Кабинет Жун Цзина находился не слишком далеко от его главных покоев. Спустя мгновение Цинцюань уже привел Юнь Цяньюэ к дверям.

Остановившись у входа, он почтительно поклонился:

— Госпожа Цяньюэ, это кабинет моего молодого господина. Пожалуйста, заходите.

— Угу, — кивнула Юнь Цяньюэ и, толкнув дверь, вошла внутрь.

Цинцюань закрыл за ней дверь и ушел.

Юнь Цяньюэ окинула взглядом кабинет. Перед ней рядами тянулись книжные полки — их было не меньше нескольких десятков. Если бы не отсутствие человека у входа, принимающего оплату, она бы подумала, что попала в книжный магазин или библиотеку. И даже не каждая библиотека была столь велика. Она прошла вглубь, скользя взглядом по полкам. Здесь было все: канонические труды, исторические хроники, философские трактаты и сборники, поэзия, биографии, рассказы о странствиях по миру боевых искусств, география, иллюстрированные издания, книги по боевым искусствам, медицине, фармакологии и ядам. Нашлись даже бульварные книжонки с городскими байками — поистине, здесь было собрано все, что только существовало в подлунном мире.

Юнь Цяньюэ шла вперед, не переставая восхищенно цокать языком. Ей потребовалось время, за которое можно дважды выпить чай (п.п.: 40-60 мин), чтобы дойти до самого конца. Но там ее ждала не стена, а преграда из хрустального занавеса, отделяющая стеллажи от остального пространства. Сквозь прозрачные подвески угадывались очертания внутренней комнаты. Она раздвинула хрусталь и вошла. Внутри мгновенно стало светлее. Комната была пуста, без какой-либо мебели, лишь в центре высились две огромные каменные колонны. Подняв взгляд, Цяньюэ увидела, что колонны упираются в потолок, инкрустированный ночным жемчугом. Потолок находился на высоте нескольких этажей, а между двумя колоннами находились ступени из белого нефрита, ведущие прямо наверх.

Юнь Цяньюэ отвела взгляд, оглянулась и поджала губы. Ей хотелось узнать, какие секреты хранит его кабинет. Она ступила на ступени и начала подъем.

Ей потребовалось время, за которое сгорает целая палочка благовоний (п.п.: до 1 часа), чтобы добраться до вершины. Оказавшись наверху, она, даже не осмотревшись, рухнула на пол. У нее не было сил даже вытереть пот. «Это тело сейчас в ужасном состоянии, — подумала она. — Раньше эти несколько десятков ступеней были бы для меня ничем».

Спустя некоторое время силы вернулись. Юнь Цяньюэ поднялась и увидела, что наверху обустроен восьмиугольный павильон. Площадью он был с две жилые комнаты, а ее стены были сделаны из чего-то прозрачного и чистого. В центре стоял стол из белого нефрита, на котором располагался чайный сервиз и несколько тарелок с десертами. Рядом стояли два мягких кресла и две кушетки. Напротив входа стоял книжный стеллаж, где ровными рядами лежало около сотни книг. Больше здесь ничего не было.

Осмотревшись, Юнь Цяньюэ подошла к прозрачной стене и коснулась ее. На ощупь она была прохладной и гладкой. Она невольно выругалась про себя: «Этот парень точно с жиру бесится. Использовать столько хрусталя вместо обычного стекла — это просто расточительство».

Взглянув сквозь прозрачный хрусталь наружу, она обнаружила, что отсюда, поверх Пурпурной бамбуковой обители, все поместье князя Жун видно как на ладони.

Юнь Цяньюэ снова восхищенно цокнула. Неудивительно, что этот черносердечный парень, чьи родители давно умерли, а сам он десять лет тяжело болел, до сих пор не лишился титула наследника! Оказывается, все дело в этом месте. Сидя здесь, он может следить за малейшим шорохом в поместье. Как бы его могли свергнуть?

Полюбовавшись видом, Цяньюэ развернулась и повалилась на мягкую кушетку подле нефритового стола. Она закрыла глаза. В открытое окно дул ветерок, принося приятную прохладу. Она сладко зевнула, подумав, что это место идеально подходит для сна.

Как только Юнь Цяньюэ начала засыпать, входная дверь внизу скрипнула. Кто-то вошел. Шаги были легкими и неспешными — она узнала бы их из тысячи. Цяньюэ сделала вид, что ничего не слышит.

Вскоре человек поднялся наверх. Увидев спящую на кушетке девушку, он приподнял бровь и произнес мягким голосом:

— Я и забыл, что поставил здесь две кушетки. Оказывается, они весьма удобны для твоего сна.

Юнь Цяньюэ была слишком сонной и не удостоила его ответом.

— Я забыл велеть Цинцюаню передать тебе: книги внизу ты должна прочитать за полмесяца.

Жун Цзин изящно подоткнул полы одежд и сел напротив нее.

— Что?! — сон как рукой сняло. Юнь Цяньюэ открыла глаза и уставилась на Жун Цзина как на монстра. — Там внизу больше тысячи книг! Я и слов-то не знаю, какой к черту «прочитать за полмесяца»?

Жун Цзин посмотрел на нее и прошептал:

— Знаешь ты грамоту или нет — известно нам обоим. Те иероглифы на входе в Пурпурную обитель не под силу понять тому, кто не знает ни слова. Да и твое замечание об опасности для входящего, говорит само за себя. Так что, ты понимаешь.

Юнь Цяньюэ прищурилась, глядя на него. Жун Цзин лишь слегка приподнял брови. Она безразлично фыркнула:

— Раз уж ты знаешь, так и быть. Я уже говорила: я — врожденный гений, мне и учиться не надо. Знание иероглифов для меня — сущий пустяк. Я и так все умею, мне незачем учиться.

— Хм, значит, ты не только грамотна, но и обладаешь фотографической памятью? — Жун Цзин отвел взгляд и посмотрел в хрустальное окно. — Раз ты такой гений и все умеешь без учебы, то тысяча книг для тебя — легкая прогулка, не так ли?

Юнь Цяньюэ осеклась и гневно выпалила:

— «Врожденный гений» — это не значит, что меня надо так эксплуатировать! Тысяча книг за полмесяца? Ты хочешь моей смерти?

— В моем распоряжении всего полмесяца, чтобы обучить тебя. Через полмесяца начнутся состязания на звание лучшего воина, и я, вероятно, буду там присутствовать. Никто не знает, какие перемены повлечет за собой этот турнир. Скорее всего, ты больше не сможешь приходить в поместье князя Жун для учебы. И я не хочу, чтобы ты ушла отсюда такой же, какой пришла. Если о тебе продолжат говорить как о неграмотной девице, то позор падет не только на тебя, но и на меня. Люди решат, что я не смог обучить даже тебя, и мои таланты — лишь пустой звук. Я не хочу пострадать из-за тебя. Так что, даже если придется упасть замертво, ты обязана прочитать все.

Жун Цзин произнес эту длинную тираду своим обычным мягким, ровным голосом, в котором не было ни тени волнения.

Юнь Цяньюэ презрительно хмыкнула:

— Тебе ли бояться чужих пересудов?

— Я боюсь разочаровать дедушку Юнь. Ты должна знать, что он возлагает большие надежды на твое обучение под моим началом. Я не могу огорчить старика, — вздохнул Жун Цзин.

— В любом случае, за полмесяца я не успею. Пусть те, кто разочарован, останутся разочарованными! — она закатила глаза.

— Что ж, у тебя есть выбор. Здесь, наверху, около сотни книг. Если ты выучишь их наизусть за три дня, то можешь не читать те, что внизу, — Жун Цзин указал на стеллаж за ее спиной. — Это должно быть проще.

Юнь Цяньюэ обернулась. Ранее она не присматривалась, но теперь увидела, что на полках стоят издания одной и той же книги — «Наставления для женщин»! Различные версии: от оригинала, составленного тысячи лет назад первой великой женщиной, до исправленных и дополненных вариантов столетней, десятилетней и, наконец, улучшенной и усовершенствованной до наших дней…

По ее телу пробежал холодок. Она отвернулась, и ее лицо стало чернее тучи:

— Я не буду это читать!

— Тогда читай книги внизу, — отрезал Жун Цзин.

— Жун Цзин, ты вообще человек? Мы что, враждовали в прошлой жизни? Почему ты вечно идешь мне наперекор? Думаешь, меня легко обидеть? Веришь или нет, я сейчас выброшу тебя из этого окна! — Цяньюэ сверлила его взглядом. Видя его идеальные черты лица и безмятежное выражение, ей нестерпимо захотелось его ударить.

— Разве тот, с кем я враждую, смог бы войти в Пурпурную обитель, в мои покои и в мой кабинет? — Жун Цзин усмехнулся, глядя на ее разгневанное личико. — У тебя всего два варианта: либо три дня на «Наставления для женщин», либо полмесяца на библиотеку внизу. Выбирай.

— Ни один не выберу! — отрезала она.

Жун Цзин вздохнул и, устало потирая переносицу, произнес:

— Видимо, я действительно не в силах тебя обучить. Что ж, пусть тогда этим займется Е Тяньцин.

С этими словами он крикнул в сторону двери:

— Цинцюань! Все вещи барышни Цяньюэ, присланные из ее поместья, немедленно отправь в резиденцию наследного принца. Проводи барышню туда же и лично передай ее в руки Его Высочества.

— Слушаюсь! — отозвался Цинцюань снаружи. Несмотря на тихий голос Жун Цзина, слух у слуги был отменный.

Закончив, Жун Цзин даже не взглянул на нее, лишь махнул рукой:

— Полагаю, ты с радостью отправишься к нему. Иди.

Юнь Цяньюэ сидела не шевелясь, в душе скрежеща зубами.

Прошло время, и Жун Цзин, заметив ее неподвижность, поднял взгляд:

— Не хочешь идти?

Она глубоко вздохнула. Видеть рожу Е Тяньцина было куда хуже, чем эти книги. Тысяча книг за полмесяца — задача трудная, но она и впрямь обладала феноменальной памятью. Только вот как этот парень об этом узнал? К тому же, она ничего не знала об этом мире, а расспрашивать людей было неудобно — книги оставались единственным источником информации. У Жун Цзина была богатейшая коллекция, и знания лишними не будут. Пусть будет тяжело, но это в ее интересах. Она прочитает столько, сколько сможет.

Решив так, она все же не удержалась от вопроса:

— Как ты узнал про мою память?

Жун Цзин слегка прищурился:

— Помнишь ту партию в шахматы на горе Сянцюань? Если бы не твоя память, как бы ты смогла выиграть у меня ту чашу вина?

Так вот где она прокололась! Проклятое вино, вечно от него одни беды.

— Полмесяца так полмесяца! Я согласна. Но не гарантирую, что прочитаю все — сколько успею, столько и будет. По крайней мере, я обещаю не позорить твое имя.

— Хорошо. Если ты будешь лениться, я это пойму. В таком случае все твои двенадцать золотых статуй Будды перейдут ко мне. Если они тебе дороги — лучше не бездельничай.

Жун Цзин удовлетворенно кивнул и, на удивление легко улыбнувшись, встал:

— Тогда начинай прямо сейчас. Если что-то понадобится, позови Циншан или Цинцюаня.

— Угу, — буркнула она. «Вот он, типичный эксплуататор!» — подумала она.

Жун Цзин неспешно спустился по нефритовым ступеням и вскоре покинул кабинет.

Юнь Цяньюэ продолжала лежать, глядя в потолок. Спустя время она нехотя поднялась. В прошлой жизни она была сиротой, ей не на кого было опереться, и она двадцать лет грызла гранит науки. Ну что за судьба? В этой жизни она — госпожа по статусу, но пашет как служанка, снова возвращаясь к учебникам. Есть ли кто-нибудь несчастнее ее? Поворчав про себя, она спустилась вниз. Те двенадцать золотых Будд были надежно спрятаны, и она не собиралась отдавать их этому черносердечному хитрецу.

Когда она вернулась в зал с книгами, Жун Цзина там уже не было. Она взяла первую книгу с первой полки. «История и летописи империи Тяньшэн». Взяв ее в руки, она крикнула:

— Принесите мне кушетку!

— Слушаюсь, госпожа Цяньюэ! — ответил Цинцюань, и его шаги удалились.

Она открыла первую страницу и начала читать.

Вскоре Цинцюань принес кушетку и поставил ее у окна. Заметив, что девушка читает, он замер на мгновение, а затем тихо удалился.

Прочитав пару страниц, Юнь Цяньюэ обнаружила нечто странное: не успевала она дойти до конца листа, как содержание следующего уже само всплывало в голове. Она перевернула страницу — все в точности совпало. Пораженная, она начала быстро листать книгу. Каждая страница подтверждала догадку: текст отпечатывался в мозгу слово в слово. Она закрыла книгу и зажмурилась — все содержание уже сложилось в цельную картину.

Казалось, эта книга прорвала какую-то плотину в ее сознании. Информация хлынула бурным потоком: стихи, история, трактаты, легенды, география, медицина, яды… Голова едва не раскалывалась от этого наплыва.

Сдерживая внутреннюю бурю, Цяньюэ сползла на пол, прислонившись к полке, и закрыла глаза, принимая этот поток. Строчка за строчкой, страница за страницей — все это ощущалось так, будто она когда-то уже учила эти вещи.

Время шло, а знания продолжали вливаться в ее разум тонким, нескончаемым ручьем.

Юнь Цяньюэ поняла: это знания прежней хозяйки тела. Девушка ушла, но все, что она учила, осталось в глубинах сознания. Цяньюэ подсознательно сопротивлялась учебе с момента попадания в этот мир, и эти знания были заблокированы. Теперь же, когда она добровольно решила взяться за книги, шлюзы открылись.

Она не переставала удивляться: сколько же всего знала прежняя Юнь Цяньюэ? Вероятно, не меньше, чем хранилось в этой библиотеке. Все слухи о ее неграмотности и глупости были лишь искусной маской. На деле она была невероятно образованна.

Юнь Цяньюэ вздохнула. Прежняя владелица тела была такой же трудягой, как и она сама в прошлой жизни. А может, ей было еще тяжелее, ведь ей приходилось скрывать свои таланты и хранить множество тайн. Цяньюэ надеялась, что вместе со знаниями к ней придут и воспоминания, чтобы понять причины этой маскировки.

Время тянулось, а она сидела, забыв обо всем на свете, пока в ее мозгу, словно кадры кинохроники, прокручивались массивы информации. В кабинете царила полная тишина. Даже во всем дворе Пурпурной обители не было слышно ни звука.

Наконец, когда поток иссяк, Юнь Цяньюэ открыла глаза. На ее лице отразилось разочарование. Она получила знания из прочитанных книг, но память о самой жизни девушки оставалась чистым листом, как бы сильно она ни старалась вспомнить.

Вздохнув, она решила, что на сегодня этого достаточно. Возможно, воспоминания придут позже. По крайней мере, теперь она была уверена, что с книгами Жун Цзина расправится быстро.

Она опустила взгляд на книгу в руках — вокруг была кромешная тьма. «Неужели уже ночь?» — удивилась она. Попробовав встать, она охнула от резкой боли: ноги затекли и онемели так, что она не могла пошевелиться. Просидев в одной позе слишком долго, она буквально «окаменела». Пришлось долго растирать ноги, пока чувствительность не вернулась. Но встать она все еще не могла.

— Циншан! Цинцюань! Кто-нибудь здесь? — позвала она.

— Госпожа Цяньюэ, я здесь! — раздался радостный голос.

— Который сейчас час? Полночь? — спросила Цяньюэ.

Снаружи наступила тишина, словно ее вопрос поставил служанку в тупик.

— Заходи скорее, помоги мне встать, — попросила она.

Дверь открылась, и вошла Циншан с фонарем. Свет мгновенно залил комнату. Увидев Цяньюэ на полу, она вскрикнула и бросилась к ней. Когда она подхватила девушку под руки, Цяньюэ вздрогнула от холода, исходившего от одежды служанки.

— Простите, госпожа, я слишком долго стояла на улице, вот и остыла. Давайте я помогу вам добраться до кушетки.

— Ты ждала меня все это время? Не стоило так утруждаться, — с легким чувством вины произнесла Цяньюэ. — Помоги мне, я, кажется, сидела так долго, что все тело задеревенело.

— Еще бы не задеревенеть! — воскликнула Циншан, усаживая ее. — Вы ведь вошли в кабинет три дня назад! Я хотела зайти и позвать вас, но молодой господин строго-настрого запретил беспокоить вас, пока вы сами не позовете. Если бы не этот приказ, я бы давно влетела сюда.

— А? — Цяньюэ лишилась дара речи. — Ты сказала… три дня?

— Именно так. Я не посмею вам лгать. Сегодня — третья ночь. Вы пробыли здесь три дня и три ночи подряд, — закивала Циншан. — Видимо, вы так увлеклись чтением, что потеряли счет времени.

«Боже мой», — мысленно ахнула Юнь Цяньюэ.

Циншан, больше не говоря ни слова, присела перед ней на корточки:

— Позвольте, я разомну вам ноги, так кровоток быстрее восстановится.

— Хорошо, спасибо тебе, — кивнула Цяньюэ, все еще не в силах осознать услышанное.

— Не стоит благодарности, это моя работа, — улыбнулась служанка. Ее руки уверенно и мягко разминали затекшие мышцы, и вскоре боль начала уступать место приятному теплу.

Цяньюэ все еще не верила:

— И я правда провела так три дня?

— Истинная правда! Вы не ели, не пили. Я несколько раз порывалась войти, но боялась помешать. Если бы вы не позвали меня к утру, я бы точно не выдержала и вошла без спроса.

— И ты все это время не спала? — Цяньюэ почувствовала еще большую неловкость.

— Мы с Цинцюанем дежурили по очереди. Сейчас его черед спать, так что я на посту, — покачала головой девушка.

— А где Жун Цзин? — спросила Цяньюэ.

— У молодого господина появились дела, он уехал из поместья в тот же день, как вышел из кабинета. Я не знаю, куда он отправился, он лишь велел нам не беспокоить вас.

Юнь Цяньюэ кивнула и замолчала. Спустя некоторое время она мягко отстранила руки служанки:

— Все, мне уже лучше. Можешь не продолжать.

Циншан поднялась и, видя, что Юнь Цяньюэ сидит неподвижно, не проявляя интереса к еде, тихо спросила:

— Госпожа, я все это время просила старика Лао держать еду на кухне горячей. Пойдемте в ваши покои поужинать?

— Хорошо! — Юнь Цяньюэ кивнула и поднялась.

Циншан поспешила вперед, указывая дорогу, и они покинули кабинет.

Снаружи дул тихий ветерок, ночь была в самом разгаре. Юнь Цяньюэ подняла голову: небо было затянуто дымкой, ни лунного света, ни мерцания звезд. Она отвела взгляд и последовала за служанкой к своей комнате.

— Госпожа Цяньюэ наконец-то вышла! Я сейчас же принесу вам лечебный отвар и ужин, — аптекарь Лао, услышав голоса, вышел из дома. Очевидно, он и не ложился, поджидая ее.

— Благодарю за заботу, — с виноватой улыбкой ответила Цяньюэ.

Старик, посмеиваясь, отправился на кухню.

— Госпожа Цяньюэ, не стоит церемониться. Наследник перед отъездом велел нам заботиться о вас как следует, — обернувшись, с улыбкой произнесла Циншан. Она заметила, что в барышне нет чванства, присущего знатным девицам; она была внимательна к слугам и легка в общении, что вызывало симпатию.

— Ваш наследник просто боится, что я помру от изнурения и опозорю его! — хмыкнула Юнь Цяньюэ, гадая, какое же дело заставило этого парня лично покинуть поместье.

Циншан лишь тихо рассмеялась, ничего не ответив.

Глядя на нее, Юнь Цяньюэ подумала, что эта служанка Жун Цзина куда лучше, чем Цайлянь, Тинсюэ или Тинъюй. Она держалась с достоинством, не болтала лишнего и не сплетничала. С улыбкой Цяньюэ спросила:

— Циншан, ты замужем?

Служанка на мгновение замерла, в свете фонаря было видно, как ее лицо залил румянец. Она покачала головой:

— Еще нет.

Юнь Цяньюэ кивнула и больше не расспрашивала. Какой бы хорошей ни была эта девушка, она не принадлежала ей.

Вскоре они подошли к восточному крылу, к теплому павильону [1]. Циншан приподняла полог и поклонилась:

— Госпожа Цяньюэ, прошу.

Цяньюэ вошла внутрь. Повсюду были жемчужные занавески, окна затянуты тончайшим шелком, изящные драпировки… Обстановка была элегантной, но не вычурной, почти как в ее собственной комнате в поместье князя Юнь. Окинув взглядом помещение, она села за стол и небрежно спросила:

— В этом дворе прежде жили женщины? Иначе откуда здесь такая комната?

Циншан погасила фонарь и с улыбкой покачала головой:

— Эту комнату наследник велел подготовить несколько дней назад, когда узнал, что вы приедете. Раньше здесь был малый кабинет молодого господина. Он приходил сюда, когда ему было лень идти в библиотеку.

— О, вот оно что! — Юнь Цяньюэ, лишившись сил, буквально распласталась на столе.

Вскоре послышались шаги и дразнящий аромат блюд. Циншан вышла встречать, и вскоре стол был заставлен разнообразными яствами. Цяньюэ не чувствовала голода, но как только увидела еду, аппетит проснулся мгновенно. Она схватила палочки, отправила в рот пару кусочков и спросила:

— Это все приготовил старик Лао?

— Да. Он не только мастер выращивать травы и цветы, он еще и лекарь, и отличный повар, — Циншан указала на блюда. — Меню составил сам наследник, он сказал, что эти блюда вам по вкусу.

— Значит, и тушеную рыбу в лепестках лотоса тоже он приготовил? — глаза Цяньюэ загорелись. Может быть, если она подружится со стариком Лао, то сможет есть это блюдо хоть каждый день?

— Нет, госпожа. Хотя мастер Лао готовит превосходно, эту рыбу он сделать не сможет, — покачала головой служанка.

Лицо Цяньюэ помрачнело.

— А ты знаешь, кто готовит ее так хорошо? Как ту, что я ела в прошлый раз?

— Простите, госпожа, я не могу сказать. Наследник велел хранить это в тайне.

Юнь Цяньюэ недовольно фыркнула и уткнулась в тарелку, бормоча под нос:

— Он просто поймал меня на этой слабости… Вот увидишь, как только я избавлюсь от привычки вкусно поесть и лениться, у него не останется рычагов давления на меня.

Циншан лишь улыбалась, находя барышню на редкость очаровательной. Где сейчас встретишь столь искреннюю девушку?

После ужина Юнь Цяньюэ зевнула. Усталость взяла свое.

— Госпожа, вы, должно быть, очень утомились за эти дни. Отдыхайте. Если что-то понадобится, только позовите, я приду мгновенно, — заботливо сказала Циншан.

— Хорошо, — Юнь Цяньюэ побрела к кровати.

Служанка закрыла дверь и удалилась.

Цяньюэ думала, что проспит долго, но проснулась на рассвете, и сон больше не шел. Она встала, выполнила комплекс упражнений тайцзи, размялась и открыла дверь.

Циншан только проснулась и явно не ожидала увидеть гостью бодрствующей так рано. Поприветствовав ее, она помогла барышне умыться и подала завтрак.

После еды Юнь Цяньюэ, горя желанием сравнить всплывшие в голове знания с книгами в библиотеке Жун Цзина, решительно направилась в кабинет.

Циншан проводила ее до дверей:

— Госпожа, берегите себя, не забывайте звать меня.

— Хорошо! — Юнь Цяньюэ махнула рукой и закрыла за собой дверь.

Циншан некоторое время задумчиво смотрела на закрытую дверь. Кто сказал, что госпожа неграмотна? Разве неграмотный человек мог провести в библиотеке три дня и три ночи без сна и отдыха? К тому же, именно она исцелила наследника от застарелого яда. Госпожа Цяньюэ явно не та, кем ее выставляет молва.

— Циншан, пришло письмо от наследника. Он спрашивает, как дела у барышни, — подошел Цинцюань и вполголоса спросил, поглядывая на кабинет.

— Госпожа только в полночь вышла оттуда, а сегодня спозаранку снова вернулась. Наш молодой господин слишком суров. Боюсь, за эти дни госпожа не то что не поправится, а совсем исхудает, — проворчала служанка. — Больше тысячи книг за полмесяца… Как она успеет? Даже наследнику в свое время понадобился месяц!

— Я тоже думаю, что это слишком. Но раз он так велел, значит, есть причина. Мы просто должны докладывать ему обстановку, — ответил Цинцюань.

— Угу, — кивнула Циншан и понизила голос. — А куда он уехал? Раньше он никогда не скрывал от нас свои отлучки, а тут даже нам ни слова не сказал.

— Он взял с собой только брата Сюаньгэ. Наверное, только он и знает, где наследник, — вздохнул юноша. — Завидую я Сюаньгэ, он каждый год путешествует с молодым господином, а мы вынуждены оставаться здесь.

— Это потому что ты в боевых искусствах ему уступаешь. Иди тренируйся! Наследник сказал: как только победишь Сюаньгэ, он и тебя будет брать с собой, — поддела его сестра.

— Я обязательно его побью! — фыркнул Цинцюань.

Они еще немного посмеялись, а потом Циншан вздохнула:

— Раньше я молила только о том, чтобы наследник был здоров. Теперь, слава богу, ему лучше. Больше не нужно каждый день дрожать от страха, что он нас покинет.

— Да, это заслуга барышни Цяньюэ, — кивнул брат.

— Жаль только, что она такого высокого положения. Если бы она не была единственной дочерью князя Юнь, я бы хотела, чтобы она вышла за нашего молодого господина. Они хоть и спорят постоянно, и характеры у них разные, но когда они рядом… Более гармоничной пары я не видела.

— Я тоже об этом мечтал. Но забудь. Если наследник захочет, он найдет способ на ней жениться. А если нет — наши желания ничего не значат, — Цинцюань подмигнул сестре. — Сестрица, будешь так много переживать — состаришься. И брат Сюаньгэ тебя замуж не возьмет!

— Ах ты паршивец! Совсем от рук отбился! — вспыхнула Циншан и шутливо замахнулась на него.

Брат со смехом увернулся, и они ушли от кабинета.

Внутри Юнь Цяньюэ уже полностью погрузилась в работу. Она перебирала книги одну за другой, сверяя их с тем, что всплыло в памяти. Те, что были ей знакомы, она откладывала, а новые для себя экземпляры отбирала отдельно.

Она так увлеклась, что не заметила, как снова стемнело. Когда буквы начали расплываться в сумерках, она крикнула:

— Циншан, зажги лампу!

— Госпожа, вы будете ужинать? — спросила та.

— Принеси еду сюда, — помедлив, ответила Цяньюэ.

Вскоре служанка принесла ночной жемчуг величиной с кулак, и в комнате стало светло как днем. Цяньюэ лишь мельком взглянула на него — у Жун Цзина было столько сокровищ, что она уже перестала удивляться.

— Этот жемчуг остался от покойной княгини. Наследник им не пользовался, но побоялся, что вы испортите зрение, и велел оставить его вам, — Циншан расставила приборы. — Позвольте мне помочь вам с едой?

— Не нужно, я сама. Иди отдыхай, не надо за мной присматривать, — Цяньюэ махнула рукой, не отрываясь от книги.

Так прошли следующие дни. Цяньюэ, не зная усталости, жила среди книг. Десятки стеллажей были практически освоены. Она потеряла счет времени и дням. Цинцюань и Циншан, видя ее одержимость, старались хотя бы сделать ее питание максимально полезным.

Наступил день, когда Юнь Цяньюэ просмотрела почти все. Она отложила последнюю книгу из перебранных и посмотрела на стопку «незнакомых» — их было около сотни. Среди них были древние фолианты, уникальные биографии многовековой давности, книги по медицине и ядам с пожелтевшими страницами и даже бамбуковые свитки. Очевидно, прежняя хозяйка тела не могла их достать, так как они были редкостью. Остальное составляли городские байки и забавные истории.

Юнь Цяньюэ потянулась, разминая затекшее тело, и крикнула в сторону двери:

— Циншан, какой сегодня день?

Она хотела знать, хватит ли времени заучить эти редкие экземпляры. Все-таки не зря она столько трудилась.

— Госпожа, сегодня четырнадцатый день. Время только перевалило за полдень, — отозвалась Циншан.

— Отлично. Принеси обед сюда. Сегодня я закончу со всем этим.

— Наследник вернулся? — спросила она, растирая плечо.

— Нет, госпожа, его еще нет в поместье.

Цяньюэ нахмурилась. Какие такие «великие дела» заставили его бросить ее здесь почти на полмесяца? Впрочем, гадать было лень. Она снова сделала комплекс тайцзи, чтобы разогнать кровь, и принялась за обед.

До вечера она изучала редкие медицинские трактаты. Без «памяти тела» дело шло медленнее, но благодаря своей фотографической памяти и уже усвоенным знаниям она быстро схватывала суть даже самых сложных текстов.

Когда начало смеркаться, она взялась за городские байки и книжки с картинками. В ее прошлом мире такие продавались на каждом углу, но со временем исчезли. Удивительно, что у Жун Цзина была такая коллекция. Она увлеклась — истории оказались на редкость забавными.

Когда стало совсем темно, она уже хотела позвать Циншан, чтобы та зажгла свет, но услышала шаги. Дверь скрипнула. Не поднимая головы от интересного места в книге, Цяньюэ произнесла:

— Ты как раз вовремя. Зажги свет!

Человек замер у порога, не двигаясь.

— Ах да, я и забыла, что лампа не нужна. Просто достань тот ночной жемчуг. Я убрала его в коробку в углу у левой стены. Циншан сказала, это память о твоей матери, так что я побоялась его испортить.

Человек за ее спиной все еще молчал, но она чувствовала на себе его пристальный взгляд.

— Эй, ты что, не слышишь? Отсутствовал полмесяца — и что, оглох или онемел? — Цяньюэ не могла оторваться от страницы, там как раз начиналось самое интересное.

Дыхание человека за спиной на миг сбилось, но он по-прежнему не шевелился.

— Жун Цзин, что за фокусы? Поторопись! — раздраженно прикрикнула она.

Наконец гость пришел в движение. Тихими шагами он подошел к коробке, достал жемчуг, и кабинет залило ярким светом. Положив жемчужину, он медленно подошел к Юнь Цяньюэ.

— И где тебя носило эти полмесяца? Хоть бы весточку подал. Небось опять какие-то каверзы строил? — она зажмурилась от резкого света, а когда открыла глаза, обернулась.

И тут же застыла.

Ее чувства подвели ее — видимо, от долгого чтения голова совсем перестала соображать. Походка и аура этого человека были совсем не такими, как у Жун Цзина. Шаги Жун Цзина — это грация и изящество, даже не видя его, чувствуешь, будто перед тобой разворачивается прекрасная картина. От него пахло снегом и лотосами. Шаги же этого человека были тихими, но какими-то затаенно-спокойными, как падающий зимний снег. А его аура была просто… чистой.

Она резко обернулась. Перед ней стоял вовсе не Жун Цзин.

Это был очень молодой человек, на вид чуть младше Жун Цзина. Черты лица были тонкими и чистыми, при внимательном рассмотрении в нем угадывалось сходство с хозяином поместья. На нем был не дорогой шелковый халат знатного господина, а простая белая одежда. Ткань не была роскошной, но она была безупречно чистой, что придавало юноше вид человека, не затронутого мирской суетой. На поясе висела прозрачная нефритовая подвеска — и больше никаких украшений.

Они долго смотрели друг на друга. В глазах Юнь Цяньюэ было недоумение, а во взгляде юноши — туманная дымка сложных, нечитаемых чувств. Казалось, в нем смешались тысячи эмоций, и в то же время не было ничего.

Ей стало неуютно под этим взглядом — казалось, он знает ее. Поджав губы, она осторожно спросила:

— Я — Юнь Цяньюэ. Позвольте спросить, кто вы?

После этих слов юноша сильно вздрогнул.

[1] Теплый павильон (暖阁, nuǎn gé) — часть жилого помещения в традиционных китайских домах, часто отделенная ширмами или занавесями, предназначенная для отдыха или приема близких гостей.