У Ли Юнь не было другого выбора — она вышла из павильона вслед за четвёртым принцем.

Жун Цзин? Цинь Жань? Мысленно она повторила имена, которые услышала уже дважды. Кроме слов “Его Высочество наследный принц” именно они звучали чаще всего с тех пор, как очнулась. Похоже, сегодня на сцене эти двое — главные фигуры. Пока она ведет себя осторожно, не совершая фатальных ошибок, возможно, никто и не поймет, что она не та, за кого себя выдает.

Приняв решение, девушка ощутила, как первоначальный страх и смятение отступили — на смену им пришла собранность.

Сделав несколько шагов, молодой человек обернулся и посмотрел на неё. Уголки его губ приподнялись, когда он убедился, что она больше не пытается вырваться из его хватки. Что-то промелькнуло в его глазах, а улыбка стала ярче, чем прежде.

Ли Юнь, благодаря врождённой наблюдательности, уловила этот мимолётный нюанс, но виду не подала. В конце концов, птицу по полёту узнают, а человека по делам. Посещение сада затея хоть и рисковая, но может оказаться хорошей возможностью быстрее разобраться в ситуации.

— Если служанка непослушна, просто забей её до смерти. Почему ты держишь рядом эту раздражающую девчонку? — проходя мимо рабыни юноша с отвращением отвёл взгляд от её окровавленного лба.

Услышав это, девочка так испугалась, что вновь с грохотом упала на колени. Лицо стало мертвенно-белым, всё тело задрожало, но она не стала молить о пощаде.

Ли Юнь тоже мельком посмотрела на неё. Похоже, та была её личной служанкой — иначе почему бы девочка осталась рядом после её пробуждения? Как личная горничная, она наверняка хорошо знала прежнюю владелицу тело, и, если заметит малейшее изменение — может заподозрить неладное. Последствия этого... даже представить страшно. Если она умрёт — одной опасностью станет меньше...

Ли Юнь внимательно посмотрела на рабыню. Та, худенькая и слабая, стояла на коленях, трепеща от страха; исчез малейший намёк на бойкую и шумную энергичность, которую она излучала прежде. Ей было всего двенадцать или тринадцать лет — самый расцвет юности. Девушка отвела взгляд и небрежно сказала:

— Пока справляется. Оставь её.

Служанка, не ожидавшая такого, тут же подняла голову и с недоверием уставилась на Ли Юнь. В её помертвевшем взгляде промелькнул слабый свет надежды.

— Она всего лишь ничтожная слуга. Я могу выбрать восемь или десять служанок своего двора, которые непременно будут тебе подчиняться. Лучше иметь слуг, способных держать язык за зубами, иначе у тебя могут возникнуть проблемы, — небрежно предложил четвёртый принц.

Услышав его слова, Ли Юнь поняла, что он давно был здесь и прятался за скалой. Иначе зачем ему говорить это? Неужели он слышал всё, что сказала та девчонка? Маленькая служанка дерзко обсуждает наследного принца... Разве это не повод попасть в беду?

Рабыня тут же снова уткнулась в землю, дрожа всем телом. Она не осмеливалась больше поднять голову, и яростно забилась в поклонах.

— Достаточно. Как я смогу выйти с тобой в люди, если твоё лицо будет изуродовано? Встань! Найди, где можно перевязать рану, а потом возвращайся в сад за мной, — проигнорировав слова четвёртого принца, Ли Юнь махнула рукой.

По крайней мере, она оставила ей жизнь. Хватит ума — промолчит. Даже если поймёт, что девушка уже не та «госпожа», что прежде, возможно, поможет. Или хотя бы не выдаст...

— Благодарю госпожу за пощаду. Рабыня больше никогда не осмелится. — Хотя она перестала кланяться, встать всё же не решилась, явно опасаясь принца.

— Сестрица Юэ, с каких это пор ты стала такой великодушной? Сколько раз ты уже меняла своих служанок — неужто эта так тебе дорога? — молодой человек остановился и вопросительно посмотрел на Ли Юнь.

— Почему ты так много говоришь? Она всего лишь моя слуга, и я могу распоряжаться её жизнью так, как считаю нужным. Так что убивать её или нет — не твое дело. Мы в сад идем или как? Если нет, то я возвращаюсь домой, а то, смотрю, моя служанка тебе глаза мозолит, — воспользовавшись возможностью, Ли Юнь раздражённо прикрикнула на четвёртого принца.

Она была умной женщиной. Слова этих двоих дали ей понять, что владелица тела была высокомерной, часто смотрела на других свысока и редко подвергалась издевательствам. В противном случае служанка не стала бы так злиться из-за того, что кто-то её толкнул. А принц, какими бы ни были его намерения, тоже раз за разом твердил: «кто посмел обидеть сестрицу Юэ?». Ли Юнь решила рискнуть, чтобы посмотреть, как он отреагирует, если она на него накричит.

— Мне, было, показалось, что ты изменилась, но ты все так же своевольна! — Четвёртый принц даже не обиделся. Наоборот, его улыбка стала ещё искренней. — Вот и хорошо. А то я уже переживать начал — не слишком ли сильно ты головой стукнулась? Это всего лишь служанка. Думаешь, мне есть до неё дело? Просто боялся, как бы ты сама из-за неё в беду не попала.

«Даже крику обрадовался? Что за убожество…» — мысленно выругалась девушка, одновременно чувствуя облегчение. Значит, угадала. Её взгляд скользнул к девочке. Та тут же встрепенулась, вскочила и с поклоном отошла, освобождая им дорогу.

Принц больше не сказал ни слова и, продолжая держать Ли Юнь за руку, неторопливо свернул за искусственную скалу. Перед ними простирались несколько пересекающихся дорожек, вымощенных белым нефритом. Он направил её по самой правой тропинке.

Ли Юнь предпочла не говорить ни слова. Её лицо стало холодным и недовольным. Если он считает, что такой она и должна быть — пусть будет так.

Прошло некоторое время. Вдруг навстречу им с другой стороны торопливо выбежала пожилая женщина в одеянии дворцовой служанки. Увидев девушку, она обрадовалось, но, заметив четвёртого принца, слегка напряглась. Быстро подавив эмоции, она поспешила их поприветствовать:

— Эта старая слуга приветствует четвёртого принца и госпожу Цяньюэ. Её Величество императрица обеспокоена, что госпожа до сих пор не прибыла в Сад Тихого Созерцания, и послала меня её найти.

Ли Юнь не знала, что ответить, поэтому промолчала. Четвёртый принц добродушно улыбнулся и сказал:

— Похоже, мама любит свою племянницу больше, чем сына, раз даже приказала тёте Сунь найти сестру Юэ. Разве она не заметила, что и меня там нет? Почему она не послала кого-нибудь за мной?

— Ваше Высочество четвёртый принц ошибается. Её Величество ещё утром приказала отыскать вас, только слуги вас нигде не нашли. А вот о госпоже Цяньюэ было доподлинно известно, что она давно во дворце, но в сад так и не пришла. Вот и послали меня — мало ли, что могло случиться, — выпрямилась и спокойно ответила тётя Сунь.

— Вот как. Значит, я сам виноват, оговорил матушку. Как удачно — я как раз только что встретил сестрицу Юэ. Мы сейчас же отправимся в сад. А вы ступайте вперёд и доложите, — с лёгкостью отдал распоряжение четвёртый принц.

— Слушаюсь! — тётя Сунь ещё раз взглянула на Ли Юнь, развернулась и быстро зашагала назад.

Принц, будто не торопясь вовсе, снова повёл Ли Юнь вперёд, не выпуская её руки.

А она, тем временем, переваривала полученные сведения: тело принадлежало племяннице Императрицы. Судя по взгляду тёти Сунь, ей стоит держаться осторожно. Она решительно дёрнула рукой, пытаясь вырваться из хватки четвёртого принца, но тот только крепче сжал её запястье. Ли Юнь злобно зыркнула на него, но юноша сделал вид, что ничего не заметил. Она вздохнула: раз уж все всё и так видели, поздно отыгрывать назад.

Они прошли два коридора, и вокруг постепенно становилось всё больше снующей туда-сюда дворцовой прислуги — кто с подносами фруктов, кто с чашами воды. Замечая, как четвёртый принц держит Ли Юнь за руку, все встречные исподтишка переглядывались — с удивлением, сомнением, тайным испугом — но каждый поспешно отвешивал низкий поклон.

У Ли Юнь не было времени заботится о том, как странно они выглядят со стороны. Всё её внимание было приковано к представшей перед ней картине. Вдали раскинулось огромное озеро с бирюзовой водой — оно было, по крайней мере, вдвое больше того «озера», у которого она очнулась. Теперь-то стало ясно: то был просто пруд.

В самом центре возвышался живописный павильон с пристройками. Там уже собрались люди: кто сидел, кто стоял, кто прогуливался. Яркие одежды, тонкие силуэты мужчин и женщин. Разглядеть лица было невозможно, но по дорогим нарядам понятно — компания не простая. Вероятно, именно это и было тем самым поэтическим собранием в Саду Тихого Созерцания.

Пока она осматривалась, четвёртый принц внезапно обнял её за талию. Не успела Ли Юнь опомниться, как он, не наступая ни на одну плиту моста, словно стрекоза, легко скользнул по водной глади, унося её с собой прямо к павильону на островке.

У Ли Юнь перехватило дыхание. Головокружение ещё не успело подступить, как её ноги уже коснулись земли. Эффектная сцена все еще стояла у нее перед глазами. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять — они только что действительно «прошли по воде». Вот она — легендарная походка по воде, «искусство лёгкости»… Значит, такой навык и впрямь существует…

Придя в себя, она повернулась и злобно посмотрела на четвёртого принца:

— Хоть бы предупредил! Убить меня решил?

Юноша озорно усмехнулся и с явной гордостью произнёс:

— Как я могу напугать сестренку Юэ? Твой цигун не хуже моего! Я только освоил эту технику и хотел поделиться этим с тобой.

Ли Юнь была рада услышать, что и она может использовать цигун, но лицом этого не выдала — только фыркнула:

— Кто знает, какую очередную глупость ты затеял. Надоел уже со своими шуточками.

— Какая несправедливость! Кого-кого, а сестрицу Юэ я никогда не смею дразнить, — притворно запротестовал принц, и при этом даже не убрал руку с её талии. Он действовал так, словно подобный интимный жест — норма.

Ли Юнь едва заметно нахмурилась. Она уже чувствовала десятки взглядов, устремлённых на них. Поняв, что вырываться будет подозрительно, она изобразила ещё большее раздражение на лице.

В конце концов, он держит незамужнюю девушку. В такие времена подобная близость с мужчиной, да ещё и публично — позор. И он точно об этом знает, значит, всё делает намеренно.

И действительно, стоило ему договорить, как с почетного места в павильоне раздался легкий кашель, следом за которым прозвучал мягкий, но укоризненный женский голос:

— Юй'эр, ты совсем распоясался. Немедленно отпусти свою сестру Юэ. Видишь, как ты её напугал?

— Матушка, вы же знаете: у сестрицы Юэ храбрости на десятерых. Кто её вообще может напугать? Вы просто неравнодушны к ней и обвиняете своего сына, — смеясь, ответил принц, наконец медленно отпуская Ли Юнь. И добавил, многозначительно глянув в сторону фигуры, сидящей слева от Императрицы: — Хотя сегодня сестрёнка Юэ и вправду перепугалась. Я впервые увидел, как её обидели настолько, что она спряталась одна в павильоне у пруда с утками-мандаринками, не осмеливаясь идти в сад…

Ли Юнь насторожилась и проследила за его взглядом.

Там сидел молодой человек лет двадцати с небольшим. На нём была одежда благородного золотисто-жёлтого цвета — единственный наряд, способный поспорить с красным платьем самой Императрицы. Ли Юнь коротко взглянула на него и сразу же отвела глаза.

Вот он — тот, кого все называют “наследный принц”. Сегодня его имя звучало бесчисленное множество раз.