Лили изо всех сил пыталась сопротивляться, но это лишь разозлило державшего ее мужчину, который яростно швырнул ее на мусорные баки в соседнем переулке.

— Ах…

Лили пошатнулась от боли из-за новых ушибов от помойки в переулке.

Ей хотелось заплакать, но она сдержалась — привычка, выработавшаяся у нее за всю жизнь.

— Ха! Ползает в мусоре. Ты точно для этого подходишь, хоббитец, блядь!

Типы, следовавшие за ним, захохотали в ответ на насмешки в адрес Лили.

Лили откашливалась, пытаясь прийти в себя.

— Все, о чем я тебя спрашиваю, — это простая вещь, коротышка. Где мои деньги?

Мужчина, которого звали Каноэ Белвей, начал медленно приближаться к Лили.

Авантюрист-отщепенец, которого гнусный капитан семьи Сомы оставил буйствовать, постоянно эксплуатировал Лили, пытаясь выжать из нее последние крохи.

— Лорд Каноэ, я... я могу...

Прежде чем Лили успела защититься, Каноэ ударил ее ногой в живот.

— Мне похрен оправдания, где мои деньги?!

Лили пыталась скрывать свою боль, просто изо всех сил стараясь продолжать говорить.

— А-а-аренда... Моя арендная плата…

Каноэ Белвей непрерывно преследовал Лили, заставив ее ради собственной безопасности ночевать в убогих квартирах.

Это сильно сказалось на ее финансах, но это был единственный способ обрести душевное спокойствие и отдохнуть достаточно долго, чтобы продолжать работать, не падая духом.

— Хах? Арендная плата? Как будто мне не насрать!

Каноэ Белвей начал наступать на Лили. Лили же сжалась в комочек, готовясь к побоям.

— Мне вообще похрен, спи хоть на улице! Где мои деньги, твою мать?!

Лили старалась не обращать внимания на удары и отвлекала сознание, все больше и больше отдаляясь от реальности.

«Просто не думай о боли. Просто не думай о боли. Просто не думай о боли. Просто не думай о боли».

Большинство других людей, чтобы не думать о боли, отвлекли бы себя приятными воспоминаниями, но у Лили в жизни ничего подобного не было.

Родители зачали ее случайно. Они никогда не хотели, чтобы она родилась, и после этого не заботились о ее воспитании.

Они совершенно ясно давали понять, когда снисходили до разговоров со своей дочерью, что она для них ни что иное, как заноза в заднице.

Родители было заставили ее зарабатывать для них, но в этот момент оба погибли в подземелье.

Не имея способностей стать настоящим авантюристом, она стала сопровождающей, но, натерпевшись за годы жестокого обращения, сбежала из семьи Сомы, чтобы стать нормальной гражданкой.

Однако ей даже не дали шанса сбежать.

Она нашла было приют у пожилой четы, но те скоро выгнали ее, как только ее выследила семья Сомы и разрушила домишко стариков.

В тот момент она потеряла всякую надежду в этом мире. Все, кого она любила, ее бросили. Все, кто мог, ее использовали. Не было сил даже бежать, не говоря уже о том, чтобы иметь свои собственные желания и мечты. Лили была сломлена.

Она начала превращаться в тот самый отброс, который презирала, ради того, чтобы выжить еще один день в своем бесконечном аду. Обманывала на деньги наивных авантюристов, забирала себе магические камни и выпадающие предметы, а если уж на то пошло, бросала своих спутников, чтобы спасти собственную жизнь.

Лили с каждым днем все больше ненавидела себя по мере того, как все больше утрачивала личность в бесконечных страданиях и мучениях.

«За что? За что мне в наказание это жизнь? Что я сделала?»

Ничего.

Абсолютно ничего.

«Я просто хочу жить так же хорошо разве... разве я прошу слишком многого?!»

Лили почувствовала, что удары Каноэ на мгновение прекратились.

Она открыла глаза, чтобы посмотреть, что произошло, но тут же застыла от этого зрелища.

Бутылка из-под сомы, которую Каноэ занес, чтобы ударить Лили.

«...»

Лили не кричала и не пыталась убежать. Она знала, что это бессмысленно.

— Ты, надоедливая мелкотня!

Лили смотрела, как бутылка приближается к ней. Время замедлилось, ее чувства, казалось, обострились, чтобы продлить ее мучения.

«...»

Но Лили неподвижно замерла, и выражение ее лица не изменилось, если не считать шока и страха.

Ее желание обрести привязанность родителей закончилось с их смертью.

Ее желание иметь семью только заставляло всех презирать ее за то, что она существует.

Ее стремление к нормальной жизни было раздавлено тяжестью маленького мирка, в котором она жила, который вращался вокруг ее насильника.

У Лили не было никаких наивных грез о герое, который бросится спасать положение.

Лишь одинокая слеза скатилась по ее лицу — единственный признак страха перед приближающейся болью. Лили воззвала к ясной луне, которая в тот день сияла высоко в небе.

«...»

Ее последний миг, прежде чем она рухнет в зияющую бездну.

— Пожалуйста... Кто-нибудь... Хоть кто-то…

* * *

* *

*

— Помогите…

[Трассировка]

Цепи. Клинки и цепи. Они вдруг внезапно возникли перед глазами Лили.

От них исходил голубой туман, очаровывая ее. Это было неземное ощущение, как ожившая сказка.

«...?»

Тень быстро промелькнула над ее головой, сразу оказавшись между ней и ее мучителями.

Его спина казалась такой широкой и сильной, способной принять на себя любой удар, чтобы защитить то, что она заслоняет.

«...»

Лили была не в состоянии говорить.

Фигура в плаще начала быстро и с легкостью расправляться с противниками.

У него все выглядело так просто, что даже Лили начала сомневаться, что незнакомец имеет дело с теми же людьми, которые превратили ее жизнь в сущий ад.

«Сильный... Крутой...»

Слова восхищения Лили исходили из сердца, которое на время застыло, чтобы защитить рассудок, и медленно оттаивало при мысли о возможном возникновении надежды.

Одинокая фигура стояла молча; те типы, которых Лили так сильно боялась, теперь лежали перед ее спасителем.

Лили попыталась окликнуть незнакомца, но слова застряли у нее в горле.

Она не знала, как его отблагодарить.

Она давно забыла, что нужно делать это искренне, а не наигранно.

Неспособность даже выразить свои эмоции едва не затянула Лили обратно в темные глубины ее сознания.

Но ее остановил, успокоил голос, которым она будет восхищаться всю свою жизнь.

Ее герой произнес слова, которые она всегда хотела услышать, с тех пор как была всего лишь маленьким ребенком, ничего не знавшим о мире. Простая фраза, которая могла бы многое изменить для нее.

Простой вопрос, вызывающий беспокойство.

Признание ее существования.

Доказательство того, что кто-то способен любить ее.

— Как ты?

Незнакомец спокойно заговорил, стоя спиной к лунному свету, укрывая Лили тенью, которая успокаивала ее, заставляя ее чувствовать себя защищенной.

Так они вдвоем замерли в молчании напротив друг друга.

Наслаждаясь величием ночного неба во время их судьбоносной встречи.

Момент, о котором юная девушка хоббит будет с нежностью вспоминать в будущем.

«Это навсегда останется в моем сердце. Холодный ночной воздух — и он, залитый лунным светом, — так говорила Лили, когда ее спрашивали о самом дорогом воспоминании гораздо-гораздо позже этого момента. — Он спас меня, когда никто другой не смог бы. В тот момент он, без сомнения, был...

…мой герой»