[Вальхалла]

Название земли, принадлежащей Одину, предводителю богов в скандинавской мифологии.

[21 декабря 2011, 11:31]

Девушка, которую я не видел около полутора лет, была окутана неприветливой аурой, полной достоинства.

Можно смело сказать — ибо я это вполне осознаю, — что она ничуть не изменилась с тех пор и что часть ответственности за то, какой она стала, лежит на мне и на моей собственной невнимательности.

Чувства от холодной европейской декабрьской погоды настолько сильны, что все боятся выходить на улицу. В этом холоде девушка грациозно сидит на единственной скамейке на внешней террасе.

Это скромный многоквартирный дом на французской стороне территории SERN.

Здание окружено научно-исследовательскими учреждениями, поэтому даже отсюда, с 3-го этажа, нет хорошего вида на населенную местность.

Внутренний двор внизу совершенно безлюден, а иссохшие деревья заставляют чувствовать себя еще более одиноко.

Это крупнейший в мире исследовательский центр физики элементарных частиц. Однако его атмосфера ничем не отличается от стандартного японского университета. Девушка, еще не заметив моего присутствия, пристально смотрит в далекое небо.

Интересно, о чем она думает? Я не знаю... не знаю, но...

Ее черты лица.

Ее голос.

Ее манеры.

Я отчетливо помню все это. Я всегда хотел встретиться с ней снова.

Прошло полтора года.

Если подумать, время, которое я провел с ней, едва ли составило две недели. Для сравнения, долгие месяцы разлуки казались вечностью. Несмотря на это, девушка — один из моих очень важных друзей.

Сдерживая собирающиеся слезы и подтверждая, что вокруг больше никого нет, я подхожу к скамейке, на которой она сидит.

— Э?.. — слегка испугавшись, девушка заметила меня.

Наши взгляды встретились. Похоже, мне удалось ее удивить. Выражение ее лица заставляет... это слишком очевидно.

— Ассистентка, — смело обращаюсь я к ней, — давно не виделись.

— Окабе, ты… Почему? — ошарашенная Макисе Курису встала со скамейки.

— Я пришел забрать тебя.

— ... — и когда я подумал, что она потеряла дар речи... — Пфф...

Эй, я серьезно, почему она заливается смехом?

— А ты все такой же, да? GJ, незрелый претенциозный сумасшедший. Хотя и прошло целых полтора года, ты все так же хооинкемишь.

— Не превращай мое истинное имя в глагол.

Кроме того, несмотря на внешний вид, я только недавно вернулся в свой образ Хооина Кемы. Я просто пытаюсь быть смелым, и, честно говоря, меня сейчас слегка трясет. Когда я думаю о том, по какому опасному мосту я иду, мои колени начинают подкашиваться. Однако этого я не мог сказать Курису.

— Ассистентка, да... — болезненный, одинокий смех срывается с ее губ. — Тогда ты называл меня множеством глупых имен... Кристина, Зомби... Я не помню, чтобы ты когда-нибудь обращался ко мне должным образом. Я так о многом хочу тебя спросить, так почему мне на ум приходит что-то настолько бессмысленное?

— Прости.

— Нет, ничего.

Пожав плечами, Курису встала и посмотрела на меня.

Шаг за шагом она подходит ко мне.

— Эй, Окабе. Я все еще член лаборатории?

— Конечно.

— Ясно... Я рада...

И вдруг лицо Курису стало мрачным, и она прыгнула мне на грудь.

— Я думала, что больше никогда тебя не увижу...

Я крепко обнял ее стройное тело. Самим своим существом я хочу подтвердить реальность ее тепла и ее существа. Прямо здесь, в моих руках.

— Я думала, вы с Хашидой уже мертвы...

— Извини, что так долго не мог до тебя добраться.

— Хватит уже выпендриваться, ты, недосумасшедший...

— Кристина...

— Я-я не плачу!

Как ни посмотри, она плачет. Ее голос дрожит. Тем не менее, все изменилось с того времени, когда мы могли просто невинно болтать. И сейчас у нас нет времени праздновать наше воссоединение.

— Бежим, Кристина.

— Бежим? Куда?

— Я же говорил, я здесь, чтобы забрать тебя.

— Подожди, ты серьезно...

— В Акихабару, Курису.

[21 декабря 2011 11:36]

Год назад все изменилось.

Я до сих пор слышу звук выстрела пистолета, произошедшего в тот день, когда мою обычную студенческую жизнь забрали. Звук пистолета, выстреливающего в голову моей драгоценной Заложницы и лишившего ее жизни. Строки того письма тоже выжжены у меня на веках. Когда я получил в свои руки полное отчаяния письмо, которое практически кричало, что я потерпел неудачу, я понял, насколько сильно Вселенная желает жестокого конца.

Еще хуже то, что результат — моя вина, и теперь я пожинаю то, что посеял. Я всегда это прекрасно понимал, но мне понадобилось еще полтора года, чтобы смириться с этой несправедливой реальностью.

Жертвами моей беспечности стали двое моих незаменимых товарищей.

Одна из них была моей заложницей. Другая — дочь моего лучшего друга, пришедшая из будущего. Я не мог сделать ничего, кроме как принять их жертву.

И вот я здесь.

СЕРН.

Исследовательский центр физики элементарных частиц, который к 2034 году разработал машину времени и привел мир к антиутопии. Исследовательская организация, принадлежащая Комитету Трехсот — врагам Сузухи, тем, кто несет ответственность за смерть Маюри, и тем, кто лишил нас свободы.

Все это потому, что мы случайно изобрели машину времени.

СЕРН, в тайне занимавшиеся исследованиями путешествий во времени, не могли закрыть на это глаза и послали Раундеров, свою подпольную организацию, чтобы остановить нас.

13 августа 2010 года. День, когда они атаковали, пока мы спокойно проводили время в нашей лаборатории в Акихабаре...

Тогда и была застрелена Маюри. Я не хотел принимать это и постоянно возвращался в прошлое.

Я сотрудничал с Амане Сузухой, также известной как Джон Тайтор, путешественником во времени из 2036-го, чтобы изменить будущее.

Но и это закончилось неудачей.

Сузуха покончила жизнь самоубийством в 2000 году. Я не мог послать D-mail, стерев воспоминания, которые мы с ней создали.

Я пытался бороться с помощью Машины для Прыжков во Времени, но прекратил, когда понял, что это бессмысленно.

Я сдался, будущее осталось прежним, а Маюри снова умерла из-за выстрела в голову.

У нас украли Машину для Прыжков во Времени, нас схватили и отправили сюда, в СЕРН. Нас с Дару посадили под мягкий арест и разлучили с Курису, так что целых полтора года мы не знали, в порядке ли она.

Это были очень долгие полтора года, но пора заканчивать.

Дивергенция 0.334581%.

Это число, которое я увидел перед тем, как меня увезли из Акихабары, указывает на текущее отклонение мировой линии. С тех пор Считывающий Штейнер так и не активировался.

[21 декабря 2011 г., 11:47]

Несмотря на то, что снаружи учреждение, где сейчас Курису, довольно красивое, на деле это изолятор.

На окнах нет железных решеток или чего-то похожего, но на потолке комнаты, которую ей выделили, есть камера. Ее личная жизнь полностью игнорируется, как и наша там, где заключены мы с Дару.

Вместе с Курису мы пробрались с террасы 3-го этажа на 1-й этаж здания. Здесь, в середине коридора, автоматическая железная решетка. Сейчас она открыта.

— Окабе, это... — когда я попытался проскользнуть через ворота, Курису отпустила мою руку и остановилась.

С бледным выражением лица она посмотрела в сторону ворот. На полу лежал мускулистый мужчина.

Ворота охраняются круглосуточно и без выходных, а это охранник текущей смены.

Я открыл ворота ключом, что у него одолжил.

— Это ты сделал?..

— Я просто усыпил его.

Я ясно заявил об этом, тонко намекнув, что я не такой, как эти ублюдки.

Около месяца назад в ходе предварительного расследования я выяснил, что каждый день в одно и то же время этот парень пользуется определенной кофеваркой. Все, что я сделал, — подсыпал снотворное в кофе, который он обычно делает.

— Ладно, поторопимся. Раундеры могут уже преследовать нас.

Я могу себе представить, что эти извращенцы довольно часто просматривают камеры наблюдения в комнате Курису, так что они уже должны были понять, что что-то не так.

— Раундеры... — выражение ее лица изменилось. — Они здесь?

— Конечно здесь. Это же они привели нас сюда.

— А как насчет Хашиды? Он тут?

— Не волнуйся, это старый добрый извращенец Дару. Он все это организовал.

— Неожиданно, что он более мотивирован, чем ты, Окабе.

— Им движет желание попасть на зимний Comima.

— Ага, это наш больной извращенец.

Как и в старые добрые времена, Курису беспощадна к нам с Дару. Это делает меня счастливым, и я не мазохист...

Прорвавшись через вестибюль, мы выбежали наружу через парадный вход. По сравнению с Акихабарой район у границы Швейцарии и Франции очень холодный. Здесь почти нет людей. Опять же, по сравнению с шумом и суматохой Акихабары или Икебукуро, это место кажется крайне безлюдным. Это мешает нам оставаться незамеченными. Убедившись, что поблизости нет охранников, я перешел на быстрый шаг.

— Куда мы идем? В аэропорт?

Женевский аэропорт находится в нескольких километрах отсюда. Это, пожалуй, лучшее место, куда можно отправиться, если мы хотим как можно скорее попасть в Японию. Таков был мой первоначальный план, но потом я пришел к выводу, что это слишком рискованно.

— Нет, мы работаем по плану Б.

— Объясни подробнее, пожалуйста.

— Мы идем к БАК. Там за нами прибудет кое-кто. На вертолете.

— Что... Вертолет? Кто это?

— Знакомый Дару. Мы никогда не встречались, но без него план не может быть реализован. Единственное, что я знаю о нем, это его прозвище... — я остановился и посмотрел на Курису. — Нейтхардт Молниеносный.

— Еще один псих? Он же японец?

— Дару сказал, что это геймер из Японии. Однажды он дал мне краткое описание Нейтхардта.

«Нейтхардт Молниеносный — игрок ESO, которого знают все на серверах. Известен тем, что ему нравится Сейра из Blood Tune. Как фанат Эрин-тан, я очень хотел когда-нибудь сразиться с ним. А теперь серьезно. Помнишь помешательство на эспере, которое произошло перед землетрясением в Сибуе 2 года назад? Ну, ходят слухи, что тот замкнутый старшеклассник с перекрестка и есть Нейтхардт».

Когда я рассказал об этом Курису, она подняла бровь.

— Хм... Я слышала о помешательстве на эспере...

— Он хорошо разбирается в Интернете, имеет много личных связей и очень опытен во многих вещах... по-видимому. Дару — нечто, но он не выше Нейтхардта.

— Ему можно доверять?

Когда я попытался ответить, до наших ушей донесся далекий свист. Быстро повернувшись туда, откуда доносился звук, я увидел, как к нам на мотоцикле ехал охранник.

— Черт, они нашли нас!

Я схватил Курису за руку и начал бежать. В этот момент... сухой звук пронзил мои уши. Выстрел?

Позади свистящего охранника были два человека.

Оба наводят на нас оружие, крича что-то по-французски.

Выстрелы без колебаний, выстрелы без предупреждения.

Есть пределы тому, насколько безрассудным может быть человек.

Они не похожи на охранников.

Даже с такого расстояния я могу сказать, что у них такие тела, что не могут быть у исследователей элементарных частиц. Что означает, что они...

— Раундеры... Их реакция быстрее, чем я думал! Курису, беги!

— Н-но у них оружие!..

Курису пригнулась от страха. Упустив идеальное время для спринта, я схватил Курису за плечи и попытался прикрыть ее.

Охранник и двое Раундеров находятся примерно в 20 метрах. Они преследовали нас до дороги, которая проходит через этот район, ставя нас в положение, в котором мы находимся на противоположных сторонах. Если мы сейчас остановимся, они вызовут подкрепление и все закончится раньше, чем мы успеем сбежать. Впрочем, если мы побежим, то стрелять будут без раздумий. Какова вероятность попадания, если в меня выстрелят с такого расстояния? Я могу уцелеть. Однако вероятность того, что они поразят Курису, не равна нулю. Сколько бы я не закрывал ее своим телом, я не смогу полностью стереть этот шанс. Думая об этом, я терял хладнокровие. Что мне делать? Что мне делать? Что мне делать? ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?! Что мне…

Я начинаю паниковать.

Охранник, подавший в свисток, уже пытается пройти через дорогу. Мне бежать? Или же подставиться под огонь? Я чувствую, что оба этих выбора закончатся неудачей. Горло наполнилось отчаянием, подобным тому, что я чувствовал, когда читал письмо Сузухи.

Сильные рвотные позывы.

Это плохо. Я до сих пор не оправился от тех событий!

В этот момент по дороге с коротким звуковым сигналом проехала машина. На мгновение преследователи отвлеклись.

— Сейчас!

Прежде, чем я это понял, я уже держал Курису за руку и мчался со всех ног.

Сзади послышались несколько выстрелов.

Я дрожу. От страха мне хочется кричать, но я сжал зубы и сдержал крик. Мурашки бегут по всему телу.

Если бы в меня попали, я бы умер. Только что я понял, что это слишком опасно, что заставило меня вспомнить одну сцену. На полу лаборатории. Маюри лежит в луже крови. На ее лице шокированное выражение.

Ее тусклые и безжизненные открытые глаза смотрят на меня. Мой взгляд утопает в кроваво-красной галлюцинации.

[21 декабря 2011 г., 12:03]

Аварийная лестница не освещена ничем, кроме красных огней.

Это не иллюзия.

Спускаясь по лестнице, я постоянно повторяю себе это. Тускло освещенная длинная лестница. Здесь нет ничего, похожего на дверь. Стометровая дорога вниз. Кажется, я слышу внизу прерывистый грохот, делающий это место похожим на врата в ад. Мы с Курису бежим вниз. Я чувствую, что могу в любой момент потерять равновесие... но не сейчас, я не могу остановиться.

— Эй, твоя рана в порядке? — запыхавшись, спросила Курису, следующая за мной. Моя нога кровоточит.

— Он просто чуть-чуть задел меня. Болит не сильно, так что не волнуйся!..

Несмотря на град пуль, это единственное ранение, которое я получил. Интересно, это потому, что Раундерам не хватало навыков, или…

К этому результату сходилась мировая линия.

В любом случае, мы выбрались живыми, хотя и с трудом.

Лестница, по которой мы сейчас движемся, связана с 27-километровым кольцевым тоннелем.

Большой адронный коллайдер, построенный в ста метрах под СЕРН. Эта лестница обычно не используется. Это самый быстрый способ добраться до БАК от места, где была Курису.

Прошло почти 5 минут с тех пор, как мы взломали замок и начали движение вниз.

— Ха-а, ха-а, ха-а...

У Курису проблемы с дыханием.

Ее темп заметно снизился по сравнению с началом движения.

— Не останавливайся, Кристина! Мы скоро будем там, так что держись!

— Я знаю!..

Уверен, Раундеры перестали нас преследовать. Это тоже часть плана Б. Это причина, по которой я решил пойти сюда, а не в аэропорт. Но чтобы оставаться уверенными, мы не должны останавливаться, пока не достигнем низа. И, наконец, лестница, которая, как я думал, будет продолжаться вечно, внезапно оборвалась.

Когда я открыл дверь из проволочной сетки без замка, она заскрипела. Молча, тяжело дыша, мы прошли через нее и зашли в туннель.

Это БАК.

Самый большой в мире ускоритель частиц.

Туннель шириной 3 метра, выложенный бетоном. Здесь не тесно, но то, что я вижу искривленный туннель, несколько давит. В отличие от мрачной запасной лестницы, здесь есть освещение, заставляющее чувствовать это место абсурдно ярким. Чтобы побороть тревогу, я начал обычную светскую беседу:

— Это Уроборос? Или, может быть, Колесо Фортуны?..

— Здорово, что ты не унываешь... но, пожалуйста, прекрати... — без единого смешка Курису обняла себя за плечи. — Какова вероятность того, что они придут за нами? И не будет ли прямо сейчас здесь проводиться эксперимент?

— Ты имеешь в виду эксперимент по столкновению частиц? — хотя это они хотят, чтобы все так думали. Полтора года назад мы узнали, что они на самом деле проводят Z-программу…

Эксперименты с путешествиями во времени с использованием планковских черных дыр. Бесчеловечные действия, совершаемые с 2001 года. Подопытных сталкивают в планковские черные дыры, в результате чего они отбрасываются в случайное время в прошлое. Их шансы на выживание полностью игнорируются.

— Идти туда, где создаются черные дыры, равносильно самоубийству! Ты что, забыл об отчете Джеллимена?

— Как будто это возможно! Я помню, поэтому и решил пройти здесь.

— О, точно... Вот почему Раундеры...

— Они хотят избежать опасности желефикации. Вот почему закрытый БАК — лучший путь побега.

Я знаю об опасностях, но небольшой риск необходим для избежания крупного. Кроме того, я точно знаю, что черная дыра не может спонтанно появиться в туннеле. Если бы это произошло, БАК, нет… вероятно, весь СЕРН был бы выброшен в прошлое, оставив после себя только кратер. Однако это не отменяет опасности. Тот факт, что Раундеры не преследуют нас, доказывает это. Я слышал, что БАК нелегко остановить, когда он работает. Вот почему этот путь дает нам много времени.

Внезапно я почувствовал вибрацию телефона в одном из карманов.

— У тебя есть мобильник? Я даже не видела их с тех пор, как меня сюда привезли.

— Нейтхардт протащил их нам.

— Он отправил их из Японии?

— Способность делать, что хочешь, и достигать того, чего хочешь, просто используя сеть, больше всего в нем впечатляет.

Возможно, в моих словах слишком много фантазии, но как переживший это, я бы сказал, что не странно называть это волшебством. То, как он заставляет объекты достигать места назначения, очень туманно. Ой, я забыл, что мне звонят. Есть только один человек, который может звонить мне на этот телефон.

— Это я.

— Окарин, ты встретился с Макисе?

Как и ожидалось, это Дару.

— Да. Мы продвигаемся медленнее, чем ожидалось, но мы успешно достигли фазы 3. Какова обстановка?

— Давненько ты не был таким бойким, Окарин. То есть претенциозным сумасшедшим. Не похоже, что исследователи собираются остановить БАК.

— Значит, в фазе 4 нет никаких изменений, верно?

— Если ты не доберешься до места встречи в течение следующих 2 часов, будет очень плохо, братан. Думаешь, сможешь?

— Если нет, все кончено. Неудача недопустима. План обязательно сработает, и мы успеем к первому дню Comima.

— У-хи-хи, конечно успеем. Ведь движущие силы научных продвижений — это войны и эро.

Прежде чем испустить вздох, я оборвал его.

Сейчас БАК проводит эксперимент по путешествию во времени по Z-программе. Подопытный, вероятно, человек. Он, вероятно, просто неосведомленный доброволец в ожидании чего-то удивительного.

Сейчас у нас нет возможности спасти его. Нет средств чтобы спасти его от этой ужасной судьбы.

— Откуда звонил Хашида?

По лбу Курису течет пот. Как и я, она не очень спортивная.

— Он уже здесь, у БАК.

— А? Правда?

— Ага. Уверен, он сейчас пытается устроить хаос в СЕРН.

Он может быть причиной отсутствия активности Раундеров.

Упорядочив дыхание, я еще раз огляделся по сторонам. Кроме нас в туннеле никого. Наших ушей достигают только звуки, напоминающие урчание. Несмотря на то, что проводится эксперимент, он слишком тихий. Интересно, это обычный БАК.

Что больше всего выделяется в этом туннеле, так это похожий на трубу объект, испускающий серебряное свечение. Целый 27-километровый туннель был проложен под этой трубой, ширина которой даже меньше метра. Ускоритель частиц. Его также можно назвать ускорительным туннелем. Этот объект, похожий на трубу, является истинной формой БАК. Размышляя об этом, я понимаю, что немного боюсь прикасаться к нему. Я знаю что это невозможно, но часть меня боится, что он может взорваться, если я это сделаю.

— Смотри, Кристина. Прямо сейчас внутри него протон ускоряется до невероятных 99,9999991% от скорости света.

— Да...

Курису, похоже, это волнует. Она держится от него как можно дальше. Странно. Она всегда была хардкорной любительницей экспериментов и энергичной ученой с безграничным любопытством. Курису, которую я знаю, уже проявила бы интерес.

Я взглядом задал вопрос.

Заметив, что я смотрю на нее, Курису быстро перевела взгляд вдаль туннеля.

— Окабе, ты не боишься?

— Я?

Похоже, ее страх побеждает любопытство.

Тот факт, что совсем недавно в нас летели пули, мог на это повлиять.

— Ладно, куда теперь?

Она спросила, куда нам теперь идти. К счастью для нас, мы владеем информацией. Место, где мы должны встретиться с Нейтхардтом, — ЦМС, один из наблюдательных пунктов БАК.

— Хм… С нашей точки зрения, это почти противоположная сторона кольца БАК. Это довольно далеко, — это была самая безопасная точка.

— Нас там не перехватят?

— Для этого здесь Дару.

Кроме того, СЕРН — не крепость. Не похоже, что повсюду куча запасных Раундеров. Для них физически невозможно обеспечить безопасность каждого выхода из БАК. Мы можем воспользоваться этим.

— Теперь нам нужно добежать до места встречи менее чем за 2 часа.

— Какое расстояние?

— Около 10 км.

— 5 км в час?.. Ну, это расстояние я могу преодолеть, просто идя быстрым шагом. Нет никакой гарантии того, что они не придут за нами за эти 10000 метров?

— Неа...

После легкого кивка я схватил Курису за руку и побежал.

— П-подожди, Окабе! Отпусти!..

— Если мы не встретимся с Нейтхардтом, все кончено. Мы должны добраться туда как можно скорее.

— Я не думаю, что выдержу...

— То же самое.

Кроме того, у меня повреждена нога. Рана, которую я получил от выстрела, не глубокая, но все равно больная. Тем не менее, сейчас не время ныть о чем-то столь незначительном.

— Ты точно эгоист...

Курису слегка покачала головой и прекратила жаловаться. Встреча спустя целых полтора года. Есть много вещей, которые я хочу сказать. Однако, когда мы сбежим, на это будет много времени. Я продолжаю бормотать это сам себе.

[21, Декабрь, 2011 13:32]

Кольцевой туннель БАК холодный. Несмотря на то, что это место находится под землей, по ощущениям здесь намного холоднее, чем снаружи.

Тем не менее, этот холод приятен моему горячему из-за бега телу. Для нас с Курису, не очень спортивных, бег на 10 км — невыносимая задача. Нам необходимо сильно напрячься. Весь этот забег был разрывающей мышцы, пересушивающей горло адской пыткой, но благодаря этому мы достигли места встречи на 30 минут раньше, чем планировалось.

— Мы... слишком быстро... ха-ха-ха...

Не в силах больше идти, Курису падает на колени. Я тоже кладу свое пропитанное молочной кислотой тело на пол, чтобы комфортно отдохнуть. Медленно я взглянул на то, что над нами. У меня не было времени осматривать мрачный и неестественно высокий потолок.

ЦМС. Окутанный тишиной наблюдательный пункт излучает таинственность, похожую на какой-то алтарь. Это одно из мест наблюдения за экспериментами с БАК. Шахта ЦМС имеет высоту, аналогичную высоте 6-этажного дома. Посреди нее находится большой наблюдательный пункт, похожий на мандалу. Явное отсутствие органики и идеальная симметрия. Бесчисленное количество шнуров, переплетающихся, словно артерии. Дару, глядя на это, говорил всякую ерунду про моэ.

Текущий эксперимент Z-программы проводится в другой точке наблюдения. Сейчас ЦМС не что иное, как контрольно-пропускной пункт для ускоренного протона.

Однако это место — наша с Курису цель. Как и на почти десятикилометровой дороге, по которой мы бежали, в этой большой искусственной пещере пусто. Похоже, Нейтхардт еще не прибыл. Дару тоже должен прийти сюда. Чтобы подтвердить это, я достаю телефон и звоню ему. Однако, сколько бы я ни ждал, он не брал трубку.

«Что с ним?..»

Может, он не может ответить, потому что пока в пути. Не заставляй меня волноваться, черт возьми.

Я убрал мобильник и решил, что позвоню снова чуть позже. Я подошел к Курису, стоящей спиной к стене. Мы смогли выиграть немного времени. Я хочу использовать это время, чтобы поговорить с Курису. Пока она восстанавливала дыхание, я сел рядом с ней. Курису бросила взгляд на мое лицо, но затем быстро отвела его в другую сторону. Если бы у меня была вода, я бы поделился с ней. К сожалению, у меня ее нет.

— Что ты делала последние полтора года?..

— Была взаперти, как и ты.

Каждый день нас кормили одними и теми же тремя блюдами и отправляли мыться по вечерам. Если повезет, давали книги, DVD или даже игры.

24 часа в сутки за нами наблюдали камеры, и мы не могли связаться с кем-то за пределами СЕРН, но кроме этого для нас не было никаких ограничений. Дару поместили в одну комнату со мной, но вместо того, чтобы помочь мне встать на ноги, он ждал, пока я сделаю это сам. В комнате, где мы были заключены, не было подключения к Интернету, но каким-то образом Дару удалось связаться с Нейтхардтом и сыграть большую роль в операции Вальхалла.

— Вам показывали эксперименты?..

— Эксперименты? О чем ты?

— Эксперименты Z-программы над людьми…

Выражение лица Курису выразило боль.

— Вы не присутствовали ни на одном из них?

— Нет...

— Меня заставляли смотреть. Мало того, они также дали мне подробное объяснение, как будто ожидали, что я сыграю в этом какую-то роль.

Интеллект Курису чрезвычайно ценен, поэтому СЕРН, вероятно, хотели его использовать.

Дару сделал Телефоноволновку (название временное), а Курису превратила ее в Машину для Прыжков во Времени. Я ничего не сделал. Единственное, что я делал, это излагал глупый бред. Вот почему люди здесь со временем стали относиться к нам по-другому.

— Ты была вынуждена смотреть эксперименты, зная, что тестируемый субъект будет превращен в Джеллимена?

— Ни один из выбранных испытуемых не был проинформирован об эксперименте. Большинству из них сказали, что они станут первыми путешественниками во времени в истории.

Наблюдать за экспериментом — все равно, что участвовать в убийстве. Однако Курису никак не могла спасти подопытного. Эта дилемма была психологической пыткой.

А я же... Со мной ничего не делали, меня никуда не водили и не принуждали наблюдать за экспериментами. У нас с Курису мозги совершенно разные. СЕРН нужен был не я, а Курису и ее невероятный интеллект. Подождите, почему я ревную? Я что идиот?!

— Эй, Окабе... — Курису не смотрит на меня. Ее охваченное мраком выражение лица выглядит пустым. За последние полтора года Курису была, пожалуй, единственной, у кого не было ни минуты, чтобы позволить разуму и сердцу отдохнуть. — Если мы сбежим, что будем делать?

— Когда мы вернемся в Акихабару, я изменю прошлое.

Снова. Изменение прошлого меняет будущее. Изменения — то, что я, владелец Считывающего Штейнера, могу наблюдать.

— Маюри нужно...

Маюри нужно спасти. Неспособность сделать это тогда теперь горит, как топливо для моей мотивации.

— Ты нашел способ сделать это?

Этот вопрос поставил меня в тупик. Да, я все еще не знаю, как это сделать.

У меня есть только желание изменить прошлое и вернуть подругу детства, которая умерла полтора года назад.

— Если ты хочешь изменить прошлое, то тебе не нужно бежать отсюда.

— Что?..

— Помнишь, что сказала Амане-сан?

Человек, который появился на японских дискуссионных форумах, заявив, что он путешественник во времени из будущего, Джон Тайтор, также известный как Лабмем #008, Амане Сузуха — один из моих надежных товарищей.

— Через 23 года, в 2034 году, человечество успешно создаст первую машину времени. За это отвечает СЕРН.

— И что?..

— Если хочешь изменить прошлое, тебе не нужно бежать отсюда, — повторила Курису. — Если ты правда хочешь изменить это, тебе следует сотрудничать с СЕРН в экспериментах.

Я не верю своим ушам.

— Шутишь?

— Если спасение Маюри — все, что ты хочешь, то это лучший вариант. 23 года, и у тебя будет лучший способ повлиять на Акихабару в 2010 году.

— СЕРН и Раундеры убили Маюри.

В злости я сжал кулак.

— Не смей говорить, что я должен помогать им!..

— Прости, я не это имела в виду... — Курису явно взволнована моей реакцией.

Конечно, я знаю, что Курису говорит несерьезно. Тем не менее, я разозлился. Удивительно, что у того, кто сдался полтора года назад, до сих пор внутри живут такие чувства.

— Мы говорим о возможностях… Лучший план действий, если ты ставишь на первое место спасение Маюри, — отрезать все свои эмоции и делать то, что должен…

— Да, это было бы логично. Однако я против логики.

Давным-давно я называл себя безумным ученым, который не выбирает методы для достижения своих целей. Однако, когда я столкнулся с такой ситуацией, мои эмоции вышли из-под контроля.

— Эй, что мы будем делать, когда вернемся в Акихабару?.. — нервно спросила меня Курису. — У тебя есть идея, как спасти Маюри?

— Мы создадим еще одну Машину для Прыжков во Времени...

— Невозможно, — Курису отвела взгляд и слабо покачала головой. — Это был результат множества случайностей, которые можно назвать чудесами. Это не то, что можно сделать специально...

— Говоришь, хочешь остаться здесь?! — не колебаясь, закричал я, переполненный эмоциями. Я понимаю, что нужно иметь самообладание, но я не могу сдержаться. Курису никогда не была такой. Каждое ее слово было серьезно. Она изменилась? Так же, как я прогнил за полтора года снисходительного заключения? Я не хочу видеть свою ассистентку такой.

— Я бы ни за что... Просто все это время я думала...

Точно, как же я... Что сейчас правильно? Я ошибаюсь? Что я должен делать?

Результатом такого мышления стала операция «Вальхалла».

— Сузуха была членом сопротивления, созданного мной и Дару, чтобы предотвратить антиутопию СЕРН. Что она делала для этого? Отвечай, Курису!

Курису вздрогнула от моего громкого голоса и слегка обняла себя за плечи.

— Машина времени...

— Верно. Машина времени, созданная нами с Дару. Она была незаконченной, но могла вернуться во времени. Не D-мейл, не скачки во времени, а физическое путешествие во времени. Сверх того, что могли сделать СЕРН!..

Мы можем сделать машину времени сами. Для этого нам не нужен СЕРН. У нас нет причин оставаться здесь. Нам не нужно оставаться здесь.

— Я старалась особо не думать об Амане-сан... — однако Курису закусила губу, как будто ей было трудно что-то сказать. — Если говоришь о Машине Времени, не пытайся меня обмануть.

Что?

— Попробуй вспомнить 2036 год, который она наблюдала.

— Наблюдала?..

— В частности, наше состояние и состояние Хашиды в то время.

Небольшим глотком я прерываю дыхание, не думая об этом. Курису закрыла лицо руками и слегка покачала головой. Такой поступок — отличный показатель того , как сильно она страдает.

— Когда я думаю о чем-то подобном, я... Я просто не знаю. Я не понимаю. Последние полтора года я думала, и чем больше я думала, тем больше я заблуждалась. Я больше не могу отличить, что правильно, а что нет...

Когда она подняла голову, я заметил, что ее глаза красные. Она плачет?..

— Мне кажется, что мы идем в то же будущее, про которое и рассказывала нам Амане-сан.

— То же будущее?..

— Неисправная машина времени, которую использовала Амане-сан, была создана Хашидой. Ради изменения будущего, в котором умирает Маюри, а СЕРН создает антиутопию.

— Да, это так.

— Так что с ними?

Прекрати.

— Что стало с Амане-сан, Машиной Времени... и Маюри?

Остановись.

— Она потерпела неудачу. Амане-сан потерпела неудачу. Только не говори мне, что забыл о том письме.

Письмо...

— Нет ничего больше не говори. Не произноси вывод, на который я закрыла глаза!

— Я больше не повторю тех ошибок...

— Они сойдутся, Окабе.

Замолчи.

— В тот самый финал.

Поля… аттракторов…

— Воля Вселенной. Предопределенное будущее...

Даже если изменить траекторию, будущее сойдется к тому же результату. Как будто сама Вселенная решает, каким будет будущее, безусловно и абсолютно. Год назад я испытал это на себе, когда безуспешно пытался спасти Маюри, прыгая во времени бесчисленное количество раз и пробуя любой возможный метод. Я не смог убежать от схождений. В этом весь смысл полей аттракторов. Не многомировая интерпретация, не копенгагенская интерпретация. Но средства, которыми мир связан в 2036 году.

— Поля Аттракторов для нас, как кандалы. Я все же думаю, что это бесполезно вне зависимости от того, что мы будем делать... Я не верю, что вообще существует способ получить другой исход... — сказала Курису, вытирая пальцами глаза. Ее голос ломается, а плечи трясутся.

— Ты все еще думаешь, что сможешь сбежать отсюда? Даже если ты знаешь, что потерпишь неудачу, ты все равно будешь сопротивляться СЕРНу?

— Я...

— Даже мысль о том, что ты можешь что-то изменить, скорее всего ошибочна сама по себе... Ты можешь неправильно понимать вещи только потому, что у тебя есть эта странная способность «Считывающий Штейнер». Но я — нет, любой другой человек, кроме тебя, не может замечать смену мировых линий. А значит, не только результат, но и процесс изменить нельзя…

Моя сила — ошибка. Она то, чем нельзя обладать.

— Ее наличие дает мне шанс измениться.

Хоть я и важничаю... Я воспользуюсь подаренным мне шансом.

— Я не могу стать сильным только с ней.

Курису нервозно смеется. Ее неуравновешенный смех посреди слезливого срыва является прекрасным показателем ее психического состояния. Курису сильно нервничает.

— Результат Амане-сан настолько тяжел, что давит на меня, мешая двигаться.

Ценность Макисе Курису, которую наблюдала Сузуха в 2036 году... «Мать Машины Времени»?

— А?..

Главный создатель первой в истории Машины Времени. Основная причина антиутопии СЕРНа.

— Если мировые линии сойдутся, то, что бы я ни делала, мне не уйти отсюда, так? Отныне и впредь. Я останусь здесь, работая над Машиной Времени более 20 лет.

— Никто не может этого доказать.

— Ты сам себе противоречишь, Окабе. Ты поверил словам так называемой Дочери Хашиды, прибывшей в Акихабару в 2010 году на так называемой Машине Времени. Тогда ты должен поверить ее словам о ситуации в 2036 году.

— Это…

— Твое будущее уже предопределено. Ты должен просто принять его.

— Мое будущее...

Я умру через 14 лет.

Сузуха, она же Джон Тайтор, предсказала это. Однако слово «предсказание» в данном случае не подходит. Для Сузухи это была правда, которая уже случилась. Это не догадка, а результат. Но сейчас я...

— Я не приму этого! — подойдя ближе к Курису, я хватаю ее за плечи и смотрю ей в глаза.

— Ты сам себе противоречишь...

— Нет, я не!..

— Я не понимаю! Яйцо было первым? Или это была курица? Скажи мне!

— D-мейл, Курису. Используя их, чтобы повлиять на прошлое, я смог изменить настоящее. Это то же самое. Изменение прошлого меняет будущее.

Под «прошлым» я подразумеваю события, которые привели к этому концу.

— Прямо сейчас рождаются бесчисленные финалы и возможности, ведущие к ним! Даже Бог не знает разницы между ними! Это не фильм и не рассказ, поэтому между ними нет четких знаков препинания!

Я не позволю решать мое будущее. Я могу его изменить, я уверен. Должен быть способ спасти Маюри. И должен быть способ не умереть через 14 лет.

— Должен быть способ избежать конвергенции. Миссия Сузухи была основана на этом предположении. Вот почему она отправилась в 1975.

Избежать влияния полей аттракторов — судьба Вселенной состоит в том, чтобы дать некоторую форму влияния на важный поворотный момент в истории. Делая это, мы можем создать совсем другой путь. Вот что сказала Сузуха. Для этого ей нужен был IBN5100.

— Несмотря на то, что она потерпела неудачу, еще можно внести изменения. Вот на что я полагаюсь!..

Я знаю, что просто болтаю о силе воли и это Курису это не нравится.

Однако, чтобы творить чудеса, нельзя оставаться на уровне теории.

— Курису, а ты? Ты веришь, что это возможно?

Я спросил ее, готова ли она. Я только что высказал свое решение, так что насчет нее? Я послал ей вопросительный взгляд. Курису, скажи мне, готова ли ты.

— Хотелось бы верить, — ответила она на мой взгляд, даже не вытирая слез. Ее взгляд такой же, как в старые времена. Испытывающий. Острый. — Я хочу в это верить, — она снова повторила свой ответ и прыгнула мне на грудь. Я без колебаний обнял ее. Пока она дрожала в моих руках, я нежно гладил ее по спине. Я всегда хотел увидеть ее. Подругу, с которой я расстался на полтора года. Подругу, которая сражалась вместе со мной ради спасения Маюри. Единственную, кто понял меня в моей битве со временем. Единственную, кто поддерживал меня, и она — причина, по которой я смог выстоять. Она дала мне шанс попробовать снова — Машину для Прыжков во Времени. Я знал, что она примет этот вызов. Вот насколько она сильный товарищ.

Без Курису и Дару я не могу спасти Маюри.

— Мы обязательно сбежим. Мы вернемся в Акихабару.

— Возьми меня с собой, Окабе... К черту схождение мировых линий...

Я не позволю.

Я... Нет, мы определенно избежим этого будущего.

Побег из СЕРН и операция «Вальхалла» — события, решаемые Окабе Ринтаро, а не вселенной.

[21 декабря 2011 г., 15:04]

С назначенного времени встречи прошло уже 5 минут. Но ни Дару, ни Нейтхардт ещё не пришли. Взявшись за руки, мы с Курису молча и тревожно ждали их. Дару сказал нам не опаздывать. Но при этом его самого до сих пор нет. Как и Нейтхардта.

Что, черт возьми, происходит? Я снова позвонил Дару — это уже моя пятая попытка. И ни одна из них не была успешна.

— Тихо, конечно... — прошептала Курису с ясным выражением лица, глядя вверх.

Тишина.

Единственное, что я слышу, это гудки моего телефона. Тишина такая густая, что создается ощущение, будто мы одни в этом мире. Будто само время остановилось. Я снова понимаю, что это место отрезано от остальной части планеты. Мы ведь на 100 метров под землей. И все же почему Дару не отвечает?.. Что случилось с Нейтхардтом? Почему они еще не пришли? Только не говорите, что Нейтхардта поймали и сейчас у него перестрелка с раундерами наверху...

А может… они уже сбежали?

Нет, я не вижу причин для Дару предавать нас. Может, произошла какая-то авария? Я ошибся местом встречи? Нет, этого не может быть, это точно ЦМС.

Какие еще могут быть причины?

Внезапно послышалось эхо громких шагов.

Удивленные, мы с Курису слегка насторожились. Я закрыл телефон, прекратив неудачную попытку звонка. Словно цепляясь за меня, Курису подошла ближе. Направление шагов… Шаги доносятся из туннеля, через который мы пришли. Я увидел там человека. Всего одного человека. Свет бьет по глазам, так что я не вижу, кто это. Неизвестный приближается. По этим шагам я могу сказать две вещи.

Во-первых, шаги до раздражения беззаботны.

А во-вторых, туфли на каблуках.

Нейтхардт...

— Девушка?.. — вопросительно склонила голову Курису, ничего кроме этого не сказав. Дару не с ней... Тогда почему он не отвечает? — Эй... — цепляясь за меня, прошептала Курису.

Из-за гнетущей тишины Нейтхардт мог услышать этот шепот.

Звук каблуков эхом разносится по всему ЦМС размером с 6-ти этажное здание.

— Не слишком ли тихо? — спросила Курису.

Судя по силуэту женщины, которую мы приняли за Нейтхардта, она не японка. Она довольно высокая — наверное, такого же роста, как я. Грациозно шагая в черном костюме и узкой юбке, она напоминает мне женщину из голливудского фильма. Плохо, что я не вижу ее лица. Я не могу сказать, японка она или нет.

— Слишком тихо, Окабе.

Слишком тихо? Где, черт возьми, слоняется Дару? Это важно, поэтому я сказал это дважды. Вспоминая интернет-сленг, я больше внимания уделил ее следующим словам.

— Когда мы спускались сюда, было много шума, помнишь?

Действительно. Также было прерывистое урчание. Я сделал смутное предположение, что это был звук работы БАК, или, возможно, вентиляция. Я не думал ни о чем более. Я думал, что это не имеет значения.

— Это жужжание исчезло.

— Исчезло?..

Я вслушался. И, как она и сказала, звук прекратился. Я не слышу тяжелого низкого звука, какой был, когда мы пришли на ЦМС.

Можем ли мы вообще слышать звуки здесь? Я не знаю. Не могу вспомнить. Я не обратил внимания.

БАК должен быть посреди эксперимента по столкновению протонов Z-программы. Это должно занять много времени, в том числе и остановка, так почему мы больше не слышим тот звук?

— Окабе-сан и Макисе-сан, верно? — пока я был в замешательстве, с нами заговорила Нейтхардт, — Я — Нейтхардт Молниеносный. Хе-хе, как-то стыдно представлять себя этим именем.

Голос у нее спокойный, интеллигентный. Полная противоположность тому, что вы обычно ожидаете от кого-то с псевдонимом «Молниеносный».

— Вы женщина?..

И снова Курису наклонила голову. Этот вопрос остановил мои мысли.

— Мое настоящее имя Хиираги Акико, и я, как и вы, японка.

Курису следует поработать над приоритетами своих вопросов. Сейчас не имеет значения, мужчина Нейтхардт или женщина. Сейчас важно, почему остановился БАК!

— БАК остановился... Хотя его невозможно отключить настолько быстро!..

С усилием потянув Курису за собой, я бросился к похожей на алтарь смотровой площадке, которую пронизывала труба, идущая из туннеля, из которого мы вышли, в тот, из которого вышел Нейтхардт.

— Почему они остановили его?

Я медленно протянул руку к трубе и прикоснулся к ней. Единственное, что я почувствовал, — приятно прохладная поверхность. Я не могу, просто прикоснувшись, точно сказать, движутся ли там со скоростью света протоны. Сразу после этого огни, охватывающие оба туннеля, исчезли. Как будто кто-то выключил весь свет в неправильном порядке. Когда люминесцентные лампы, окружающие ЦМС, выключились, нагрянула тьма... А свет исчез. Мои глаза еще не привыкли к темноте, поэтому я на мгновение потерял зрение.

Стук каблуков прекратился.

— Нейтхардт?! Где вы?

— Пожалуйста, успокойтесь, Окабе-сан.

Спокойный и собранный голос Нейтхардта эхом раздался в искусственной пещере. Она не повышала тон, но я все равно прекрасно ее слышал. Однако я не могу сказать, с какой стороны доносится голос. Мое чувство направления сошло на нет из-за отсутствия света? Где Курису? Я оглядываюсь, но в темноте нигде не вижу ее. Я не могу отпустить трубу, к которой прикасаюсь. Такое ощущение, что тьма поглотит меня, если я сделаю это. Ведь мы в ста метрах под землей, недалеко от того места, где создаются мини черные дыры, и штаба людей, убивших Маюри.

— Не волнуйтесь. Все идет по плану.

Что-то в этих словах мне не понравилось. Как она может быть настолько спокойной?

— Ты правда Нейтхардт?.. — голос Курису раздался ближе, чем я думал. Чувствуя ее присутствие, я протягиваю ей руку.

— Курису?

— Окабе!..

Курису бросилась мне на грудь.

— Макисе-сан, вы думаете, я не Нейтхардт? Грубо. Мы встречались в сети раньше, КуриГохан-и-Камехамеха-сан.

Я до сих пор не могу определить местонахождение Нейтхардта. Кроме того, что этим хотела сказать Курису?

— Мы точно не уверены... но старшеклассник-эспер с перекрестка Сибуи был парнем.

— Есть ли какие-нибудь доказательства того, что этот парень — Нейтхардт? Так вы судите о людях по интуиции, Макисе-сан? Несколько разочаровывает.

О чем, черт возьми, они говорят?

— Эй, пожалуйста, скажи мне. Что у нас за "план"? Это Дару выключил свеь? Где он? Только не говори, что его схватили...

— Окабе, с ней что-то не так, — прошептала Курису. — К тому же, Раундеры могут уже спускаться. Давай убежим.

Надо связаться с Дару и по этому поводу.

— Раундеры... — голос Нейтхардта по какой-то причине полон удовольствия, — ...уже здесь.

Я не мог сразу понять значение этих слов. Приспособившись к темноте, мои глаза наконец-то разглядели что-то движущееся. Поспешно оглядываясь, я увидел, как в темноте плывут два зеленых огонька.

Нет, не два.

Число постоянно увеличивается.

6… 10… 14… 20…

Бесчисленные зеленые демоны играют в темноте.

Это глаза!

Они стали багровыми, 10 пар глаз смотрят на нас. Я познал настоящий страх. Чувство ужаса настолько велико, что я даже не могу кричать. Кто они? Откуда пришли? Они не издают шагов. Эти огни — инфракрасные очки? Они, вероятно, пришли из туннеля, по которому мы бежали почти 2 часа. Они пришли за нами. Их не заметили ни Дару, ни Нейтхардт, а если заметили, то почему-то не сказали нам. ЦМС слишком тихий, грохочущий звук БАКа прекратился, хотя мы слышали звук каблуков женщины, которую приняли за Нейтхардта. Мы не услышали присутствия десяти солдат, идущих следом. А если они приехали на машинах или мотоциклах, мы не слышали звука двигателей и даже их бега. Я не понимаю. Я не понимаю!

— Вам лучше не двигаться. Сейчас на вас нацелены P90, так что, если двинетесь, пеняйте на себя.

Тон Нейтхардта беззаботен.

— Раундеры?!..

Холодный пот струится по моей спине, мое горло полностью пересохло. Курису тоже потеряла дар речи. Вооруженные люди не издали ни звука, преследуя нас. Ни единого. Если задуматься, время между выключением света и тем, что мы осознали их присутствие, было меньше 30 секунд. Что означает... мы не попали в засаду. Когда мы прибежали сюда, я не чувствовал скрытого присутствия.

— Они были... прямо за нами?..

— Держались на расстоянии около пятисот метров. Этого более чем достаточно, — загадочно сказала Нейтхардт, она же Хиираги Акико. — На таком расстоянии вы не могли нас заметить из-за изгиба БАК.

О чем она?

Внезапно телефон в моем кармане завибрировал. Кто-то звонит мне. Очевидно, кто это. Единственный, кто знает этот номер телефона, Дару. Однако я не могу ответить. Страх оказаться под прицелом из 10 орудий в этой ослепляющей тьме лишает меня возможности пошевелить даже пальцем. Звук вибрации раздражает. Пусть он уже прекратится.

— Причина, по которой ты не понял, что мы идем за тобой, не в твоей невнимательности, — сказала она так, будто хочет нам что-то посоветовать — весело, спокойно и столь же назойливо. — Просто все эти Раундеры очень опытны.

— Так ты все-таки не Нейтхардт! — закричала Курису дрожащим голосом.

— Нет, — самопровозглашенная Нейтхардт, также известная как Хиираги Акико, отрицает это утверждение. — Я тот самый Нейтхардт, который вместе с вами и Хашидой-саном спланировал операцию «Вальхалла». Почему бы тебе не ответить на звонок?..

— Окабе, это была ловушка...

Я вынул телефон из кармана. В полной темноте экран кажется ярче, чем обычно. Отображаемый номер принадлежит не Дару...

— Теперь понимаешь?

Голоса, доносящиеся из моего телефона и изо рта Хиираги Акико синхронизированы. У меня нет слов. Мои руки обвивают Курису, даже не осознавая этого. Я не знаю, где она. Я поднес телефон к уху…

— Ты тоже… Раундер!

— Хе-хе, — женский смех. — Что ж, приступим к эксперименту.

Эксперименту?! Z-программа?!

— Эксперименту, подтверждающему конвергенцию мировых линий.

— Что?..

Давящая жажда крови. Озноб проходит по всему моему телу. Это определенно не сулит ничего хорошего. Я чувствую, как зеленоглазые демоны подготавливают свое оружие.

Смерть близка.

Мне плохо, меня тошнит. Мои пальцы настолько холодные, что могут перестать работать в любой момент. Время словно застыло.

— Курису, беги!

Звуки выстрелов пронзили мои уши. Вспышки из стволов становятся лучами света, пронзающими тьму.

С ладонью Курису в руке я пускаюсь во тьму туннеля БАК. Все, что я могу сейчас делать, — бежать и прятаться. Курису что-то прокричала, но звуки выстрелов были слишком громкими, чтобы я ее услышал. Хаотичная стрельба. Выстрелы, летящие в одном направлении, лишенные какой-либо закономерности. Бесчисленные пули летят над нами. Я никогда ранее не был посреди битвы, но звуки взрывов и жестокость, сотрясающая сердце, настолько сильны, что я не могу подобрать слов.

[21 декабря 2011 г., 16:10]

Плохо Мне больно, будто мои конечности оторваны. Где Курису?.. Прежде чем заняться своими ранами я сосредоточил свое внимание на ней. Она свернулась рядом в моих объятиях.

— Фух... — стон облегчения. Я так рад, что она жива.

— Окабе-сан, вы живы?

Не знаю, с каких пор, но здесь снова засиял свет. Рядом стоит женский силуэт. Я пытаюсь встать, но безуспешно. Тепло разливается по всему моему телу, и боль пронзает меня, когда я пытаюсь пошевелиться. В этот момент я понимаю, что весь в крови. Даже я поражен, что еще жив в таком состоянии.

— Вау, чудесно! — до моих ушей донесся пронзительный женский голос, полный возбуждения. — Вы живы, даже несмотря на то, что кучка элитных Раундеров всерьез пыталась убить Вас. На них были инфракрасные очки, так что они не могли промахнуться в темноте. Несмотря на это, Вы все еще дышите. Мало того, у Вас даже нет серьезных ран.

Я не могу поднять голову из-за боли, поэтому не вижу ее лица — лица Хиираги, — но я слышу ее голос, и он беззаботный, как будто здесь и не было стрельбы. Раундеры, стрелявшие в нас, стоят поодаль, держа свое оружие. Одетые в серую городскую униформу, они выглядят как обычные солдаты.

— Поля Аттракторов и конвергенция мировых линий. Я никогда не думала, что они будут такими грандиозными. Это полностью противоречит здравому смыслу. Мы, ученые, не хотели верить в такое явление, пока оно не было научно доказано.

Они играли с нами с самого начала. Они планировали это. И они даже не пытаются скрыть, что имеют отношение к СЕРН.

— Когда я увидела результат, мне остается только поверить. Как Вы, Окабе-сан? Ах, не волнуйтесь. Врачи скоро придут.

Сильная боль растекается по моему телу и разуму, как электричество. Я кусаю губы, чтобы сдержать болезненные стоны.

— Мы получили строгий приказ от Комитета Трехсот: разобраться в структуре Вселенной. Для этого мы также хотели бы узнать больше о вашей психической силе, «Считывающем Штейнере».

Сожаление нарастает над болью. Я кусаю губы так сильно, что прокусываю их, отчего во рту растекается привкус крови. Слова, сказанные женщиной, известной как Хиираги Акико. Поля Аттракторов и конвергенция мировых линий. Я хочу отвергнуть эти проклятия.

«Будущее можно изменить»

«Я изменю ошибки прошлого и восстановлю будущее»

Однако, если произошедшее здесь реально... Тогда слова Джона Тайтора не чушь и не сказки. Все это — результат строгого движения Вселенной к предопределенному будущему. Тот факт, что я все еще жив, является доказательством того, что мир приближается к тому же результату. Да, наверное, я сегодня мог умереть уже дважды. Однако, к счастью, выжил. Оба раза пули только поцарапали мое тело. Это удача? Или, возможно...

Если это правда... моя смерть в 2025 году тоже предрешена?

Как и говорила Сузуха. Сузуха — единственная, кто видел будущее.

— Значит... я не могу сбежать от причинности?..

Не только я.

Будущее Курису тоже известно.

Если все так, как сказала Сузуха, то пока Курису не закончит Машину Времени в 2034 году, она не сможет сбежать от СЕРН, несмотря ни на что.

— Результаты текущего эксперимента собраны. Не будет ошибкой сказать, что он удался. Вам двоим... троим, включая Хашиду-сана, спасибо за сотрудничество в эксперименте. Позвольте мне объяснить, почему мы выбрали такой неудобный способ провести его. Мы как-никак несем за вас ответственность.

Хиираги все еще говорит. Так плавно, словно поет, и со все той же, уже привычной бодростью.

— Проще говоря, мы уважаем вашу волю. Если бы мы попытались изменить причинно-следственную связь своими руками, результаты экспериментов были бы несколько сомнительными. Нам нужны были образцы более чистые и естественные. Вот зачем я узнала некоторые подробности о будущем от Хашиды-сана. Например, что его маленькая леди путешествовала во времени на 25 лет в прошлое. Я не особо в этом сомневаюсь. Ведь мы тоже занимаемся исследованиями путешествия во времени.

Я буду заключен за решеткой по воле Вселенной. Что бы я ни делал, я не умру в ближайшие 14 лет. Что бы я ни делал, я умру через 14 лет.

Что бы я ни делал, в течение 23 лет Курису будет работать над Машиной Времени для СЕРН.

Дару будет убит Раундерами до того, как его Машина Времени будет полностью завершена, Сузуха отправится в 2010 год и потерпит неудачу.

Я не верну IBN 5100.

Я не могу избежать Поля Аттрактора.

Маюри не спасти...

— Используя эту информацию, мы манипулировали вашими действиями. Это можно назвать манипуляцией причинно-следственными связями, и это добавляет немного сомнений в результаты нашего эксперимента. В любом случае, поскольку сейчас не 2034 год и у нас до сих пор нет Машины Времени, такая проверка искажения причинно-следственной связи бессмысленна.

Ничего не изменить. Ничего не изменилось... Полтора года назад я уже сдался. Как бы я ни старался, все повторяется.

Все бессмысленно.

— Результат удовлетворительный. Конвергенция мировых линий предотвращает саму смерть.

Как бы я ни старался. Так же, как когда я не смог спасти Маюри.

Ничего не изменилось.

— Простите меня...

— Прискорбно, но мы должны освободить Хашиду-сана. Он должен вернуться в Японию и родить дочь. Пока у нас не будет Машины Времени через 23 года, мы не можем удерживать его. Не хочется возиться с причинно-следственными связями.

Пока женщина говорит, Раундеры стоят совершенно неподвижно. Они похожи на манекены. Их орудия нацелены на меня, их пальцы на курках. Я нахожусь в ситуации, когда мог бы умереть в любой момент.

— Извините за беспокойство, но, Макисе-сан, вам придется остаться с нами. Причина, я думаю, более чем очевидна. Вы — будущая Мать Машины Времени. Ну, а как насчет вас, Окабе-сан? Я буду уважать ваш выбор.

Даже если мировые линии сойдутся, то я все равно не умру. Их оружие может заклинить, им на головы могут упасть стальные балки, великие и могучие старые пердуны из Комитета Трехсот могут прийти и сказать: «Не убивайте этого человека», или пули могут просто проигнорировать законы физики. В любом случае, после любого из этих дебильных анекдотов моей смерти не случится, независимо от моего выбора. Этот факт был только что доказан этим экспериментом.

— Нам бы очень хотелось изучить ваш Считывающий Штейнер. Если вы пожелаете сотрудничать с нами по этому вопросу, то мы обещаем относиться к вам очень любезно. Комитет встретит вас с распростертыми объятиями.

Неужели все действительно повторяется? Я бы очень хотел в это не верить. Однако в моем нынешнем состоянии я чувствую себя бессильным. Настолько бессильным, что мне почти хочется попросить их убить меня.

— Кроме того, ранее я говорила, что мы не хотим искажать причинно-следственную связь. Если мы хотим проследить это до мельчайших деталей, мы должны освободить вас сейчас. Но это не уменьшает вероятность сомнительности результатов. Мы хотим, чтобы конвергенция мировых линий была настолько естественна, насколько это возможно.

Через 23 года будет создана антиутопия СЕРН и миллионы людей потеряют свободу воли. Если я не смогу сопротивляться уже предопределенному результату, тогда...

— Вы умрете через 14 лет. Мы прекрасно понимаем, что вы представляете угрозу, но, следуя теории принятия решений, мы знаем, что с вами ничего не нужно делать. Так что, пожалуйста, выбирайте.

Разве такой образ жизни не бессмысленный? Кроме того, мне так больно, что я не могу больше стоять. Кровотечение не останавливается, и мое зрение становится расплывчатым.

Я устал.

Дайте мне отдохнуть.

Эй, кто-нибудь. Пожалуйста убейте меня. Если вы это сделаете, это докажет, что будущее не предрешено. Я не думаю, что смогу продолжать жить, не будучи в состоянии задохнуться. Эти шелковистые волосы...

— Окабе... — привычный голос окрасил монохромный мир. — Окабе, послушай.

В моих объятиях Курису легко задвигалась. Похоже, к ней возвращается сознание. Курису смотрит мне прямо в глаза. Ее рука нежно коснулась моей щеки.

— Я останусь здесь.

— Что… а?..

Я потерял дар речи, а Курису, совершенно невредимая, встала, словно отталкивая меня в сторону.

— Курису!..

Лежа на боку, я протянул руку. Однако даже кончики моих пальцев не достают до нее.

— Спасибо, что прикрыл меня.

Сдавшись, я перестал вкладывать силы в руку...

— Я останусь здесь.

Курису снова сказала это и повернулась ко мне спиной. По сути, она говорит, что принимает конвергенцию мировых линий. Нет, это не ее воля. Это тоже выбор Вселенной. Наша воля не имеет значения. Пытаться остановить ее бессмысленно. Конвергенция мировых линий абсолютна. Противостоять ей невозможно. Курису смирилась со своим предстоящим жалким существованием. И таким образом, проживая жизнь эквивалентную дороге с односторонним движением, она будет только ждать грядущую решительную смерть в запрограммированном существовании.

Прости меня, Курису. Я соврал тебе. Я дал тебе ложные надежды.

Нет ничего более жестокого, чем несбывшиеся надежды...

Так что прости. Меня не волнует, ненавидишь ли ты меня. Ведь я не смог увести тебя отсюда...

— Эй, Окабе, — прошептала Курису.

Она не смотрит на меня. Ее голова высоко поднята.

— То, что заметила Амане-сан, — лишь обрывки.

— Хм… что?..

Я не понимаю, что она сказала.

— Это правда, что она видела наше будущее. Но Амане-сан не была постоянным наблюдателем моей жизни. Так?

Тон, полный хладнокровия, гордости и силы, точно такой же, как у гениальной ассистентки, которая говорила со мной в Акихабаре.

— Между настоящим, в котором я живу, и будущим, которое она наблюдала, ничего, кроме чистого белого пространства. Мы можем изменить его.

Результат не может быть изменен.

Но процесс может.

— Я уже говорила тебе про это, так? Я хочу в это верить.

До сих пор Курису не сдавалась.

А я подарил ей чувство-надежды на что-то неосуществимое.

— Я проигнорировала эти теории, потому что верила тебе...

Сейчас Курису, которая верила в эти чувства...

— Я больше не буду отчаиваться.

Повернулась ко мне, и она...

— Я просто хочу, чтобы ты беспочвенно твердил, что будущее можно изменить...

Почти плачет...

— Я останусь здесь по своей воле, так что, пожалуйста, забери меня когда-нибудь.

Полная одиночества...

— Это обещание, Окабе.

Ее улыбка.

Мы вернемся в Акихабару.

Обещание, которым мы обменялись несколько часов назад.

Обещание, в которое я глупо верил.

Вера.

Это воля, с которой Курису противостоит этому миру. С ней, как с опорой, она уходит от меня, и ее шаги лишены колебания.

Глядя ей в спину, я чувствую решимость, не позволяющую ей колебаться.

Словно воодушевленный этим, я сдерживаю слезы.

Это не прощание. Пока обещание в силе... как бы далеко мы не были друг от друга, мы встретимся снова. Когда-нибудь мы вернемся в Акихабару...

Мы обязательно создадим... новое будущее... и новый конец.

[29, декабрь, 2011 14:49]

Японское море, которое я не видел полтора года, не кажется мне красивым. Зимнее вечернее солнце освещает его поверхность, придавая ей приятное сияние, но оно все еще не кажется мне красивым. Я смотрю на него уже около четырех часов.

Токио, Ариаке.

Меня окружают отаку-парни, несущие кучу бумажных пакетов с картинками аниме, и отаку-девушки в сексуальных костюмах.

Первый день Comima.

Событие, происходящее два раза в год.

В это время обычно пустующие окраины международной выставки довольно оживленные.

Если задуматься, я не разу не был здесь за полтора года.

Я вздохнул.

Я чувствую взгляды, пронзающие мое тело. Подняв голову, я ясно вижу двух мужчин в костюмах, смотрящих на меня издали. Раундеры. Так открыто, они безмолвно предупреждают меня: «Не делай ничего странного». Я откинул мысль приблизиться к ним.

В СЕРН операция «Вальхалла» закончилась тем, что Курису осталась там, а Дару отпустили. Дару был просто пойман на обещании. С тех пор, как мы вернулись из Франции, та улыбка Курису каждый день всплывала в моей памяти. То, что сказала тогда Курису... Неужели она действительно поверила мне? Или она соврала, чтобы помочь мне сбежать?

Я правда не понимаю. Никогда раньше Курису не делала выводов, игнорируя теорию, стоящую за ними.

Но она сказала, что верит.

И тогда я тоже решил поверить ей и своим собственным словам. Я больше не буду отчаиваться. Несмотря ни на что я буду продолжать бороться. Плевать, воля ли это Вселенной или мое собственное решение. Я узнаю, когда умру. Сейчас я буду только продолжать идти в перед.

Соленый ветер скребет мои раны. Сотни царапин, которые я получил от пуль в БАК, до сих пор не зажили полностью. Терпя боль, я достал старые карманные часы. Прозрачный пластиковый циферблат немного потрескался. Тем не менее, он все еще работает и показывает время, как всегда.

— В халате ты все тот же Окарин.

Держа кучу пакетов, Дару, весь в поту, подошел ко мне.

Его поведение в этот холодный зимний день удивляет. Вздохнув, я положил карманные часы назад.

— Похоже, ты добился того, чего желал.

— Да! Новая часть «Чу-Чу Эрин»! У меня на это ушло 3 часа, но я не жалею! Это был вызов самой эпохе!

— Чертов лоликонщик.

— Не льсти мне.

Бесполезный и бессмысленный разговор двух дураков, однако из моего носа вырвался теплый воздух. Чувства, которые я пытался сдержать, внезапно вырвались наружу. Когда я осознал это, я уже плакал, не думая о том, как выгляжу со стороны.

— Ты ч-чертов извращенец, Д-Дару...

— Не только я.

Посмотрев на него, я увидел, что лицо Дару тоже покрыто слезами. Это, должно быть, очень жалкое зрелище. На территории Comima два взрослых мужика стоят и плачут, не контролируя свой голос. Но мы не можем сдержаться. Потеря, которую мы понесли, чтобы очутится здесь, слишком велика.

Всего полтора года назад... эти разговоры были обыденностью. Но сейчас это кажется чем-то незаменимым.

— Э-эй, Дару... Похоже, наше... будущее состоит в том, чтобы создать с-сопротивление против... Раундеров...

— Я... ик, я-я готов... — сказал Дару, конвульсивно рыдая, что меня очень удивляет...

— Подожди… Ты серьезно?

— Это мой последний Comima. Теперь я ни о чем не жалею...

Наверное, Дару тоже думал об этом.

— Мы можем никогда больше сюда не вернуться... ик... Ты правда не против?

— Я стану твоей правой рукой, да?.. До самого конца...

— Как и ожидалось от суперхаки.

— Хакера.

Глядя на заплаканные лица друг друга, мы обменялись дружескими улыбками. Раундеры все еще наблюдают за нами. Мы должны их как-то скинуть. Это вообще возможно для таких парней, как мы?

— Эм… — в этот момент к нам подошла косплеерша в костюме горничной.

Осторожно, с тревогой глядя на наши лица, она протянула нам носовой платок.

— Вот, можете воспользоваться.

— ОГО?! Э-это косплей... из клуба настоящей мечты! — тяжело дыша, Дару схватил платок. И прямо на глазах девушки начал нюхать его. И что с ним такое? — Всю свою жизнь я буду превозносить тебя, МоэМоэ-кьюн! Пожалуйста, выйди за меня!

Это просто катастрофа...

— Аха-хах... Э-это немного...

— Ты известная косплеерша, да? Юки-тян, да?

— Да, все верно.

— Тогда могу я спросить тебя кое о чем?

— Я не выйду за тебя замуж.

— Можешь собрать своих знакомых косплеерш здесь? А потом... — Дару внезапно понизил голос. — Видите тех двух парней в костюмах? Я хочу показать им, что Comima — замечательное событие.

Дару... Ты?..

— Кто они?

— Тайные агенты правительства. Подстрекатели, которые хотят уничтожить культуру отаку и Comima.

— Значит, они представляют опасность для культуры отаку.

— Итак, вы можете нам помочь?

— Оставь это мне, — косплеерша по имени Юки кивнула с яркой улыбкой на лице. — Я позову кого-нибудь из друзей.

— Оки-доки. Сделай все возможное!

— Оки-доки? Что это значит?

— Радостный способ сказать «ОК».

— Хех. Возьму на заметку. Оки-доки.

Итак, Юки убежала в сторону конференц-зала.

— Окарин... — Дару посмотрел на меня, делая вид, что вытирает слезы платком. — Готовься бежать. Мы стряхнем этих двоих.

— И оставим эту девушку в опасности?

— Нет таких идиотов, которые стали бы стрелять в мирного жителя в таком месте. Кроме того, я всего лишь попросил ее показать им чудеса Comima. Так что, в принципе, насилием это не закончится.

— Ладно, — я тоже вытер слезы. Было бы неплохо воспользоваться платочком девушки с приятным цветочным ароматом, но я отдал эту привилегию Дару.

— Так как называется операция?

Я снова потерял дар речи. Я еще не думал об этом, поэтому это кажется очень внезапным.

— Да, название операции...

Косплееры и парни с фотоаппаратами начали собираться вокруг косплеерш с Юки во главе. Они начали в хор петь песню из аниме, и Раундеры уже окружены.

— ...Валькирия.

Мы кивнули друг другу и одновременно побежали.

Наша битва начинается прямо сейчас.

Битва ради того, чтобы избежать схождения мировых линий, обрести истинную свободу и вернуть наших потерянных товарищей.

Битва, в которой я буду сражаться следующие 14 лет.

Прямо как последняя глава манги.

Пробегая через толпы отаку, покидающих Comima, я произношу финальную фразу на прощание с выставкой — пароль без особого смысла:

— Эль Псай Конгру... Это выбор Врат Штейна!