Я сказал людям из Дворца Кровавой Ночи то, что держал в душе.

— Я бы хотел, чтобы вы изменились настолько, чтобы Старейшина Хо… этот редкостный старый мужик-братан…

— ...

— …уходя, мог подумать: «Оставшиеся после меня люди будут жить хорошо».

Только тогда я посмотрел на свой выпирающий живот.

— Слишком много съел. По дороге сюда я ел только вяленое мясо. Было очень вкусно.

Госпожа Дворца кивнула.

— Рада, что тебе понравилось.

— Выделите мне комнату. Раз уж я вызвал лекаря, будет неправильно уехать раньше. Пока он не приедет, я тут посплю, потренируюсь, выпью, поболтаю.

И посру.

— Буду тут бродить, и если увижу кого-то подозрительного, сочту его человеком Лидера Культа и казню.

Только тогда сидевшие за столом усмехнулись. Похоже, они немного привыкли к моей манере говорить.

Госпожа Дворца кивнула.

— Ты почётный гость, так и должно быть.

Я сложил пальцы, как Будда, и показал их Кё Ён.

— ...И щелбаны потренирую.

Я засмеялся в одиночку, но, увидев, что никто не смеётся, замолчал.

— ...Встаём.

* * *

Моён Бэк, примчавшийся по зову Главы Секты Хао, остановился перед покоями Хо Гёма и осторожно спросил:

— ...Можно войти?

Через некоторое время вышел Ён Мён и с недоумением ответил:

— Кто... вы?

Моён Бэк представился.

— Я лекарь, которого позвал Глава Секты Хао.

— Глава вас позвал?

— Да.

— А где Глава?

— Он проводил меня досюда, сказал, чтобы я вошёл один, и... ушёл.

Ён Мён с ошарашенным видом посмотрел на Моён Бэка.

«Учитель не очень-то жалует лекарей».

Изнутри послышался голос Хо Гёма:

— Впустите.

— Будет сделано. Проходите.

Моён Бэк, следуя за Ён Мёном, оглядывал покои и вошёл в комнату, где было особенно много украшений из бамбука. Кроме них, в комнате не было ни картин, ни какой-либо утвари — она была пустой.

Моён Бэк поклонился старику в белых одеждах.

— Я Моён Бэк из лечебницы Моён.

Хо Гём, обернувшись от окна, ответил:

— Если Глава Секты Хао позвал вас сюда, вы, должно быть, очень искусный лекарь.

Моён Бэк, немного подумав, с лёгкой улыбкой ответил:

— Верно. Очень искусный.

Хо Гём, улыбнувшись, протянул руку.

— Вы проделали долгий путь.

Моён Бэк оглядел комнату и глубоко вдохнул.

— Я не разбираюсь, поэтому спрошу: это запах бамбука из-за окна?

— Да. Почему вы так удивлены?

— Говорят, бамбук цветёт раз в несколько десятков лет. Это непривычный аромат.

Хо Гём кивнул.

— Кстати, а вы, лекарь, очень молоды. Садитесь.

Они сели друг против друга за длинный деревянный столик и посмотрели друг на друга. Моён Бэк спросил:

— Старший, могу я узнать ваш возраст?

— Сто одиннадцать лет.

— Я думал, вам лет семьдесят. Моя оценка ошиблась лет на сорок.

— Это вы пошутили?

— Я сказал точно, надо было сказать меньше?

Хо Гём рассмеялся и протянул руку.

— Пульс прощупаете?

— Да.

Моён Бэк протянул руку, чтобы прощупать пульс, но сначала коснулся ладони Хо Гёма.

— Вы были воином меча?

— Воином меча?

— Да.

— Вы пришли, ничего обо мне не зная?

Моён Бэк, моргнув, ответил:

— Глава Секты Хао прислал письмо...

— И что?

— Там было написано «быстро примчись», вот я и поспешил.

— Вы его подчинённый?

— Нет. Глава — мой пациент.

— Ха-ха-ха.

— Если не воин меча, то клинка? Или, может, вы владели копьём? Это... необычная ладонь.

Хо Гём ответил:

— Нет. Я...

Почему-то слово «убийца» не сходило с языка. Когда-то он гордился этим, но теперь, стоя на пороге смерти и оглядываясь назад, то, чем он гордился, превратилось в сплошное сожаление. В последнее время из-за этих сожалений ему становилось всё труднее сохранять самообладание.

Хо Гём, словно исповедуясь, сказал молодому лекарю:

— Я — убийца, давно ушедший на покой.

Моён Бэк широко раскрыл глаза.

— А, вот как.

Моён Бэк, потрогав каменную ладонь Хо Гёма, наконец, взял его за запястье и осмотрел его изнутри.

— ...Вы потеряли свою внутреннюю энергию?

Как только Хо Гём кивнул, Моён Бэк резко отдёрнул руку. Ему нужно было время, чтобы прийти в себя.

«Возраст — сто одиннадцать лет. Внутренней энергии нет. Бывший убийца. Как, чёрт возьми, он до сих пор выжил?»

И самое странное — со здоровьем у него не было особых проблем.

Моён Бэк молча смотрел на Хо Гёма.

«Он пытался покончить с собой?»

Хо Гём, словно проверяя мастерство молодого лекаря, спросил:

— Каково моё состояние?

— Хм, вы поразительно хорошо следили за своим здоровьем. Поддерживать такое состояние — очень трудная задача. Простите за дерзость, но вы, похоже, долго занимались и духовным самосовершенствованием. Если бы Глава Секты Хао смог достичь хотя бы малой толики вашего самообладания, его безумие быстро бы прошло.

Хо Гём усмехнулся.

— Вряд ли. Это разница в образе жизни. Или в мировоззрении. Я мог выжить, только сохраняя самообладание, поэтому я просто натренирован. Никакого особого метода не было.

— Вот как? Впрочем, если бы Глава Секты Хао начал изучать у вас искусство убийцы, он бы и десяти дней не выдержал и сбежал. Это наука, в которой нужно сначала тренировать дух, а это не для его характера.

Хо Гём усмехнулся.

— Пожалуй, так и есть.

Моён Бэк тоже молча улыбнулся. Хо Гём, наблюдая за ним, спросил:

— Молодой лекарь, вы не просто так постоянно упоминаете Главу Секты Хао?

— На самом деле, да.

— Послушаем.

Моён Бэк, осмотрев деревянный столик, коснулся рукой небольшой трещины.

— Столик треснул.

— Он старый...

— Старший, у Главы Секты Хао в душе такая же трещина. Через неё и проникает безумие. Особенность Главы в том, что у него нет особого желания эту трещину заделывать. Он не пытается её скрыть, замазать, чем-то заполнить. Но он осознаёт, где эта рана. И знает, насколько она велика. И понимает, когда она особенно болит. Он в какой-то степени объективно смотрит на свою рану. Таково его отношение к душевным ранам.

— Хм.

— Глава живёт с этой трещиной в душе.

Хо Гём спросил:

— А я?

— У вас, старший, благодаря самообладанию, трещин нет. А если и были, вы тут же их заделывали без следа. Будучи убийцей высокого уровня, вы, должно быть, идеально заметали следы.

Хо Гём кивнул.

Моён Бэк с лёгкой улыбкой сказал:

— Но, старший, на самом деле у каждого человека в душе есть трещины. И наоборот, человек, который ни при каких обстоятельствах не получает душевных ран, далёк от человечности. Скорее всего, у вас...

Моён Бэк указал на трещину на столике.

— ...в последнее время в душе появилась трещина. У вас, должно быть, были большие переживания. Раньше вы с помощью самообладания легко справлялись, но сейчас рана могла стать ещё глубже.

Хо Гём молча смотрел на трещину.

— ...Видимо, я боялся Лидера Культа.

— Вы о лидере Демонического Культа?

— Да.

— Из-за его силы?

— Нет. Как вы и сказали, у этого человека в душе больше не появляются трещины.

— Понятно. Насколько я знаю, он всегда был таким.

— У него были какие-то пределы, но, похоже, он и их устранил.

Моён Бэк кивнул.

— В таком случае, вы, будучи убийцей, вряд ли боитесь смерти. Вы, должно быть, сильно переживаете за тех, кто останется.

— Наверное, я просто слишком стар.

— Не совсем.

— Почему?

Моён Бэк посмотрел на Хо Гёма.

— ...Старший, вы ушли на покой не тогда, когда отложили оружие и потеряли внутреннюю энергию. Вы ушли на покой тогда, когда отбросили мировоззрение убийцы. У убийцы высокого уровня нет трещин в душе, а у того, кто ушёл на покой, они появляются. Потому что он наконец-то вернулся от убийцы к человеку, знающему сострадание. Это заняло у вас очень много времени.

Хо Гём смотрел на столик.

Моён Бэк сказал:

— Трещины в душе есть и у меня, и у Главы Секты Хао. И теперь вы тоже осознали свою. Раньше вы бы заделали её с мировоззрением убийцы, но сейчас это просто...

— Говорите.

— ...гнев.

Хо Гём с удивлением ответил:

— Гнев?

— Да, в какой-то степени ваши симптомы схожи с симптомами Главы. Он тоже часто бывает не в себе. Но у вас душевное самообладание глубже, так что вы справитесь. Я пока сообщу Главе, что ваша болезнь — это гнев...

Хо Гём резко поднял руку.

— А, не сообщайте.

— Что?

Хо Гём со сложным выражением лица сказал:

— С этим я справлюсь. Глава же справляется, а я что, не смогу...

— Старший, он — никчёмный парень, у него и в мыслях нет справляться с гневом. Он просто срывается на всех, чтобы выпустить пар. Какой же он негодяй.

— А, срывается на окружающих?

— Да, старший. Характер у него ужасный, так что вы его хорошенько образумьте и натравите на Лидера Культа. Впрочем, раз уж он так спешно меня позвал, значит, он о вас сильно беспокоится. Я, пока добирался сюда, не мог понять, еду ли я осматривать пациента или меня похитили. Как вы вообще сдружились с таким характером?

Хо Гём усмехнулся.

— Не знаю. Он меня постоянно «мужик-братан, мужик-братан» называл.

— Недавно он, кажется, убил около сотни разбойников. Я пришёл по его просьбе приготовить лекарство, а там избитый до полусмерти пациент лежит под палящим солнцем. Лечить его или нет — непонятно. Очень жестокий человек.

— А, вы с Главой не друзья?

Моён Бэк кивнул.

— Дружба дружбой, но он мой пациент. Мы дружим, но характер у него такой, что и мне приходится подбирать слова. А то и мне достанется.

Хо Гём, пытавшийся сдержаться, в конце концов, сдержанно усмехнулся.

— Понятно.

Моён Бэк, легко взяв Хо Гёма за руку, сказал:

— В любом случае, старший, душевная болезнь — она как простуда, приходит внезапно, а перетерпишь — и проходит, будто её и не было. Вы хорошо справляетесь, поправляйтесь. Глава же справляется, так что и вы не должны так легко сдаваться.

Хо Гём кивнул.

— Я справлюсь.

— На самом деле, вам не нужны ни лекарства, ни иглы. Я пойду.

Когда Хо Гём попытался встать, Моён Бэк поддержал его.

— Провожать меня не нужно. Спасибо, что выслушали местного лекаря.

Хо Гём кивнул.

— Спасибо.

— Да, что ж.

Моён Бэк встретился с ним взглядом, поклонился и вышел.

Снаружи его ждал Ён Мён.

— Уходите?

Моён Бэк невозмутимо сказал:

— Летом, в жару, ему может быть немного тяжело. Может случиться лёгкий летний недуг, так что вы, как ученик, научитесь готовить сливовый настой и давайте его учителю. Вы и сами практикуете искусство, требующее особого терпения, так что вам тоже будет полезно.

Ён Мён поклонился.

— Спасибо, учитель.

— Да, что ж.

Моён Бэк, выйдя из покоев, пошёл по той же дороге, по которой пришёл с Главой Секты Хао. По пути он посмотрел на большое дерево, одиноко стоящее у дороги.

— ...Глава?

Через мгновение послышался шорох, и с дерева спрыгнул Глава Секты Хао, легко приземлившись на землю.

— Закончил?

— Да. А вы почему на дерево залезли?

Глава Секты Хао, оглядевшись, сказал:

— Изображал убийцу. Оказывается, это довольно весело.

— ...Вы всегда так весело живёте.

— Стараюсь. Кстати, Демонический Культ, похоже, заслал сюда шпиона.

— Вот как.

Глава Секты Хао указал рукой, приглашая идти.

— Прогуляемся. Как там старший?

Моён Бэк, понизив голос, сказал:

— Гнев.

— О, вот как? К счастью.

— И силы у него ослабли. И ест, похоже, плохо.

— Хм, и что делать?

— Слива пробуждает аппетит. Больших проблем не будет.

Глава Секты Хао кивнул.

— Вот это наш учитель Моён. Спасибо, что так быстро примчался. Такое будет случаться часто, так что и тебе пора бы найти ученика...

Моён Бэк остановился.

— Что?

— Чего так удивляешься?

— Часто будете звать?

Глава Секты Хао невозмутимо сказал:

— Главное — спасать людей, не так ли? Если бы я знал медицину, зачем бы я тебя звал? Сам бы лечил. Ты хоть на повозке приехал. А я из Союза Чёрного Кролика сюда на своих двоих бежал, жуя вяленое мясо. Пойдём.

Потерявший дар речи Моён Бэк с трудом ответил:

— Да.

Глава Секты Хао, идя и заложив руки за спину, пробормотал:

— Может, мне тоже слив поесть?

Моён Бэк ответил:

— Пейте лучше вино.

— Отлично. Пойдём выпьем.

— ...

Моён Бэк, не в силах ничего возразить своему пациенту, поплёлся за ним.