- Тетушка, я уже договорился с товарищем Дон. Когда я буду возвращаться домой сегодня, я подыщу подходящий день и навещу ваш дом, чтобы обсудить брак.

Чэнь Гуйсян и Чжао Цзюхуа, обеспокоенные тем, что эти двое не смогут поговорить, были потрясены теми словами, что услышали от Чжао Дунлиня, едва они вошли в комнату.

- Вы... пришли к соглашению?

У Чэнь Гуйсян было немного сложное настроение. Согласно здравому смыслу, ей следовало радоваться. Она с нетерпением ждала того дня, когда ее разведенная дочь найдет мужа по своему вкусу.

Этот Чжао Дунлин должен оказаться хорошим человеком. У него была работа, а его характер хорош. По сравнению с семьей Лу - это было как небо и земля. Но, когда она подумала о том, что развитие их отношений шло слишком быстро, она немного растерялась.

Ей казалось, что какая-то часть ее сердца опустела, но Чэнь Гуйсян быстро привела мысли в порядок. Кому есть какое-то дело до того, быстро или медленно на данном этапе развиваются их отношения? Даже если бы свадьба была назначена на завтра, ей следовало с улыбкой подвести свою дочь к венцу.

По дороге домой Чэнь Гуйсян, выпившая слишком много вина, пошатывалась, Дон Цзяхуэй следовала за ней. Чэнь Гуйсян внезапно остановилась. Дон Цзяхуэй не обратила на это внимания и врезалась носом матери в спину.

- Мама, почему ты вдруг встала посреди дороги?

Дон Цзяхуэй прикрыла нос. В глазах Чэнь Гуйсян стояли слезы.

Она осмотрела дочь , у которой были бледная кожа и блестящие глаза. Она не смотрела так же свирепо, как когда таращилась на того, другого, скорее, ее глаза соблазняли. Неудивительно, что секретарю Чжао она понравилась.

Чэнь Гуйсян вздохнула, и в ее сердце рассеялось малейшее нежелание. Как бы там ни было, ее дочь выходит замуж во второй раз. Если посмотреть на секретаря Чжао, все посчитали бы, что она повысила свой статус. Те, кто сидит на казенных харчах, сейчас очень популярны, не говоря уже о том, что секретарь Чжао был более чем на десять лет старше ее дочери. Даже некоторые, кому было за двадцать, бросались к его порогу, чтобы стать мачехой для его детей.

- Думаю, ты слишком чувствительная и застенчивая, чтобы общаться. Я не ожидала, что ты сама ему ответишь.

Дон Цзяхуэй только вернулась. Она боялась, что Чэнь Гуйсян будет расстроена из-за того, что сегодняшнее свидание вслепую прошло плохо.

Она подошла и обняла Чэнь Гуйсян, милым голосом объясняя:

- Мама, разве я тебя не послушалась? Ты сказала, что у секретаря Чжао очень хорошие условия. Упустив удачу однажды, во второй раз ее не встретишь. Он сам спросил меня. Разве я могла притворяться и отвечать ему, что мне не нравится? Что, если бы из-за этого он перестал искать встреч со мной? Когда настал бы такой момент, ты обвинила бы меня в этом.

Губы Чэнь Гуйсян изогнулись. Как бы то ни было, она заметила, что ее дочь, не охотница до болтовни, словно горлянка с зашитым ртом, на самом деле была машиной, продолжавшей издавать звуки «тра-та-та», когда к ней правда обращались.

- Я боялась, что ты не выкажешь достаточно своего достоинства, раз так быстро согласилась. Когда девушка ходит на свидание вслепую, не проверив ничего, прежде чем согласиться? Ты неплоха! Я и твоя сестра Цзюхуа только вышли на минутку, а ты сама на все согласилась. Это правда нечто.

Вот в чем было противоречие материнской роли. Если она не могла отыскать подходящего жениха, она волновалась. Ей хотелось собрать дочь и отослать ее. Но, когда она нашла подходящего, то стала надеяться, что дочь сможет стать более сдержанной. Она должна была дать мужчине показать свою искренность.

Как могла Дон Цзяхуэй не понимать, о чем размышляет Чэнь Гуйсян? Она взяла ту за руку и сказала, усмехнувшись:

- Мама, не беспокойся, секретарь Чжао вышел из армии. У него есть свои принципы в ведении дел, и он сдержит свое слово.

Прямые черты лица Чжао Дунлиня и его твердый взгляд внушали большое доверие.

Чэнь Гуйсян не могла не скривить губы снова. Восемь иероглифов еще не списаны со счета, и ее дочь болтала о секретаре Чжао. Как она могла быть так уверена, глупышка? Такая искренняя, она должна была встретить хорошего человека.

Вечером Чжао Дунлин рассказал семье за ужином о женитьбе. Вся семья удивилась настолько, что их палочки для еды посыпались на стол. Кто мог бы подумать, что Чжао Дунлин сам втихую найдет себе жену? Он раньше с этим не спешил.

- Семейство Дон из деревни Даю? Младшая дочь из семьи Дон Чанфу?

Хотя они и жили в разных деревнях, все в коммуне были родственниками и более-менее знали друг друга. Когда Чжао Дунлин рассказал им о дочери семьи Дон из деревни Даю, Чжан Цяо-эр сначала подумала о Дон Сяочжуань, дочери из семьи Дон Чанфу.

Дон Чанфу и Дон Чангуй были близкими друг другу братьями. Дон Сяочжуань была кузиной Дон Цзяхуэй. В этом году ей исполнялось двадцать, она была на год старше Дон Цзяхуэй и, так как родители ее разбаловали, с семнадцати-восемнадцати лет, поговаривали, она крутила хвостом, но так еще и не нашла подходящего мужчину. Вот почему у нее не было никого в ее двадцать лет.

Чжан Цяо-эр никогда раньше не встречалась с Дон Сяочжуань. Подумав о том, что суждение сына не может быть дурным, она решила найти причину отправиться в деревню Даю и посмотреть на эту девушку. Ей хотелось увидеть, что заставило ее дубинноголового сына самому поднять вопрос о браке.

Кто мог знать, что произошло, когда Чан Цяо-эр только выстроила про себя планы, а Чжао Дунлин опроверг ее догадки?

- Нет, это дочь из семьи дядюшки Чангуя.

- Что?

Палочки для еды на этот раз не упали, Чжан Цяо-эр просто хлопнула ими по обеденному столу.

- Семья Чангуя? Говорю тебе, что не согласна! В семействе Чангуя есть только одна дочь, и что более того, она развелась год назад, их связь вызвала переполох в коммуне! Если ты действительно хочешь на ней жениться, говорю тебе, всю нашу семью будут обсуждать! Ты не думаешь о том, насколько это неловко? Ну а я думаю, что это плохо!

Когда Чжан Цяо-эр сказала так, оставшиеся члены семьи Чжао взглянули на Чжао Дунлиня и подумали, что Чжан Цяо-эр допустила ошибку. Как мог их сын (брат) выбрать разведенную женщину? Что же мог знать, что Чжао Дунлин не только не станет отпираться, но и признает это?

Чжэн Юйфэн и ее муж, Чжао Дунхэ, переглянулись. Поскольку они были женаты, они могли примерно догадаться о мыслях друг друга. Оба были потрясены, но по-разному.

- Скажи мне. Кругом столько незамужних девушек, а ты хочешь взять в жены разведенную, порченый товар? Ты выжил из ума, или тебе прищемило голову дверью?

Чжао Дунлин знал, что реакция матери будет бурной, вот почему он не поговорил с матерью заранее. Если бы он сказал об этом раньше, он вообще не смог бы встретиться с Цзяхуэй вслепую, его мать испортила бы это.

- Мама, неправильно с твоей стороны говорить такое. Разумно заметить, что и я разведен. Разве неплохо было бы найти разведенную жену? Между нами не такая уж большая разница. Никого не будут недолюбливать. Почему тебя устраивает, что я разведен? Но когда речь заходит о разведенной женщине, она становится порченым товаром?

Чжан Цяо-эр напрягла шею и прорычала:

- Что? Ты еще мне лекции читать будешь? Разве мужчины и женщины одинаковы? Мужчина десятки лет назад мог иметь трех жен и четырех наложниц, разве ты не знаешь, почему она разведена? Что толку жениться на женщине, которая не может родить? Почему она никого не нашла с тех пор, как развелась, прошло полгода? Все в том, что у других ум яснее, чем у тебя, не делай таких неблагодарных вещей. Ты торопишься в своей готовности творить добро. Ты все еще член партии и деревенский партийный секретарь. Когда о тебе услышат, над тобой будут потешаться так, что можно будет увидеть передние зубы!

Чем больше Чжан Цяо-эр говорила, чем сильнее горячилась, Чжао Дунлин тоже отложил палочки, которые держал в руке. Когда он невозмутимо посмотрел на мать, его лицо было серьезным. Он воспользовался моментом в длительной беседе с армейским инструктором.

Для него, раз он решил, то должен это сделать. Нет таких гор, которые нельзя покорить, и врагов, которых нельзя повергнуть.

- Мама, ты мыслишь неправильно. Прежде всего, наш великий лидер, председатель М, сказал, что мужчины и женщины равны. Так что ты не можешь говорить, будто мужчины отличаются от женщин. Во-вторых, я женюсь на ней не ради детей. У меня уже есть Хайдан и Инбао. Я буду заботиться о них обоих. Мне не нужны еще дети.

В те времена не существовало семейного планирования, и было более десятка больших семей. Хотя условия существования были тяжкими, и многие семьи боролись за еду и одежду, вообще считалось, что «чем больше народу, тем больше силы».

Когда рождался ребенок, нормально было иметь еду и одежду. Когда у родителей не было времени заботиться о ребенке, это становилось ответственность старшего брата или сестры. В деревне половина старших детей в семье часто попадалась на глаза другим с младшим. Это была, так называемая «ранняя ответственность, которую бедные дети берут за семью».

От всего сердца Чжао Дунлин не желал своим детям такой судьбы. Он вступил в армию солдатом, будучи подростком, и благодаря усердию ему повезло, чтобы стать ключевым учеником для армейского руководства и получить в армии высшее образование.

Он читал военные труды, но он не знал известных на родине и за границей произведений. Его более чем десятилетняя военная карьера превратила его в человека со стальной волей и совершенным логическим мышлением. Он верил, что слабость человеческой натуры неизбежна. Сложно было встретить мачеху, которая считала бы пасынка и падчерицу за родных детей, в этом мире, особенно когда у нее на руках был собственный ребенок.

Люди избирательно относятся к другим хорошо. Не было никаких сомнений в том, что, когда встает выбор между родным ребенком и чужим, выбирали бы своих детей. Легко сказать, что между ними не было беспристрастия.

Он влюбился в Дон Цзяхуэй, и ему все равно, разведена ли она. Он влюбился в эту женщину. Достаточно было верить, что она хорошо будет относиться к Хайдану и Инбао. Что же до ее неспособности иметь детей, то он вовсе не расценивал это, как недостаток.

- Мама, просто выслушай меня разок. Я выбрал Цзяхуэй ради блага нашей семьи. Прежде я послушал тебя и выбрал Ван Мэй. И что в итоге?

Итогом стал развод с Ван Мэй. Она пыталась найти способ вернуться в город, по которому тосковала. Она сказала, что ей все равно на двоих детей. Он сказал хоть слово? Он ничего не сказал и не хотел поднимать эту тему снова.

Чжан Цяо-эр не знала об этом. Она смирила свой гнев, услышав слова сына.

Этот случай был занозой в ее сердце. Вот тут-то ей и стало жаль сына.

Сначала Ван Мэй правда нравилось быть с ее сыном, Дунлинем, и это мать выбрала ее.