиво советуя ей замолчать.

К счастью, Чезаре, за настроением которого все следили, продолжал бесстрастно покачивать бокал со спуманте, не поднимая глаз.

Игнорируя предостережения Оресте, Лукреция мило улыбнулась:

— Ведь леди Аделаида — их дочь. Было бы прекрасно, если бы они пришли поздравить вас…

Ева крупными буквами написала что-то в своем блокноте и продемонстрировала запись:

«Я свяжусь с ними сама».

Она одарила Лукрецию мягкой улыбкой:

«Спасибо за заботу, леди Лукреция».

— Не за что...

Лукреция натянуто улыбнулась и отступила, решив, что, раз вмешалась Ева, лучше не продолжать.

Тут же она повернулась к Адель:

— Вы ведь жили в Каполло? Пригласите ли кого-нибудь из друзей?

Адель вежливо улыбнулась:

— Мне хотелось бы провести церемонию в кругу семьи.

— Как жаль! Благодаря вам я заинтересовалась Каполло и мечтала познакомиться с его жителями. Может быть, вы расскажете мне об этом месте?

Ну, началось…

— Это красивый край, хотя и не портовый — в основном сельскохозяйственный. На площади Пьяче стоит статуя богини с колосом пшеницы…

Адель машинально повторяла заученные сведения о Каполло, в то время как взгляд Лукреции оставался отрешенным.

— Как интересно! Надеюсь, когда-нибудь побываю там.

Слова звучали неискренне. Лукреция продолжила:

— Слышала, что вы хорошо разбираетесь в литературе. Ваш любимый автор, должно быть, Дуранте?

— Можно и так сказать.

— Восхищаюсь вами. Все-таки Дуранте пишет непросто. Вы — истинное украшение нашей семьи, леди Аделаида. Рада, что у Эзры будет такая прекрасная супруга.

— Благодарю за добрые слова, леди Лукреция. Вы сами — образец женских добродетелей.

— О нет. Я просто верю, что вы станете опорой нашей семье. Принесете свет и свободу Делла Валле и сможете стерпеть даже необходимость пройти через ад ради нашего спасения.

«С твоей поддержкой долги Делла Валле уже не кажутся такими пугающими», — она изящно вплела завуалированный политический намек в литературное сравнение.

Но откуда такая уверенность?

— Знаете, я убеждена, что освободить от любых оков или достичь всего возможного можно лишь своими собственными усилиями. И в данном случае ваша семья обладает всей необходимой силой.

Глаза Лукреции блеснули опасным светом.

Попалась.

Уголки ее губ приподнялись в довольной улыбке. Адель невольно отступила.

Что это было?

Тут в разговор с детской непосредственностью вмешался Эзра:

— Заметил, что вы предпочитаете старое издание «Драмы».

— Простите?

— Использованные вами выражения — из ранней версии, например, «оковы». Сам я тоже больше люблю старое издание. Слова со временем меняют значения, но истинное очарование литературы в ее первозданном облике…

Объяснение Эзры прошло мимо ушей Адель.

Я читала старое издание?

Она и не подозревала, что у «Драмы» есть обновленная версия. В городской библиотеке, что существовала на скромные субсидии, новые книги не закупались.

Конечно, аристократы всегда покупают последние издания… Но что это меняет?

Смутное беспокойство шевельнулось в душе.

Лукреция подняла бокал и обратилась к Адель:

— За леди Аделаиду, будущую часть нашей семьи. «Пусть то, чего нет, будет казаться реальным».

Все подняли бокалы, глядя на Адель.

Она неуклюже ответила жестом, и повисла мгновенная, но осязаемая тишина.

— «А то, что существует, — пусть длится вечно», — Чезаре мягко стукнулся своим бокалом о ее.

Остальные, смутившись, переглянулись и поспешно отпили из бокалов.

Дурацкие аристократические словесные игры…

Лицо Адель залила краска.

Лукреция мило улыбнулась:

— Неужели вам не нравятся изящные афоризмы, леди Аделаида?

Эзра сурово нахмурился:

— Лук…

— Разве не стоит поднять еще один тост? — вмешался Чезаре.

Он впервые за вечер прервал свое молчание, и все обернулись к нему.

Чезаре откинулся на спинку кресла с холодной усмешкой:

— Слышал, что леди Лукреция скоро выходит замуж за герцога Северино. Великое событие! Похоже, наши пути теперь окончательно разойдутся.

Лицо Лукреции исказилось, улыбки на губах присутствующих угасли.

Какая отвратительная обстановка… — подумала Адель.

Только Ева с интересом наблюдала за происходящим, а Лука невозмутимо обсуждал вино, словно ничего не произошло. Что тут скажешь — настоящие опытные политики.

Внезапно Эзра обратился к Чезаре:

— Вам тоже пора бы порадовать нас хорошими новостями.

Глаза двух мужчин встретились.

— Удивительно, вы знали столько женщин, а женюсь первым я.

— Их не так уж много… Хотя для невинного юноши вроде вас, Эзра, это, наверное, кажется большим числом.

— Уверен, не только мне. Знаете, леди Аделаида, насколько мне известно, у герцога Чезаре было примерно…

— В чем суть вашего вопроса? — Чезаре резко перебил его.

— Просто хотел выразить вам благодарность. Ведь благодаря тому, что вы представили меня леди Аделаиде, я теперь могу называть ее своей супругой.

Чезаре пристально смотрел на Эзру. Казалось, этот взгляд способен убивать.

Аделаида, сидевшая между ними, тихо поставила бокал и смотрела вниз.

Хочу сбежать отсюда…

В этот момент Ева незаметно показала ей записную книжку.

«Аделаида, как ты себя чувствуешь?»

Адель вопросительно взглянула на нее. Ева мягко улыбнулась, и лишь тогда она поняла ее намерения.

— Легкая усталость, но в целом все в порядке.

«Не перенапрягайся. Ты скоро станешь невестой. Если устала, можешь отдохнуть. Все равно переговоры между семьями будет вести твой брат».

Адель украдкой оглядела присутствующих.

— Если позволите, я бы хотела покинуть вас раньше.

Никто не стал ее останавливать. Когда Адель, коротко кивнув, поднялась из-за стола, это произошло одновременно.

— Тогда я…

— Позвольте я…

Чезаре и Эзра поднялись почти синхронно, тут же замерли и, не сговариваясь, вновь сцепились взглядами.

Адель чувствовала, что если она останется здесь еще немного, то либо проведет ближайшие три дня в мучениях от несварения, либо узнает, как Лукреция убивает одним только взглядом. Поэтому она поспешно произнесла:

— Благодарю за вашу заботу, но со мной мой брачиере, так что все в порядке.

К счастью, Эгир вовремя подошел и протянул ей руку.

— Тогда желаю вам приятного… ужина.

Адель ухватилась за его руку и, не оглядываясь, быстро покинула зал.

Как только Аделаида с Эгиром вышли, Лукреция тоже неторопливо поднялась.

— Прошу прощения, но я тоже вынуждена удалиться. Что-то мне нездоровится.

Возможность пообедать с Чезаре выпадала нечасто, но ради будущего иногда приходилось идти на жертвы.

Ева взглянула на нее с беспокойством.

«Сама справишься?»

Даже понимая, что Лукреция лукавит, она выглядела по-настоящему обеспокоенной.

Лукреция лишь слегка улыбнулась.

— Не волнуйтесь, со мной личный рыцарь. Спасибо за ваше беспокойство. Надеюсь, вы простите меня за то, что ухожу раньше.

«Хорошо. Береги себя».

Ева оставалась по-доброму внимательной, чего не скажешь об отце и брате, которые, кажется, только обрадовались ее уходу.

А вот Чезаре…

Он лишь лениво взглянул на Лукрецию, после чего поднес бокал к губам.

Ах…

Невыносимо, но эта высокомерная надменность сводит с ума. Однажды он будет принадлежать только мне.

Лукреция вежливо попрощалась и вышла из зала.

В коридоре ее догнали Элоди и Арль. Лукреция шла все быстрее, пока шаги не перешли в почти бег. На лице расцвела сияющая улыбка.

Теперь я все поняла. Как я могла этого не заметить?

«Я — Аделаида Буонапарте».

Кто знает? Может, она всего лишь уличная девчонка.

«Я из низов».

С такой утонченностью изображать провинциальную простушку — вот уж настоящее искусство. Но в мире есть вещи, которые невозможно скрыть.

«Я очень красива, но никто никогда не замечал меня».

Даже если никто не видит, правду не спрятать.

«Я никогда напрямую не сталкивалась с высшим обществом».

«Неужели без «Моей тайны» и «10 дней» вы сможете говорить о Франческо и Джованни?».

«Мое образование основано на книгах».

«Кажется, вы больше цените старые издания пьес?».

«Мои знания давно устарели».

Я…

Лукреция внезапно остановилась.