Сердца некоторых, особо чувствительных дворян смягчились от жалобных криков Рашты, но большинство не обратило внимания.

Двое рыцарей отпустили её, как только кровь была взята. Рашта пошатнулась, после чего начала плакать и оттолкнула рыцарей. Но это не ослабило её гнев, из-за чего она сжала руки в кулаки и ударила рыцарей, которые плохо с ней обращались.

Так как она все ещё оставалась императрицей Восточной империи, рыцари принимали удары без сопротивления, ведь Совешу не отдавал никаких особых приказов, но их лица мрачнели с каждым ударом, а некоторые сообразительные вельможи прищёлкивали языком. Они понимали, что в будущем, если Рашта разведётся или будет смещена со своего поста, то именно эти рыцари будут с ней рядом. Глупо было делать их своими врагами.

— Поторопитесь.

Как только раздался строгий приказ Совешу, Алана подняли и притащили к постаменту.

Рашта перестала бить рыцарей.

Отношение к Алану стало ещё более жёстким, чем раньше, даже смотреть на это было тяжело. Как только рыцари дотащили его до постамента, они с силой вытянули его руку и без колебаний разрезали кинжалом центр ладони.

— ААА! — Алан закричал от боли; очень много крови вылилось в тарелку.

— Не нужно так много. — Священник, дрожа всем телом, капнул немного крови принцессы, добытую ранее специальным инструментом, и смешал её с прозрачной жидкостью из храма.

Как и раньше, она запузырилась. Но на сей раз кровь полностью очистилась.

— Принцесса дочь этого мужчины. Принцесса его дочь, Ваше Величество!

После оглашения результатов священником, ропот внезапно стал ещё громче.

Совешу почувствовал, как по его щекам потекли слезы, и провёл руками по глазам. Удивлённые слезам императора присутствующие пожалели Совешу, который был обманут Аланом и Раштой.

— Нет, это неправда, Ваше Величество! Мне противно даже видеть лицо этого человека. Как принцесса может быть дочерью такого отвратительного человека?! — безумно закричала Рашта и опрокинула всё, что стояло на постаменте. — Я бы ни за что не родила бы ребёнка от такого человека, когда Ваше Величество было с мной! Ваше Величество, принцесса ваша дочь! Ваша единственная дочь!

Рашта кричала в отчаянии, но присутствующие дворяне считали её только более жалкой.

— Неважно, насколько сложная ситуация сложилась, как смеет она обращаться к императору в таком тоне?

— Это неуважительно.

— Даже если она надела дорогие вещи и села на трон императрицы, это никогда не изменит кровь, текущую в её жилах.

Присутствующие презирали Рашту за то, что она неуважительно обращалась к императору. Джонсон смеялся в отдалении от всех и писал статью. Что произойдет, когда всем станет известно, что история Рашты — всего лишь песочный замок, построенный на лжи?.. На лице Джонсона появилась злая ухмылка.

Люди любят героев, но в то же время они в тайне им завидуют. Герой с высоким рейтингом одобрения не имел особых проблем, но и поддерживать этот рейтинг было достаточно сложно.

Даже императрицу Навье, отличающуюся безупречностью, критиковали за её холодное, словно сталь, и бесчеловечное поведение.

Текущий рейтинг одобрения Рашты был намного ниже того уровня. Из-за скандалов, в которые она была вовлечена, её рейтинг падал день ото дня.

Простолюдины возлагали большие надежды на Рашту и даже почитали её как свою представительницу. Несмотря на её происхождение, они ожидали, что Рашта будет куда лучше императрицы Навье и сохранит их гордость.

Но поскольку она не оправдала надежд и о ней возникло всё больше дурных слухов, слишком большие ожидания превратились в горькое чувство предательства, которое усилило критику в её сторону.

Если Рашта падёт на фоне всего этого, то те кто, в тайне ей завидовал, насладятся этим сполна, так как смогут в открытую демонстрировать свою неприязнь, а те, кто искренне поддерживал и ценил её, возлагали на неё свои надежды и испытывали к ней привязанность, станут люто её ненавидеть.

Сам Джонсон был примером такого человека, который испытывал привязанность к Раште, и его чувства сменились на ненависть, в основном из-за исчезновения сестры. Чем больше он разочаровывался в Раште, тем больше стыдился того, что когда-то ей восхищался. Чтобы скрыть свой стыд, он ещё больше критиковал её в своих статьях.

— Ваше Величество, Ваше Величество, я действительно не имею никакого отношения к принцессе!

Алан схватил Совешу за рубашку, но тот безжалостно его оттолкнул. Рыцари стали пинать его, чтобы он больше не смел приближаться к императору. Алан застонал, обхватив руками своё избитое тело, но никому не было его жаль.

Совешу возненавидел его с такой силой, что хотел ему оторвать голову. Он был очень зол, потому что этот глупец не только унизил его, но и посмел назвать свою собственную дочь "принцессой".

Священник осматривался, ища инструменты, которые уронила Рашта.

В этот момент появился человек, который пришёл вовсе не для того, чтобы просто наблюдать.

— О. Результаты теста уже готовы?

Это был герцог Элги.

***

— Я удивился твоему внезапному появлению.

Встреча с принцессой Шарлоттой закончилась после того, как она сообщила мне ту неожиданную просьбу, и я вышла с мужем прогуляться по саду.

Хейнли смеялся, потирая грудную клетку. Как будто он всё ещё был поражен моим внезапным появлением.

Я бы не поступила так, если бы знала, что принцесса вовсе не имела в виду, будто она планирует стать наложницей. Поэтому я притворилась, что нахожусь в замешательстве, и спросила:

— Неужели ты так сильно удивился?

— Моя Королева, у тебя было очень злое выражение лица.

— Это…

— Кроме того, ты отвернулась сразу же, как увидела меня. И ты явно пыталась подавить свой гнев.

Это было правдой.

Но также это было небольшим недоразумением. Нет, это было серьёзным недоразумением. Я думала, что принцесса Шарлотта хочет стать наложницей Хейнли.

Именно поэтому я чувствовала такой стыд, что даже не могла поднять голову.

Особенно мне было жаль принцессу Шарлотту. Я радовалась, что постаралась и смогла улыбнуться перед ней.

Если бы я показала бы ей хоть немного своей холодной стороны, то, вероятно, сейчас бы сидела взаперти в своей комнате, не желая никого видеть.

— Просто…

— Да?

— Я была немного в замешательстве, — ответила я слабым и тихим голосом.

Хотя я неправильно оценила ситуацию из-за сира Юнима, я всё ещё чувствовала боль в груди при воспоминании о том, что произошло.

Одна только мысль о том, что у Хейнли может быть наложница, причиняла мне боль и разбивала сердце.

— Моя Королева…

Я решила для себя не принимать любовь Хейнли полностью, не влюбляться в него так сильно, чтобы я могла уйти, даже если он причинит мне боль.

Однако я не подозревала, как глубоко он проник в моё сердце.

Когда я узнала, что он может превращаться в птицу, то осознала, что этот человек сможет легко пробить мою защиту. И действительно, в какой то момент ему удалось проникнуть в моё сердце.

Заметил ли он, что я чувствую?

— Моя Королева, — Хейнли тихо позвал меня, взял мою руку в свои и, притянув её к своей груди, сказал: — Ты можешь быть спокойна. Я никогда не допущу того, чтобы мой брат Кошар женился на той, на ком он не хотел бы. Я бы ни за что не стал давить на него, чтобы заключить политический брак, так что тебе не стоит об этом беспокоиться.

Ах. Я совсем об этом забыла!

— Ты не очень-то проницателен.

— Что?

Пока я разговаривала с принцессой Шарлоттой, Хейнли подошёл с очень серьёзным выражением лица, практически прервав тем самым наш разговор. Теперь, после этих слов, сказанных Хейнли, выходило, что он так спешил ко мне, поскольку боялся, что я буду оскорблена просьбой принцессы Шарлотты выйти замуж за моего брата.

— Я, конечно, не хочу хвастаться, но я очень проницательный, моя Королева.

— Если тебе это кто-то сказал, то стоит усомниться в его словах в будущем.

— Моя Королева, даже ты однажды мне сказала, что я проницателен.

— …Я исключение. Всегда.

— Конечно. Моя Королева исключительная. Всегда.

— Я исключение, потому что ты меня любишь.

— Это правда.

— Ты тоже для меня исключительный.

— Правда?

— Ты исключение, потому что…

Я не договорила последние слова и повернула голову в сторону. И хотя смотрела в другом направлении, я почувствовала, как Хейнли вздрогнул, потому что он всё ещё держал мою руку у себя на груди.

Когда я снова посмотрела на него, его фиолетовые глаза были широко раскрыты и в них читалось замешательство.

— Моя Королева, мгновение назад…

— Мгновение назад?

— Моя Королева. Что ты хотела сказать мгновение назад?

— Разве не ты говорил, какой ты проницательный? Если это правда, то ты уже должен был понять сам.

— Я догадываюсь, но я хочу услышать это от тебя.

— Я спрошу моего брата, что он думает о просьбе принцессы Шарлотты.

— Нет. Почему ты вдруг меняешь тему, моя Королева?

— Я люблю тебя.

— Моя Королева, не придавай этому такого большого значения…

Хейнли внезапно замер, не в силах даже закончить фразу. Он поднял руку и закрыл свою челюсть. Муж смотрел на меня со странным выражением лица, не в силах ни засмеяться, ни заплакать.