По дороге домой Шэнь Синь с Ло Сюэ Янь молчали. Хоть они и старались всеми силами скрыть свои эмоции, полностью подавить их супруги так и не сумели. Шэнь Цю тоже сидел, на себя не похожий, и даже беззаботная Ло Тань чувствовала, что что-то не так, и в кои-то веки боялась открыть рот.

В конце концов Шэнь Мяо нанесла обиду Принцессе Мин Ань, а значит – и Наследному Принцу страны Цинь. Семья Шэнь только-только вернулась в город и сразу попала под прицел. Казалось, их судьбой управляет невидимая рука, раз за разом жестоко бросающая их в эпицентр бури. Шэнь Синь и Ло Сюэ Янь не боялись проблем для себя, но сегодня на рожон полезла Шэнь Мяо, и они страшились, как бы Принцесса Мин Ань не свела ее в могилу своей ненавистью.

Раз все сложилось так, как сложилось, оставалось только одно. Когда наступает наводнение, нужно держаться земли – поэтому Шэнь Мяо необходимо защищать, защищать еще тщательнее, чем раньше. Других вариантов не дано.

Вернувшись в резиденцию, Шэнь Мяо сразу же проследовала в свою комнату и переоделась. К тому времени за окном уже потемнело. Она зажгла масляную лампу и уселась рядом с ней. Гу Юй, заметив, что хозяйка не намерена ложиться, спросила:

– Молодая Леди все еще волнуется из-за произошедшего с ней на банкете? Это ничего. Хозяин и Фужэнь отгонят от Молодой Леди кого угодно, а уж тем более эту Принцессу Цинь.

Шэнь Мяо покачала головой. Она знала характер Принцессы Мин Ань лучше кого бы там ни было. Принцесса славилась своей гордыней и в прошлой жизни уже сумела устроить Шэнь Мяо ад на земле. Причиной ее тогдашней неприязни к Шэнь Мяо было то, что она никак не могла взять в толк: как такой благородный и выдающийся Фу Сю И мог жениться на таком недоразумении? В этой же жизни место Фу Сю И в ее сердце занял Принц Жуй – и даже здесь Шэнь Мяо встала у нее на пути. Правду говорят мудрецы. Иногда вражда между двумя людьми предначертана так явно, что, сколько бы жизней не прошло, она сохранится – пусть даже в разных обликах.

– Вы все можете идти, – сказала Шэнь Мяо. – Мне не хочется спать, поэтому я чуть поиграю в шахматы и потом лягу.

Гу Юй хотела что-то возразить, но Цзин Чжэ вовремя дернула ее за рукав. Цзин Чжэ ответила:

– Тогда эти служанки удалятся. Молодой Леди не стоит думать слишком много. После тяжелого дня лучше лечь спать пораньше, иначе можно навредить здоровью. Ночи сейчас холодные, и лучше не засиживаться допоздна.

Шэнь Мяо согласно кивнула, и Цзин Чжэ с Гу Юй покинули комнату.

Шахматный стол был пуст. Шэнь Мяо аккуратно расставила белые фигуры на одной стороне, черные – на другой, и действительно принялась играть сама с собой.

Она играла, и время тянулось медленно. Через несколько десятков минут фигуры уже расположились по всему столу, и игра усложнилась. Изначально она ходила как попало, но теперь приходилось долго обдумывать каждый ход, прежде чем двигать фигуру.

За окном, во дворе, стояла гробовая тишина – даже птицы и насекомые не издавали ни звука. Столица Дин погрузилась в сон. Только легкий ветерок еле слышно завывал между стенами двора.

В очередной раз глянув на шахматный стол, Шэнь Мяо с шумом выдохнула.

Спустя два года силы всех отрядов были приведены в действие, все пешки были расставлены по своим местам. В каком-то смысле эти пешки были даже важнее ключевых фигур, ведь одними ключевыми фигурами выиграть невозможно. Это была игра между ней и Фу Сю И, но теперь ей казалось, что она не учла многих факторов.

Все в этой жизни продолжало меняться, в том числе и она. Теперь она была уже совсем не той, что тогда, тоже можно было сказать и о других. Единственное, что оставалось неизменным всегда – это сами перемены. И никто не мог сказать наверняка, какие еще перемены произойдут в этой игре.

Она в последний раз смерила фигуры взглядом, потом подошла к окну и настежь открыла его. Осенний ветер ворвался в комнату, принеся с собой приятную прохладу. Тени деревьев покачивались в свете масляной лампы, и Шэнь Мяо долго изучала эти тени прежде, чем отвернуться. Лампа на столе почти выгорела, пламя в любой момент было готово потухнуть.

Это и произошло вскоре. Огонь погас, и лунный свет хлынул в комнату, как молочно-белая сверкающая река. Такой свет был в разы приятней, чем искусственный свет лампы.

Вдруг со стороны стола послышался звук. Взгляд Шэнь Мяо метнулся туда и замер. У шахматного столика сидел человек, неизвестно, как долго. Он сжимал в руке одну из черных фигур, которую до этого со стуком поставил на стол. Он поднял голову и посмотрел прямо на Шэнь Мяо.

Пурпурная с золотом мантия волшебно переливалась в свете луны, и силуэт незнакомца казался Шэнь Мяо странно знакомым. Видимо, на его лице было надменное выражение, но сказать точно было нельзя – половину лица закрывала серебряная маска, придающая ситуации еще более мистическую атмосферу.

Шэнь Мяо не удивилась незваному гостю. Не изменившись в лице, она уверенным движением закрыла окно, и в комнате стало темно. Шэнь Мяо наощупь подошла к столу и снова зажгла лампу.

В теплом желтом свете человек с его изящной одеждой и красивой прической выглядел еще великолепнее, чем обычно. Шэнь Мяо взяла лампу в руки и села напротив гостя.

– Ты меня ждала? – голос молодого человека был как мед для ушей. В ночной темноте он звучал по-настоящему сокровенно, словно открывал глубокую тайну. Что еще удивительнее, в голосе этом хоть и с трудом, но можно было расслышать нечто похожее на озорную насмешку.

Шэнь Мяо уставилась на маску. Даже этот аксессуар не мог скрыть его красивой внешности. Точеный подбородок и красная линия губ, еще более будоражащие от того, что главная часть лица была все еще недоступна взору. Ходили слухи, что в Имперской семье Большого Ляна красивыми были все, и хоть внешность Принца Жуя оставалась тайной, представить его несимпатичным было попросту невозможно.

– Ваше Высочество ударили по Дворцовым воротам трижды. Разве это не значило, что вы назначаете этой дочери чиновника встречу ровно в полночь? Эта дочь чиновника не осмелилась ослушаться вашего приказа.

После этих слов Шэнь Мяо могла поклясться, что на губах собеседника заиграла улыбка.

– Такая умница.

Его поведение было фривольным, может быть, его даже можно было назвать флиртом. Однако Шэнь Мяо все равно ощущала невидимую, но от этого не менее реальную дистанцию между ними. Как если бы этот человек был холодным и жестокосердным, и она об этом знала. Шэнь Мяо исподлобья поглядела на него.

– Что Ваше Высочество хотели сказать этой дочери чиновника?

Юноша в пурпурной мантии как ни в чем не бывало снял со стола черную фигуру и принялся вертеть ее в руках. Его длинные пальцы, ловко перебирающие фигуру, словно играющие на музыкальном инструменте, прекрасно сочетались со всем его элегантным образом. Он посмотрел на шахматный стол и произнес:

– Занимательная игра. Маленькая Девочка, наша жизнь очень похожа на шахматы, только в жизни мы мало что решаем. Кто знает, где в итоге окажется Большой Лян в этой игре? И какой фигурой будет этот Принц?

Даже глянув на шахматный стол Шэнь Мяо в полумраке, он увидел, что на самом деле фигуры стоят не на клетках, а на карте страны Мин Ци.

Шэнь Мяо молчала.

Ленивым голосом он продолжил:

– Этот Принц видел тебя на сегодняшнем банкете, и ему показалось, что тебе хорошо знакома Принцесса Мин Ань. Вы виделись раньше, так ведь?

Сердце Шэнь Мяо сжалось. Она свято верила в то, что после ее сегодняшнего представления никто и не подумает заподозрить что-то, касающееся ее и Принцессы Мин Ань. Одна из них была Принцессой страны Цинь, другая – всего лишь дочерью чиновника в Мин Ци. Более того, страна Цинь находилась от Мин Ци за тысячу миль, и Принцесса Мин Ань прибыла в Мин Ци впервые, так что связать их было попросту невозможно. Но, судя по словам человека напротив, ему хватило проницательности, чтобы заметить правду – и наглости, чтобы так резко об этом заявить.

Но все же, что именно он заметил? О чем он догадался и как? Неужели он просто наблюдал за ней во время банкета и приметил неладное? Шэнь Мяо пробрала дрожь. Если это так, то этот человек не только наблюдательный – он попросту страшный.

Как бы там ни было, Шэнь Мяо не позволила эмоциям возобладать над собой. Хотя под рукавами ее пальцы крепко сжались, на ее лице это никак не отразилось, более того – она нашла в себе силы улыбнуться.

– К сожалению, эта дочь чиновника никогда ранее не встречалась с Принцессой Мин Ань, но вот Принц Жуй ей очень хорошо знаком.

Юноша в пурпурной мантии смерил Шэнь Мяо взглядом, после чего перегнулся через стол, оказавшись в непосредственной близости от ее лица. Чуть повернув голову, он мягко шепнул ей на ухо:

– Неужели? И с каких это пор?

Шэнь Мяо отодвинулась и уставилась на собеседника. Их лица находились очень близко друг к другу. Уголки его губ были приподняты в улыбке, но в глазах не было и капли тепла. Казалось, эти глаза живут отдельной жизнью, и это пугало. Этот юноша вовсе не выглядел человеком с добрыми намерениями. Да, он был очень привлекателен, даже притягателен внешне, но во всей этой красоте крылось нечто такое, от чего Шэнь Мяо бросало в холодный пот.

Пара черных, как глубины океана, глаз не мигая смотрела на нее. Она опустила голову, не выдержав этого взгляда, и принялась с интересом изучать вышивку на своем ночном платье. Наконец она сказала:

– Я верила, что у тебя все хорошо, Се Цзин Син.

Казалось, после этих слов время замерло. Повисла полнейшая тишина, в которой было слышно, как в лампе сгорает, потрескивая, масло. Маленькая капелька упала на стол.

Шэнь Мяо подняла и голову и встретилась с ним взглядом.

Молодой человек еле заметно улыбался ей. Их тени, танцующие на стенах, смотрелись очень трогательно вместе. Можно было подумать, что он вот-вот поцелует Шэнь Мяо.

Но нет – он медленно откинулся на свой стул и убрал руку со стола. Видимо, он получал удовольствие от происходящего. Сладким до невозможности голосом он произнес:

– Я тоже надеялся, что у тебя все хорошо, Шэнь Мяо.

Рука юноши потянулась к лицу и медленно стянула маску.

Правильной формы брови, глаза, полные игривого баловства, орлиный нос и алые губы. Он был симпатичным парнем два года назад, но теперь превратился в ослепительно красивого мужчину. Улыбка, правда, не изменилась – была все такой же насмешливой, да и взгляд тоже, но из глаз исчезло выражение юношеской беззаботности. Теперь он был зрелым человеком.

Он был из тех мужчин, которые заставляют трепетать сердца всех окружающих девушек своей идеальной и от этого пугающей внешностью. Когда он входил в комнату, все непременно оборачивались, потому что от его присутствия в помещении менялась даже атмосфера – все становилось более значительным, более торжественным. Каждое его движение, каждый взгляд были полны себялюбивой надменности, которая отнюдь не отталкивала поклонниц, а даже наоборот. Луна в небе холодна и безразлична ко всему, но в сердцах людей она находит больше отклика, чем горячее палящее солнце – так же было и с ним.

Окончательно выйдя из переходного возраста, Се Цзин Син переродился в мужчину, на которого просто нельзя было не обратить внимания – даже при всем желании.

Глядя на Шэнь Мяо с подобием улыбки, он многозначительно произнес:

– Мы не виделись целых два года. Как смеешь ты называть меня по имени?

Хоть он и старался казаться угрожающим, от ушей Шэнь Мяо не ускользнуло то, что он заменил "этот Принц" на "я". Она не замешкалась с ответом:

– Что ж, теперь ты уже не Маленький Маркиз из резиденции Маркиза Линь Аня в Мин Ци. Если тебе не нравится это имя, я могу называть тебя Принц Жуй. – в ее словах слышалась изрядная доля сарказма. От Маленького Маркиза из резиденции Маркиза Линь Аня в Мин Ци до кровного брата Императора Юн Лэ из Большого Ляна – Се Цзин Син явно проделал долгий путь.

Хоть Шэнь Мяо и произнесла эти слова с почтением, Се Цзин Син не мог не уловить насмешки. Он лениво улыбнулся и сказал:

– Раз ты так настаиваешь на том, чтоб называть меня по имени, что я могу поделать? Но спешу напомнить, что мое настоящее имя – Се Юань, и называя меня Се Цзин Сином, ты используешь уменьшительно-ласкательную форму. Это как если бы я называл тебя Цзяо Цзяо. Хм, или, может быть, ты повзрослела и стала более чувственной? – улыбка его стала до неприличия двусмысленной. – Может быть, мы уже достигли того момента, когда можем называть друг друга ласковыми именами?

Шэнь Мяо нахмурилась и злобно глянула на него.

Уменьшительно-ласкательные прозвища использовали только в кругу семьи либо с любовниками. Шэнь Мяо не ожидала, что после смены личности Се Цзин Сина уменьшительной формой его имени станет Цзин Син. Только сейчас она вспомнила, что Император Юн Лэ из Большого Ляна тоже носит фамилию Се, как и вся Имперская семья династии Лян.

Вот так совпадение.

Се Цзин Син налил себе чашку чая. За два года семья Шэнь Синя успела покинуть свою старую резиденцию, побывать в городе Сяо Чунь и вернуться назад – а привычка Се Цзин Сина входить без спроса и вести себя в гостях нахально так и осталась неизменной. Он сделал большой глоток чая, после чего посмотрел на злую Шэнь Мяо и нашел это очень забавным.

– Любезность должна быть взаимной. Ты, наверное, и правда хочешь, чтобы я называл тебя Цзяо Цзяо?

Он произнес слова "Цзяо Цзяо" с такой нежностью, что в сочетании с его обворожительной внешностью это могло не взволновать разве что совсем бесчувственную девушку. Шэнь Мяо была необычной девушкой, но она отнюдь не была камнем. От его слов тело Шэнь Мяо бросило в жар. Она подумала о том, что Се Цзин Син мог бы сделать блестящую карьеру в театре, если бы не решил стать частью Имперской семьи. С таким актерским талантом он мог бы зажить очень хорошо и даже стал бы знаменитым.

– О чем задумалась? – поинтересовался Се Цзин Син.