03. O Mio Babbino Caro

— В этом сезоне Буонапарте как-то подозрительно тихо себя ведут. Ни одного приличного бала.

— О, вы не слышали слухи?

— Какие?

— О брате и сестре Буонапарте. Говорят, на самом деле они…

— Человеколюбие, — коротко сказал Чезаре, не отрываясь от газеты.

Джуд, сидевший напротив, нахмурился и склонил голову набок.

— Ты сказал, что хочешь с ней переспать?

— Она красивая.

— …

— Это просто акт человеколюбия.

— Ты вообще хоть что-нибудь знаешь об этом?

— Адель Виви просветила.

Взгляд Джуда скользнул в сторону. В карете, рядом с Чезаре, сидела Аделаида.

Даже после того, как герцог заявил, что хочет ее, она оставалась абсолютно невозмутимой.

— Мисс, вас это не смущает?

— Не особо.

— Правда?

Прекрасная, словно русалка, женщина снова уставилась в окно, явно показывая, что ее все это утомляет.

Живет с ней в одном доме, а как будто даже не пытался произвести впечатление. Чем он вообще там занимается?

Джуд прикрыл лицо рукой, а затем спросил:

— Чезаре, так она все-таки выйдет замуж за Эзру?

— Мы с самого начала ее для этого и привезли.

— Тогда зачем было устраивать весь тот цирк?

О том, что случилось на балу Делла Вале, Джуд слышал достаточно.

Чезаре с хрустом сложил газету и усмехнулся:

— Из любви к людям.

— Ой, спасибо, великодушный.

Карета остановилась. Чезаре ловко выпрыгнул из нее первым, а Джуд, качая головой, последовал за ним.

Адель, выйдя наружу, осмотрелась. Это был район, где жили представители буржуазии. Улицы здесь были гораздо более чистыми и безопасными, чем в Киморе.

Чистильщиков обуви тут не найдешь — местные жители были слишком заняты, чтобы тратить время даже на чистку обуви.

Зачем мы сюда приехали?

Перед ними возвышался двухэтажный дом. Стены из слоновой кости и оранжевого кирпича создавали приятный, пестрый вид.

На небольшой каменной дорожке перед входной дверью стояла женщина.

— Джуд!

Она улыбнулась, заметив Джуда Росси.

— Сильвия! Я же велел ждать внутри!

— Как я могу? Сам герцог Чезаре соизволил прийти…

Женщина, которую Джуд назвал Сильвией, была бледной и хрупкой на вид: светло-серые волосы, карие глаза. Даже белое платье подчеркивало ее почти прозрачный образ. Она походила на утонченную Лукрецию, но как будто более безжизненную.

Чезаре подошел к ней с ленивой грацией и протянул руку:

— Да пребудет с тобой богиня. Ты с каждым разом становишься все краше. Может, тайком мажешься чем-то, что врач прописать не посмел?

В его словах звучала неожиданная мягкость. По наблюдениям Адель, Чезаре редко проявлял такое отношение к женщинам, если только это была не Ева.

Сильвия рассмеялась, вложив свою руку в его:

— Да пребудет с вами богиня, господин Чезаре. Вы совсем не меняетесь.

Джуд тут же вмешался, нервно разъединив их руки:

— Хватит! Ты! Прекрати свои выходки!

— Я стараюсь, просто из меня само льется, — невозмутимо ответил Чезаре.

— О, еще как стараешься!

Атмосфера была непринужденной и даже дружелюбной. Адель, немного помедлив, подошла ближе.

Когда их взгляды пересеклись, Сильвия ярко улыбнулась, но, видимо, зная этикет, не заговорила первой. Аделаида сделала шаг вперед:

— Да пребудет с вами богиня. Я Аделаида…

— Сильвия Феррол, моя невеста! — не дал ей договорить Джуд, выскочив наперед.

— Джуд! Не будь таким грубым!

Сильвия шлепнула его по плечу и, обернувшись к Аделаиде, добавила:

— Да пребудет с вами богиня. Я Сильвия Феррол. Очень рада с вами познакомиться. Джуд так много рассказывал о вас… Спасибо, что нашли время приехать.

— Не стоит благодарности. Правда, я не слышала… — Аделаида замялась, но с легкой улыбкой добавила: — В любом случае приятно познакомиться.

— Не нужно формальностей, прошу… — Сильвия вдруг вспыхнула и затопала ногами, смущенно пряча лицо.

Спустя секунду ее глаза загорелись, и она выпалила:

— Простите за мою прямоту, но я так взволнована! Когда будет свадьба?

Свадьба? О чем она? Джуд сказал ей про Эзру?..

— Скоро. Но точной даты пока нет.

— Ах, как быстро! Я знала, что это будет грандиозное событие. Даже не верится, что я смогу это увидеть!

Что-то тут не так…

Сильвия вдруг уставилась на Чезаре и Аделаиду, обводя их взглядом с какой-то мечтательной улыбкой.

— Знаете, вы смотритесь гораздо лучше, чем я себе представляла. Когда вы шли вместе, я подумала: это же настоящая пара, созданная друг для друга. Вы даже чем-то похожи…

— Что?

— Прости?

— Ха-ха-ха!

Джуд начал хохотать так, что согнулся пополам и чуть ли не упал на землю.

Сильвия, широко раскрыв глаза, уставилась на него, а затем, будто осознав что-то, побледнела и пролепетала:

— Вы ведь собирались пожениться, не так ли? Джуд точно говорил, что господин Чезаре привезет свою невесту…

— Ха-ха-ха! Ха-ха-ха!

Чезаре издал странный звук, словно ему стало дурно, и указал пальцем на Адель.

— Сильвия, ты правда думаешь, что я собираюсь жениться… на ней?

— Это видно!

— Видно, говоришь? Ну, может быть, оно так и выглядит. Но свадьбы с ней…

— Никогда не будет, — опередила его Адель.

— Никогда… Постой, почему?

Чезаре повернулся к Адель, удивленный ее тоном.

— Что?

— Ты что, богиня? Откуда тебе знать? Всё может быть.

— Ч-что?

— Ха-ха-ха!

Сдерживая приступ истерического смеха, Джуд внезапно стал пятиться, пока Чезаре без единого слова не двинулся в его сторону. Тот вскочил на ноги и, оббежав Сильвию, попытался скрыться за ее спиной.

— Все, понял! Понял! Я просто хотел показать, как вы хорошо смотритесь вместе!

Наконец, выпалив эту жалобную тираду, Джуд обвил рукой плечи Сильвии.

— Так, Сильвия! Позволь представить: это мисс Аделаида Буонапарте, младшая сестра Чезаре.

— Что? Сестра…

На лице Сильвии отразилось полнейшее недоумение.

— Аделаида скоро выйдет замуж за Эзру.

Она смотрела то на Адель, то на Чезаре, растерянно переводя взгляд.

— Значит, вы двое…

— Брат и сестра. Больше ничего. Никакой свадьбы. Невозможно. Даже богиня этого не допустит! Ха-ха!

Джуд получил от Чезаре хорошую затрещину.

Когда Чезаре вошел в комнату, все присутствующие разом поприветствовали его.

— Продолжайте работать.

Сунув руки в карманы, он не спеша зашагал между собравшимися. Его движения были расслабленными, но взгляд — острым, как лезвие. Было видно, что все чиновники нервничали.

Чезаре, подобно хищной акуле, скользнул взглядом по комнате, затем подошел к одному из советников.

— Что-то нужно?

— Все, что необходимо, мы представили в последнем отчете.

— Какие лекарства сейчас используете?

— В последнее время применяем препараты, доставленные из Тревереума…

Разговор затянулся, и Чезаре махнул рукой в сторону Сильвии.

— Извините, мисс Аделаида, я на минуту.

Сильвия поклонилась Адель и, тихонько встав, направилась к соседнему дивану, где ее уже ждали.

Адель украдкой посмотрела на одежду чиновников. На карманах был вышит узор в виде змеи и посоха.

Змея и посох — герб дома Гримальди, самого влиятельного клана лекарей в Форнатье. Они были вассалами Буонапарте.

В этот момент Джуд вдруг возник рядом и шепнул:

— Она неизлечимо больна.

— Ах…

Адель смутилась и подняла взгляд на него, но Джуд, сияя улыбкой, указал жестом на выход.

— Чезаре и Сильвия пока заняты. Почему бы нам не прогуляться?

Недалеко от дома Сильвии находилась тропа, с которой открывался вид на побережье.

Под склоном, вдоль которого пролегала дорожка, теснились домики с яркими крышами. Небо и море в этот пасмурный день сливались в одно сплошное серое полотно. Казалось, даже облака висели ниже, чем обычно, словно отражая тяжесть состояния больной, которую они навещают.

Джуд, идя вдоль каменной ограды, первым нарушил молчание:

— Удивлена?

— Немного.

Джуд Росси — наследник дома Росси, будущий граф. Его невеста — иностранка, да еще и больна.

Это непросто.

— Она дочь одного из юристов, служивших нашей семье.

Глядя на далекий горизонт, Джуд продолжил:

— Я первый влюбился. Нельзя сказать, что с первого взгляда, но… глядя на нее, я все чаще ловил себя на мысли, что не могу оторвать глаз.

Адель молча смотрела на его профиль, а затем тихо спросила:

— И что на это сказал ваш отец?

— Ха-ха! Конечно, он был против. Потому-то я все еще наследник, а не глава семьи, верно?

— Вам пришлось нелегко.

Джуд усмехнулся. Это была улыбка человека, привыкшего к подобным вещам.

— Знаешь, из-за Сильвии я и с Чезаре подружился.

— С братом?

Это немного неожиданно.

— Да. Раньше мне казалось, что он просто отвратительный тип, и я старался его игнорировать.

— Ха…

— Но однажды Сильвии внезапно стало плохо глубокой ночью.

(Прим. пер. Название третьего тома — O Mio Babbino Caro — это очень известная и красивая ария из оперы Джакомо Пуччини под названием «Джанни Скикки». Название арии переводится с итальянского как «О, мой дорогой папочка». Лауретта поет отцу о своей любви к Ринуччо, с которым они не могут пожениться из-за отсутствия у нее приданого).