Однажды мой отец сказал: «Существует три типа боли: физическая, эмоциональная и душевная. Нужно знать и понимать, какие страдания может испытывать человек. Глуп тот, кто считает, что применяемое к человеку страдание никогда не коснётся того, кто его приносит». Его слова прочно отложились в моей голове, они легли во основу моей совести и моего мышления. став личной философией и стилем мышления.

Верно, ясно помню: говоря это, он нежно поглаживал меня по голове. В этом небольшом, бесхитростном действии я ощущала тепло и ласку, — и я уверена... оно полнилнилось заботой и любовью. Раз эти мысли были подкреплены теплом — следовательно, они в себе его несли. Именно поэтому... когда моё сердце наполнялась болью, я согревала его мыслями отца. Его заветы, наставления, советы, поучения — они нередко спасали мою душу. И это ещё больше убеждало меня в том, что я должна им постоянно, непоколебимо и неизменно следовать.

«Только жертвуя собой, можно добиться счастья ближнего​​​​​​»

Именно поэтому, когда моя совесть и личные чувства вступали в болезненную схватку, победа совести была лишь вопросом времени.

— Айри, ты чёртова лицемерка, я тебя терпеть не могу!

Рык, призванный из самой души.

Помню, как воротник плотно сжимал моё горло. Дышать становилось тяжело, а разум мутнел, как если бы человека охватил страх перед неудачей. Я стояла и смотрела куда угодно, но не на силуэт стоящий рядом и обжигающе глядящий мне в глаза. Стояла с видом безмерного спокойствия и разочарования самой собой.

«Почему она меня так назвала? Почему она так злиться? Я ведь всё делала правильно, всё делала по совести! Так почему?! Почему я оказалась в такой ситуации?! Я была не права? Я заблуждалась? А если да, то поведайте же, в чём?» — это те вопросы, ответы на которые я ищу и по сей день.

Вскоре мы переехали, и я поступила в старшую школу. Верно, это произошло совсем недавно, не больше двух месяцев назад.

Я надеялась и верила, что смогу найти ответы на свои вопросы здесь.

Да, именно здесь...

Мой взор пал на розовую аллею, ведущую к образовательному учреждению под названием «Старшая школа Сакурай».

— Фух-фух… Господи-Боже, едва успела!.. А-ах...

Это всё из-за того котёнка! Блин, как можно было так забраться на дерево, чтобы потом невозможно было слезть?! Не понимаю… Он меня ещё и поцарапал!.. Да и ещё те милые девочки, которые меня благодарили... Я совсем потеряла счёт времени!

Верно, в день церемонии поступления я едва ли успела на саму церемонию. Если бы пришла получасом раньше, то, вероятно, смогла бы с кем-нибудь познакомиться в классе и найти друзей, однако этому не суждено было сбыться.

Что ж, тогда обязательно подружусь с кем-нибудь потом! Не велика проблема!

Впопыхах я заняла место в актовом зале и наблюдала за выступлением студсовета, директора и лучших учеников на первом году обучения. Я была впечатлена их красотой и элегантностью. Разумеется, церемония мало чем отличалось от средней школы, за исключением большого количества отличной друг от друга формы. Например, члены Студсовета имели белые пиджаки, члены Дисциплинарного комитета — коричневые, члены Школьного парламента — синие, а другие ученики, независимо от клубной деятельности, носили чёрную форму. Это меня очень сильно удивило.

Однако клубная деятельность — это не тот род деятельности, который можно отнести ко мне: я не очень хороша в спорте, но если в школе есть клуб кулинарии или вязания, то я смогу показать свои таланты. Когда я жила в деревне, я нередко гостила у бабушки дома, так что она обучила меня многим бытовым вещам и мудростям.

Спасибо тебе, бабуля! Я очень тебя люблю! Я докажу, что не зря столькому всему научилась!

Сразу после церемонии, не мешкая, я направилась в класс вместе со своими одноклассниками. Однако едва прибыв на место, я поняла, что оставила свою сумку в актовом зале. Беда не приходит одна, не так ли?

Я пулей выскочила из кабинета, с грохотом воскликнув: «А-а-а!.. Моя сумка!​​​​​​». Уверена, все смеялись, видя эту забавную картину, — я это ясно слышала.

Айри, ты растяпа! Легкомысленная растяпа!

Именно тогда я впервые увидела его…

— Ай-ай-ай, как больно… — болезненно потирая нос, прошипела я, врезавшись в кого-то.

…Такеши Юто-куна.

Как раз ему было предначертано стать ключом к ответам на мои вопросы. Стать учителем, несущим просвещение моему незрелому уму. За два года старшей школы он займёт самое важное и, бесспорно, неоценимое место в моей жизни. Место, равное самой жизни.

Кто этот молодой человек?

Человеку, испытавшему так много боли; человеку, что уберёг меня от боли; человеку, которого мне не забыть, я посвящаю следующее:

— Спасибо тебе за всё, Такеши Юто-кун…