Они молча смотрели на Со Юхуэй, которая попросту застыла, и на Сеола Джиху, который не мог закрыть глаза.

— Где он?

Вдруг тишину нарушил холодный голос.

Успешно уничтожив все гнезда, Звезда Алчности прибыл с помощью телепортации.

— Здесь должен быть доблестный Воин.

Присутствующие просто оглянулись на него, не отвечая на вопрос.

Он был не из тех людей, которые не умеют читать атмосферу. Заметив тяжелую тишину, он тихо шагнул вперед.

К Сеолу Джиху.

Но когда он увидел, в каком состоянии был юноша, Звезда Алчности нахмурил брови.

— Это… намного хуже, чем я думал.

Даже если исключить всё остальное, от одного взгляда на трещины на его коже, по спине Палача побежали мурашки. Он как будто смотрел на когда-то богатые поля, ставшие бесплодными от долгой засухи.

'Стоп.'

Внимательно изучив состояние Сеола Джиху, его брови взметнулись вверх.

'Это следы Пробужденных Навыков…?'

По мощной энергии, которую он ощущал, можно было сказать, что юноша использовал технику высокого класса. Встав на колени рядом с Сеолом Джиху, Палач Аваритии схватил юношу за руку.

В тот момент, когда он осторожно влил немного маны…

— Укх!

Его глаза распахнулись.

— Уаааааа!

Он, отдернув руки назад, вдруг закричал от ужаса, потерял равновесие и упал на задницу.

— Ууугх! Уоуууу…

Его даже вырвало. Вскоре он схватил свою дрожащую руку, а затем уставился на Сеола Джиху, как будто смотрел на монстра.

Палач Аваритии был кем-то на вершине пути Волшебника. Естественно, он был очень чувствителен, когда дело касалось маны.

Он попытался проверить внутреннее состояние юноши, но в итоге потерял дар речи от того, что почувствовал.

Просто смешав крошечную каплю маны с телом Сеола Джиху, ужасающая энергия яростно разбушевалась, ворвавшись в его тело и перетряхнув его внутренности.

— Да он сумасшедший!

Лицо тяжело дышавшего мужчины исказилось.

— Сколько Пробужденных Навыков он наложил вмес-…!?

Он внезапно остановился посреди предложения и недоверчиво уставился на свою дрожащую руку. Он сосредоточил свое внимание на энергии, которая безрассудно кружилась, как необузданная дикая лошадь.

Затем он, наконец, вздохнул и с силой выплюнул слова.

— Он даже изменил направление потока своей энергии…!

Он понимал, что сейчас не время и не место говорить о таком, но ему очень хотелось закричать.

Этот юноша был либо гением, либо полным дураком.

Как будто он занял деньги, не собираясь когда-либо возвращать. Он брал взаймы деньги отовсюду, растрачивал их сколько душе угодно и умер, когда пришло время возвращать их.

Что самое удивительное, эта аналогия Палача Аваритии попала в точку.

Во-первых, когда он использовал свои очки способностей, чтобы поднять свой показатель маны, баланс разума, тела и техники, над стабилизацией которого он так усердно работал, снова нарушился.

Кроме того, дисбаланс теперь был в несколько раз хуже, чем в прошлом.

В конце концов, Средний (Высокий) и Высокий (Высокий) даже нельзя поставить на одну шкалу.

Вдобавок, он насильно поднял сферу своего понимания с помощью Видения Будущего и использовал Уникальный Пробужденный Навык Ранкера, Берсерк.

Однако до этого момента все еще существовала «небольшая» вероятность того, что ситуация не выйдет из-под контроля. Он был всего в одном шаге от линии невозврата.

Причина, по которой он оказался в своем нынешнем состоянии, заключалась в том, что он полностью изменил поток Серег Фестины, Вспышки Грома и Молниеносного Шага.

Конечно, ему удалось довести Бессмертную Старательность до полумертвого состояния, но техника обратного потока ложилась такой большой нагрузкой на тело, что изменение даже одной техники обошлось ему огромной ценой.

Поскольку Сеол Джиху одновременно изменил направление потока трех энергий, его слабое тело никак не могло выдержать это насилие.

И это было еще не все» Когда он сражался с Командующим Армией, он полностью использовал безграничную энергию, хранящуюся в нем от драгоценной еды и лекарств. И, наконец, он использовал технику, которая резко подняла его уровень, используя свою жизнь в качестве залога.

В общем, он пересек линию невозврата с помощью техники обратного потока, а после этого побежал прямо на верную смерть.

Звезде Алчности едва удалось унять бушующую энергию, и он раз за разом сжимал и разжимал онемевшую руку.

У него были небольшие сомнения, когда он увидел, как Сеол Джиху сражается наравне с двумя Командующими Армией, но теперь он понял всю ситуацию.

С другой стороны, он теперь еще и понимал, почему все просто смотрели, и почему Со Юхуэй перестала его лечить.

Потому что Сеол Джиху в его нынешнем состоянии не мог быть излечен, даже если бы здесь было десять Со Юхуэй. На самом деле вполне вероятно, что тот, кто будет его лечить, подвергнется большому риску.

'Сложно.'

Исцеление юноши казалось невозможным, как бы он ни смотрел на это, поэтому выражение его лица поникло. Он посмотрел на Сеола Джиху с сожалением.

Ожесточенная война наконец подошла к концу.

Ходили слухи, что эта война станет концом человечества, но результат не мог более отличаться от всеобщих ожиданий.

Армия Паразитов, включая одну Гидру и десять Медуз, была уничтожена, а десять Гнезд, в том числе одно Гнездо высшего ранга и девять Гнезд среднего ранга, были уничтожены.

Хотя Вульгарное Целомудрие осталась невредимой, она потеряла большую часть своей армии.

То же самое было и с Неприглядным Смирением. Он был вынужден использовать Проявление Божественности, и его армия оказалась на грани уничтожения.

Все Носферат были убиты, и, прежде всего, погиб Бессмертная Старательность.

Командующий Первой армией Паразитов, чье имя было синонимом ужаса как для жителей Рая, так и для землян, теперь исчез. Это был беспрецедентный подвиг. Достижение, которое повлияет не только на человечество, но даже на Федерацию.

И хоть кровь бесчисленного количества людей объединилась, формируя реку крови, хоть это была слава, вырванная болью, страданием и шрамами, люди победили.

Это было поистине невероятное достижение, которое трудно было описать словами.

И именно это сделало его столь печальным.

Люди были на грани односторонней бойни, но ход войны изменился благодаря одному человеку. Поскольку Палач Аваритии лично был свидетелем подвигов этого человека, он не мог не сожалеть.

Если бы этот юноша не зажег себя в этой войне, если бы он оставил хоть немного места для выживания, если бы он каким-то образом нашел способ жить... сколько бы он смог сделать для Рая?

— Так жаль…

Палач Аваритии глубоко вздохнул и меланхолично поднял голову.

— Как раз тогда, когда я думал, что весна наконец пришла в Рай.

Глядя на небо, он тихо пробормотал.

Одна из его Слуг, которая знал, что ему нравятся метафоры, сразу поняла его и пожала плечами.

— Она пришла.

Она тихо пробормотала.

— Это была короткая весна… закончившаяся в тот же момент, когда началась.

Более подходящего выражения и быть не могло.

Тогда это случилось. Со Юхуэй, сидевшая как каменная статуя, вдруг начала действовать, словно зачарованная.

Подняв руку ввоздух, она вытащила большой стол и поставила его. Этот стол из белого мрамора, украшенный эффектными узорами, служил алтарем.

Увидев его, выражение удивления мелькнуло на лице Священной Императрицы, которая держала Сеола Джиху в своих объятиях. Она быстро встала и заговорила.

— Не надо.

Со Юхуэй не ответила. Она продолжала свою работу, как будто ничего не слышала.

— Мисс Со Юхуэй, я думаю, что лучше-…

Как только Священная Императрица собиралась остановить ее, Со Юхуэй с силой оттолкнула ее.

Глаза отброшенной Священной Императрицы расширились. Обычно это было бы невозможно, но она тоже была измотана долгой, затянувшейся борьбой.

— М-мисс Со Юхуэй?

— Не смейте останавливать меня.

Когда Со Юхуэй прямо сказала ей об этом, Священная Императрица сделала ошеломленное лицо.

— Ч-что ты сказала?

— Он больше не твоя забота.

Когда Со Юхуэй холодно пробормотала эту фразу, глаза Священной Императрицы гневно сузились.

Но, как будто это не ее забота, Со Юхуэй начала доставать предметы из своего внепространственного пространства и класть их на алтарь.

Волшебник, молча наблюдавший за происходящим, расширил глаза.

Каждое из аккуратно разложенных подношений на алтаре было уникальным, бесценным предметом.

Только тогда Исполнитель Аваритии смог догадаться, каковы были намерения Со Юхуэй.

— Я понимаю, что вы пытаетесь сделать, но я согласен со Священной Императрицей.

— …

— Исцеление его только продлит время его боли. Усыпите его или, если вы действительно хотите его оживить, сначала убейте его и используйте свое Божественное Желание…

Он не мог заставить себя закончить фразу: «То есть, если у него будет еще один шанс ожить». Это было потому, что Со Юхуэй обернулась и бросила на него яростный взгляд.

— У тебя все еще есть Божественное Желание?

— …Не шути так. Даже для Палача такая вещь как Божественное Желания…В любом случае, разве у тебя его нет?

— Нет, нету.

— Нету?

Со Юхуэй повернулась так, будто ей было лень отвечать.

Звезда Алчности закрыл рот, увидев, насколько эта Со Юхуэй отличалась от своей обычной личности.

Со Юхуэй жалобно посмотрела на юношу, который не двигался ни на дюйм. То, как он прислонился к скале, напомнило ей сцену из прошлого.

'И вновь…'

Прикусив губы так сильно, что они окрасились кровью, она задвигала руками еще быстрее.

В тот момент, когда она достала алтарь и подношения, стало ясно, что она пытается сделать.

С Уровня 1 до Уровня 4 Люксурия уделяла особое внимание и наделяла Жреца, который не принимал силу другого бога и шел исключительно путем исцеления, особой властью.

Хотя эффект будет отличаться в зависимости от ценности подношений, эта особая власть заключалась в способности использовать святое заклинание на уровень выше, чем их текущий уровень.

Закончив приготовления, Со Юхуэй встала на колени перед алтарем. Затем она поклонилась, согнув верхнюю часть тела, пока она не коснулась земли.

И вот, Звезда Похоти и Жрец с уникальным рангом 8-го уровня, Святая Атеры…

— О Люксурия.

…начала церемонию.

**

Апартаменты Донхын-22.

В комнате 802 с полудня до поздней ночи бесконечно раздавался детский плач.

[Мама! Мааааааам!]

Приблизительно шестилетний ребенок? Девочка, у которой распухло горло, плакала навзрыд.

[Сынхэ, прими лекарство. Ты ведь у нас хорошая девочка, да?]

А еще одна девочка в школьной форме утешала беспрестанно плачущего ребенка. Она выглядела немного измученной, и было ясно, что она сама еще ребенок.

[Нет! Нет! Я хочу увидеть маму! Я хочу увидеть маму! Уааааа!]

[Мама приедет к тебе, как только ты выздоровеешь. Ты поправишься намного быстрее, если примешь это лекарство.]

[Лгунья! Ты сказала это в прошлый раз, но она так и не пришла!]

[Н-нет, на этот раз я не вру.]

[Врушка! Унни — врунья!]

[Сынхэ.]

Более взрослая девочка потянулась, чтобы утешить малышку, но та сердито закричала и замахала руками.

Старшая нахмурилась и отклонилась назад.

[Ой!]

Из-за того, что маленькая девочка безрассудно вертелась, ее рука попала в нос старшей.

[Ах….]

Когда старшая девочка схватила себя за нос и опустила голову, мелкая увидела в этом возможность и начала бить и дергать старшую девочку за волосы.

[Сы-Сынхэ!]

Наконец, оторвав маленькую девочку от себя, старшая устало вздохнула.

Как долго они боролись? Старшая девочка моргнула, почувствовав синяки под глазами.

[Лекарство, прими лекарство… пожалуйста… Унни тоже тяжело….]

Подняв ложку с похожей на сироп жидкостью, она повторила те же самые слова, которые говорила, казалось, уже целую вечность.

Но, возможно, не обращая внимания на чувства старшей сестры, маленькая девочка снова взмахнула руками и оттолкнула руку сестры.

Ложка взлетела в воздух, разливая повсюду целебную жидкость.

[… Ю Сынхэ.]

Голос старшей девочки стал резким.

[Разве ты не хочешь, чтобы боль ушла?]

[Увааа! Уаааанг!]

[Выпей лекарство. Давай же.]

[Маааама, маам!]

Старшая девочка закрыла глаза. Глубоко вдохнув, чтобы успокоиться, она подняла ложку, помыла её и набрала еще сиропа. А затем сунула ее в рот сестре.

Не ровня силе старшей сестры, маленькая девочка неохотно держала ложку во рту. Но вскоре она открыла свой крошечный ротик и *птьфу* выплюнула содержимое. Сироп брызнул старшей прямо на лицо.

[Я ненавижу тебя, Унни! Уходи!]

В этот момент терпение старшей девочки достигло критическое отметки и лопнуло.

[Ю Сынхэ! Ты действительно собираешься вести себя так?]

Когда она повысила голос, испуганная маленькая девочка икнула. Вскоре она откинула голову назад и заплакала еще громче, чем раньше.

[Уаааааааа!]

Слезы навернулись на глаза старшей девочки, когда она увидела, как плачет ее младшая сестра.

[Что ты хочешь, чтобы я сделала!?]

В конце концов, она тоже начала истерику, не в силах сдержаться.

[Ты думаешь, я не хочу их видеть? Я тоже хочу увидеть маму и папу!]

Она в отчаянии закричала, не заботясь о том, чтобы вытереть сироп с лица.

Хотя она была старшей сестрой, она только недавно пошла в среднюю школу. Ей было всего 14 лет, но она была еще слишком молода, чтобы вынести бремя потери обоих родителей.

Сколько времени прошло? Младшая ревела до тех пор, пока не уснула, а старшая сидела в гостиной в оцепенении…

Из замка с паролем раздались гудки, и входная дверь осторожно открылась. Вошел молодой парень, одетый в ту же форму, что и девушка. В руке у него был белый полиэтиленовый пакет.

Мальчик взглянул на малышку, заснувшую со следами слез на лице. Затем он повернулся к девушке, пристально смотрящей на него, и ярко улыбнулся.

[Могу ли я войти?]

Он сказал это после того, как уже был внутри. В любое другое время девушка ухмыльнулась бы, но сейчас она была слишком подавлена.

[Почему ты здесь?]

Она невольно сказала все это довольно резко.

[Убирайся.]

Ее голос был полон злобы, несовместимой с ее возрастом.

[Ого! Что случилось на этот раз, мадам Ю? Хм?]

Никто бы не упрекнул мальчика в том, что он разозлился, но, зная, что обида девушки направлена ​​не на него, он разулся и в шутку ответил.

Он запрыгнул внутрь, поставил полиэтиленовый пакет на кухонный стол и достал связку бананов.

В глазах девушки вспыхнул свет. Когда она вчера пошла в супермаркет, она несколько раз колебалась, стоит ли его покупать.

У ее младшей сестры были проблемы с глотанием пищи из-за опухшего горла, а бананы было легко глотать, а также это был ее любимый фрукт. Но поскольку стоимость бананов резко возросла из-за недавней болезни, девушке пришлось проглотить слезы и сдаться.

[Как дела у Сынхэ?]

Спросил мальчик, чистя банан.

[Она просто уснула... после долгих попыток заставить ее принять лекарство...]

Девушка тихо пробормотала, ее голос стал немного мягче, чем раньше.

Ей хотелось бросить все и запереться в комнате одной, но ей было неловко выгонять мальчика, когда он принес бананы, чтобы отдать ее младшей сестре.

Но если и было что-то, чего девочка не ожидала, так это того, что мальчик принес банан именно ей, а не её сестре.

[Держи.]

Когда банан коснулся ее губ, девушка, жалующаяся на усталость, расширила глаза.

[Давай, кушай.]

[Хм? Я думала, что это для Сынхэ….]

[Сынхэ спит. Она сможет съесть оставшиеся бананы, когда проснется. А ты съешь сейчас.]

Девушка моргнула.

[Ну давай же. Я знаю, что ты тоже любишь бананы.]

Затем, как девочка сделала со своей младшей сестрой, мальчик осторожно сунул банан ей в рот.

Когда она рефлекторно сделала укус, зубы вонзились в мягкий плод, и запах акации полностью наполнял ее рот.

Теперь, когда она задумалась о еде, она поняла, что еще не ужинала.

Девушка бормотала себе под нос и без остановки жевала банан.

Затем, когда она проглотила фрукт и подняла голову, она увидела мальчика, смотрящего на нее с сияющей улыбкой.

Их взгляды встретились.

[Вкусно, правда?]

Девушка неосознанно кивнула головой, а затем ее лицо внезапно побледнело. Ее глаза в одно мгновение стали слезиться и, в конце концов, наполнились слезами.

[Я… я… правда… ужасная старшая сестра….]

От таких слов парень вздрогнул.

[Ха? Что ты имеешь в виду? Было бы трудно найти такую ​​же милую девушку, как ты.]

[Сынхэ плакала, говоря, что хочет увидеть маму… но я не смогла сдержать гнев и накричала на неё… хик… хуаа….]

Она схватила мальчика за рубашку и тихо заплакала. Мальчик мог только почесать лицо, не зная, что делать.

Чмокнув губами, он плюхнулся рядом с ней и похлопал по спине плачущей от горя девушку.

[Всё номрально. Ты тоже человек. Это нормально немного злиться, когда ты устала. Кроме того, Сынхэ — ребенок. Все знают, как тяжело заботиться о детях.]

[Но… моя младшая сестра больна…я даже не понимаю, что-….]

[Эй, Ю Сонхва. Ты не сделала ничего плохого. Во всяком случае, виноват я.]

[…В чем твоя вина?]

[Прости. В последнее время я был слишком занят со своими друзьями. Теперь я буду приходить домой раньше и постараюсь больше присматривать за нашим ребенком.]

[Что?]

Услышав, как мальчик говорит так, как будто он ее муж, девушка рассмеялась посреди своего плача.

Мальчик тоже ухмыльнулся.

[В любом случае, давай, переставай винить себя. Вот.]

Мальчик дал ей недоеденный банан. Девушка всхлипнула с покрасневшим лицом и осторожно откусила еще кусочек.

Хотя ее горло немного пересохло, она почувствовала себя намного лучше, когда положила что-то в желудок.

[Такой вкусный….]

[Верно? Хочешь еще?]

[Ууун, нет, мы должны оставить их для Сынхэ….]

[Просто забудь о ней.]

[Эй, не обижай Сынхэ.]

[Вид того, как ты плачешь из-за нее, физически причиняет мне боль.]

Услышав это, девушка быстро вытерла слезы и усмехнулась.

[Эти бананы… твои родители купили его для нас?]

[Нет.]

Мальчик покачал головой.

[Я купил его на свои деньги.]

[Что? Откуда у тебя деньги?]

Когда девушка удивленно спросила…

[Конечно, это были мои сбережения.]

Мальчик сделал пальцами знак мира.

[Я давно хотел сказать это. Эй, это все твоя вина.]

[Моя?]

[Потому что тебе так неудобно получать что-либо от моих родителей, они слишком осторожны, чтобы что-то для тебя сделать.]

[Но… Я чувствую себя плохо, получая что-нибудь от них.]

[Вау, смотрю ты сожалеешь о многих вещах. Это просто банан. В любом случае, я купил это на свои деньги, так что все в порядке, верно?]

Услышав, как улыбающийся мальчик говорит так беззаботно, девушка на мгновение потеряла дар речи. Пошевелив ртом пару раз без слов, она тихо пробормотала.

[…Глупый…]

[Как ты меня назвала?]

[Идиот.]

Мальчик и девочка переглянулись и захихикали. На случай, если маленькая девочка проснется, они вдвоем разговаривали довольно тихо, и острая атмосфера, будто заставляющая сидеть на иголках, рассеялась прежде, чем они это заметили.

Вялость подкралась незаметно, и девушка закрыла глаза. Внезапно почувствовав облегчение, она склонила голову набок и вздохнула.

[Наконец-то я могу отдохнуть….]

И вскоре после этого раздалось мягкое дыхание.

Мальчик уставился на девушку, уснувшую у него на руке. Долго глядя на нее, улыбка невольно расцвела на его лице.

Хотя ему было немного неудобно, он осторожно прислонился к стене, чтобы девушка не проснулась.

Затем он пробормотал про себя.

Точно, было такое время...

И когда он так подумал...

Он открыл глаза.