Король Чанг в гневе достал кинжал и со всей силы ударил по лицу Хэ Циншаня: “Даже если этот король будет побеждён, я не хочу, чтобы ты был счастливым. Сегодня я уничтожу твое маленькое белое лицо и посмотрим, как ты сможешь и дальше сбивать людей с толку.”

Выражение лица короля Чанга становилось всё более и более отвратительным: “Даже если ты объединишь эту страну в будущем,у тебя всё равно будет изуродованное лицо, ха-ха-ха, посмотрим, как ты будешь гордиться в будущем.”

“Король Чанг, не шутите так. Сейчас у вас остался лишь один город, и вы уже в конце битвы. Не стоит сражаться насмерть. Если ты будешь послушным и сдашься в плен, я могу сохранить тебе жизнь и дать тебе пожизненный почет.”

Лицо мужчины не так уж и важно, но Хэ Циншань не хотел носить изуродованное лицо, и в глубине души он был немного напуган. Даже если в будущем он станет императором, он не хочет, чтобы все видели его лицо, покрытое шрамами. В будущем это войдёт в историю, и он не хочет, чтобы о нем упоминали, как о человеке с изуродованным лицом, даже думать об этом стыдно.

Он хочет прославиться навечно, и не хочет, чтобы будущие поколения обсуждали зато, что он уродливый.

Лин Шиэр, которая тоже находилась сбоку, притворялась полубессознательной, и не осмеливалась издать ни звука. Этот король Чанг явно сумасшедший. Она все лишь маленькая служанка, если она разозлит другую сторону, то, скорее всего, умрёт.

Король Чанг рассчитывал, что он сможет перевернуться, поэтому она не переживала за безопасность короля.

А она же неприметная служанка, так что ей следует впасть в кому, таким образом, она сможет прожить ещё немного.

“Что..”

Хэ Циншань закричал ей в ухо, почти пугая Лин Шиэр до потери сознания. Не решаясь открыть глаза, она крепко стиснула зубы и заставила себя отключиться.

С глаз долой - из сердца вон, давайте сначала переживем эту ситуацию.

Неважно, изуродован ли король, главно - живой.

Король может объединить мир, а она следует за ним ради процветания и богатства. Он не вызывает у неё неприязни из-за непривлекательности, он может просто быть хорошим человеком.

Король Чанг дважды полоснул Хэ Циншаня по лицу кинжалом, по разу с каждой стороны, разрез был настолько глубоким, что даже плоть вывернулась наружу, и Хэ Циншань едва не потерял сознание от боли.

“Король Чанг! Хэ Циншань скрипел зубами от ненависти к противнику, чувствуя, как горячая кровь стекает по его лицу, страх поднялся в его сердце, и еще большая ненависть.

“Без этого маленького белого лица, посмотрим, как ты сможешь запутать людей.”

“Ну и что, если ты объединишь мир и займешь трон? Ты уже уродливый человек. Тысячи лет спустя люди буду упоминать тебя, лишь как уродливого человека.”

Хэ Циншань записал эти слова в своём сердце. Когда в будущем он станет императором, ему придётся переписать книги по истории, чтобы о короле Чанге помнили спустя тысячи лет.

Что касается того, как о нем напишут в учебниках по истории, разве это не он император, который всё изменил?  Если кто-то посмеет писать чушь, то он убьёт всю их семью.

Но он скажет об этом, чтобы не провоцировать другую сторону.

От боль на его лице он вот-вот потеряет сознание.

“Юань Цяньян, король Ниншань в моих руках. Если ты всё ещё хочешь, чтобы он выжил, вы можете обменять тридцать городов и подписать договор, согласно которому в течении ста лет больше не будет войны. Как насчёт того, что разделить мир на две части?”

Просить сдаться Юань Цяньян было невозможно. Он боялся, что другая сторона перепрыгнет через стену и убьёт его.

Ему все лишь нужно вернуть себе тридцать городов и подписать контракт. Эти условия не являются чрезмерными.

Если Юань Цяньян не согласится сегодня, то это значит, что она отвернулась от Хэ Циншаня, и будет осмеяна. Ради власти Юань Цяньян отказалась спасти своего мужа, который родился и умер вместе с ней.

Её репутация будет нехорошей.

“Где король?” Как только Цяньян спросила, она увидела двух людей, висящих на городской стене: Хэ Циншаня и Лин Шиэр.

“Юань Цяньян люди здесь и они живы. Мне не нужна эта горничная, это подарок для тебя.”

Лин Шиэр, находящаяся в “коме”, скрипела зубами от ненависти, её бы никто не заметил, но король привлек к ней всю огненную мощь.