Глава 12

«Ну, вроде бы достаточно?»

Я несколько раз огляделась по сторонам, опасаясь, что кто-то утащит папин хлеб, затем спустилась по лестнице и направилась в столовую.

Оставлять нетронутым блюдо, которое шеф-повар приготовил с таким усердием, было бы грехом, поэтому нужно было успеть до того, как еда остынет.

***

В это время Кален находился не в главном здании, а в одном из боковых зданий. Причём в самом отдалённом из двух, целиком предназначенном для Юриэ.

Сегодня он бесцельно коротал здесь время.

Сидя здесь, он мог видеть всё главное здание. Обычно мрачный особняк, погружённый во тьму, сейчас был освещён, будто готовился к празднику — свет горел во всех окнах.

Кроме одного.

Темнота царила только в комнате Калена.

Свет не подходил его жизни, похожей на кромешную тьму.

«……»

Кален долго наблюдал и вернулся в особняк лишь поздним вечером.

Едва он переступил порог, как к нему подошёл Данте.

— Вы всё это время были в боковом здании? Барышня отчаянно искала вас.

— Зачем.

— Потому что к ужину вы так и не вернулись. Она ждала вас в столовой одна, а недавно, кажется, ушла в свою комнату.

«……»

Выслушав Данте, Кален молча продолжил идти своей дорогой.

Раздосадованный слуга не отставал.

— Но хотя бы ужинать вместе стоило бы. Столовая слишком велика, и ей одиноко есть в одиночестве.

— Может поесть в комнате.

Если столовая слишком просторная и неуютная, можно просто поесть в комнате. В его тоне сквозило: «Какая, собственно, проблема?» — и Данте едва сдержался, чтобы не шлёпнуть его по затылку.

— Это совсем другое. Разве нормально, чтобы шестилетний ребёнок ужинал один? Даже если вам неудобно, с завтрашнего дня будьте добры присутствовать. Она очень переживала.

Хотя он слегка приукрасил, но суть была верна.

Данте не видел этого лично, но слышал от слуг, включая Калфине, как она искала отца перед ужином, как ненадолго вышла и вернулась, молча поев в одиночестве.

Раз за разом спрашивала о нём — разве не из-за тревоги?

Конечно, из-за неё.

Данте даже не мог представить, насколько тяжело и страшно одной привыкать к жизни в этом огромном особняке. Он продолжал идти за Каленом, не переставая ворчать.

В конце концов тот сдался.

— Ладно.

— Благодарю вас, Ваша Светлость. Тогда, может, зайдёте к ней перед сном? — Данте изо всех сил старался свести отца и дочь.

Кален не ответил, но направился на второй этаж, где была комната девочки, и остановился у двери.

Но вместо того, чтобы взяться за ручку, замер на месте. Сквозь дверь доносился её тихий голос — похоже, она о чём-то говорила со служанкой.

Слуга наблюдал за своим господином издалека.

— Данте.

Вместо того чтобы войти, Кален позвал слугу, и тот поспешно подошёл.

— Да.

— Приготовь воду для омовения.

— …Простите?

И вместо того, чтобы зайти в комнату, он лениво побрёл куда-то ещё.

Ошеломлённый Данте поспешил выполнить приказ.

***

«……»

*Кап-кап*

Звуки падающей воды наполнили комнату.

Данте, приготовивший ванну по приказу, потерял дар речи.

То, что Кален пришёл в редко используемую комнату и начал мыться, было ещё терпимо. Но проблема в том, что он, кажется, не собирался заканчивать.

Горячая вода уже давно остыла. Да даже теплой не было. Теперь мужчина лил на себя ледяную воду, будто не в силах остановиться.

— Ваша Светлость, вы простудитесь! — Данте протянул ему большое полотенце, надеясь, что тот прекратит это странное поведение.

То ли Кален понял намёк, то ли вода наконец закончилась, но он взял полотенце.

Увидев, как он покорно вытирается, Данте облегчённо вздохнул.

— Я принесу вам что-нибудь перекусить.

Когда слуга ушёл, Кален, кое-как стряхнув воду и накинув одежду, словно в трансе вышел в коридор, где была комната девочки.

«От тебя… пахнет кровью».

Услышав эти слова, он тут же перебрался в самую дальнюю от неё комнату.

Теперь он стоял у её двери, глухо ступая босыми ногами.

Была уже глубокая ночь.

Даже после долгого омовения, вплоть до ледяной воды, он боялся, что от него всё ещё пахнет кровью, и потому не решался войти, застыв на месте.

Тень у двери не двигалась, пока лунный свет то скрывался за облаками, то вновь появлялся.

«……»

Морщивший маленький носик, сдвигавший тонкие брови — всё в ней было точь-в-точь как у матери.

Девочка, дрожавшая от страха, но всё же сказавшая то, что хотела.

Её слова «пахнет кровью» звенели у него в ушах, и, даже вымывшись, он так и не смог открыть дверь, развернувшись и уйдя.

***

— Чёрт, как же сложно встретиться с папой. — Я развалилась на кровати и пробормотала это себе под нос.

[Могла бы сама его найти.]

Кун, сидевший на подоконнике, бросил небрежную реплику.

— Да откуда я знаю, где он.

[Только что заходил.]

Услышав это, я резко поднялась.

— Когда?

[Да только что.]

О, хорошие новости.

— Тогда я ненадолго выйду.

Не переодеваясь, я соскочила с кровати и выбежала из комнаты. Хотелось пожелать ему спокойной ночи — так будет спокойнее.

Выйдя, я постучала в соседнюю дверь, но ответа не последовало.

— …Его нет.

«Куда он опять подевался?»

Я быстро спустилась по лестнице. Оказавшись на первом этаже, я подбежала к Данте, стоявшему вдалеке.

— Данте!

Он вздрогнул и обернулся.

— А? Барышня, вы ещё не спите? Уже поздно.

— Угу. А где папа?

— Его Светлость? М-м, наверное, в кабинете.

— В кабинете? А где это?

Тут Данте оживился и указал куда-то.

— Видите вон ту большую дверь в конце коридора? Вот там. Принести вам тёплого молока, чтобы было приятнее беседовать?

Я покачала головой.

— Нет, я скоро спать.

— Понятно… Тогда приятного вам разговора.

В его голосе слышалось разочарование.

— Ага. Спокойной ночи, Данте.

Я боялась, что дверь кабинета окажется заперта, но, к счастью, она была приоткрыта.

Встав на цыпочки, я заглянула в щель.

— Вроде… никого.

Раз дверь открыта, возможно, он ненадолго вышел.

«Подожду внутри, тихонько, — подумала я и осторожно вошла. — Главное — не трогать ничего важного, и всё будет хорошо».

Если бы первое, что я увидела, не были бутылки и бокалы, я бы так и сделала.

«……»

Хотя на столе и стояла бутылка, кабинет был очень аккуратным.

Письменный стол, диван с кофейным столиком и книжные полки, занимавшие целую стену — больше ничего.

Словно здесь было только самое необходимое для работы. И не только здесь. Весь особняк казался каким-то… безжизненным.

«Вместо еды — алкоголь».

В такие моменты ясно понимаешь, что иметь дело со взрослыми куда сложнее, чем с детьми.

«С завтрашнего дня будем есть вместе».

Я потянулась к бутылке, чтобы незаметно вылить её содержимое, но машинально понюхала.

*Нюх-нюх*

Что за вкусный напиток…

— О? — Запах был странный.

Даже не копаясь в воспоминаниях прошлой жизни, я поняла — это не алкоголь. Вместо характерного спиртового аромата пахло чем-то травяным, очень насыщенным.

«Если только у меня нос не сломан».

Что это такое, и почему он выпил столько бутылок?

Даже если это лекарство, количество зашкаливало. Только прошлой ночью я насчитала больше десятка.

Решив выяснить, что это за жидкость, я перед тем, как вылить, слегка наклонила бутылку и коснулась её языком.

— …!

Едва кончик языка ощутил лёгкое жжение, как чьи-то шаги стремительно приблизились, и меня схватили за шкирку, оторвав от пола.

— А-а!

Повернув голову, я увидела папу.

Его лицо исказилось в грозной гримасе. Было очевидно — он в ярости.

От его ледяного взгляда мне стало страшно, и я съёжилась.

— Что ты делаешь?

Я замотала головой.

Я ещё ничего не успела!

Но мои потуги не развеяли его подозрений. Его лицо стало ещё мрачнее. Фиолетовые глаза, похожие на драгоценные камни, пугали.

— Ам… Хе! Э? — Нелепый звук вырвался у меня, и я зажала рот руками.

Что-то было не так.

Папа придвинулся ближе.

— Ты в порядке?

Мотаю головой.

— Я спрашиваю, в порядке ли ты.

Снова мотаю.

Он повторил вопрос, но я не могла ответить.

— Хрр…

Услышав его вздох, больше похожий на стон, я продолжала мотать головой, пока наконец не призналась.

— Язык… щиплет…

Перевод: Капибара