Как раз в тот момент, когда кулак Белла почти врезался в Мендациума. в глазах у него потемнело. Удивление, которое он испытал, заставило его заколебаться, что-то, что Мендациум использовал, чтобы сбить Белла с толку.

Белл быстро оправился от удара, приняв прежнюю позу, но он размышлял о том, что с ним только что произошло.

«Проклятие типа тумана или иллюзии? Нет… Я ни хрена не вижу… Так что это может быть?.. Проклятие, которое лишает меня чувств, да? Довольно неприятно».

Белл быстро смог определить истинную сущность произнесенного проклятия, обнаружив свою неспособность к анализу структур, что могло произойти только при полной потере зрения.

— То просто молодец, что так быстро во всем разобрался. В конце концов, ты не так уж глуп. И что дальше? Теперь ты просто слепой ублюдок, из которого я могу выбить все дерьмо…

Но пока Мендациум болтал, Белл оказался рядом с ним, готовясь нанести еще один удар.

Меч Мендациума взлетел, и казалось, что он сейчас достанет Белла, но тот легко и точно перенаправил удар.

— Как ты?!.

Прежде чем Мендациум смог что-то сказать, Белл снова заставил его замолчать, взмахнув своей кусаригой. Сильный удар отбросил Мендациума в сторону, как тряпичную куклу.

— Разве я не сказал раньше? Поменьше болтовни. Но раз уж ты так сильно хочешь знать, ослепления маловато, чтобы остановить меня.

Магические контуры в ушах и носу Белла активировались под маской, усиливая его слух и обоняние и позволяя ему отслеживать Мендациума, даже если он лишился зрения.

Лицо Белла было скрыто под маской и капюшоном, но его самодовольную ухмылку можно было уловить даже по тону его голоса.

Мендациум вышел из ступора после своего промаха и, прокашлявшись от пыли, ответил:

— Да? Как насчет того, чтобы попробовать это, ты, кусок дерьма?!

Мендациум быстро произнес заклинание, более короткое, чем предыдущее:

[Унизь моих врагов дважды…]

Но Белл не позволил бы ему произнести свое проклятие, не попытавшись помешать. Они обменялись серией быстрых ударов.

Хотя Белл потерял жизненно важное чувство, Мендациум чувствовал, что его атаки блокируются все энергичнее, так что ему стоило немалых усилий второй раз призвать свое проклятие

[И еще раз лиши их…]

Мендациум едва избежал клинка на цепи, который пронесся сзади, срезав волосы, но и только.

[И пусть моя ярость разразится еще сильнее!]

Беллу во второй раз не удалось остановить заклинание. Мендациум сквозь зубы произнес:

[Псевдологос Алетейя. Удвоение]

Белл сразу почувствовал, что его обоняние притупилось. Это его потрясло, но не так сильно, как раньше.

Мендациум попытался использовать этот момент, чтобы ударить Белла, но тот просто отбил его удар. Потеря обоняния нисколько не мешала ему сопротивляться.

«Ха, значит, ты можешь повторить это проклятие несколько раз. Как занятно… Интересно, какова цена за такую способность?»

Мендациум, оправившийся от удара Белла, грязно выругался:

— Ты, сука! Что ты за долбанутый ублюдок такой?!

Белл оказался в состоянии хорошо сражаться даже ослепленным, и сопротивлялся, потеряв обоняние. Мендациум никогда не сталкивался с теми, кто смог бы пережить первое применение его проклятия, не говоря уже о втором.

Белл, усиливший свой слух, чтобы компенсировать отсутствие зрения и обоняния, ответил:

— Я думаю, такой, который устроен иначе… По крайней мере, лучше, чем ты.

Мендациум, еще больше разозленный насмешкой Белла, тут же снова кинулся на него.

— Я убью тебя, сукин ты сын!

Белл просто продолжал отклонять сыплющиеся удары Мендациума, атаки ни разу не коснулись его.

— Что подразумевает, что ты вообще способен это сделать. И…

Белл парировал шквал ударов меча Мендациума встречным ударом в живот, нанесенным с заметно большей силой.

— Я не очень хорошо отношусь к оскорблениям в адрес моей матери.

Мендациум отлетел в сторону от удара Белла, снова врезавшись в стену большой комнаты.

Схватка между Мендациум и Беллом продолжалась так же, как и раньше.

Но на этот раз Мендациум применил свое проклятие в третий раз.

[Псевдологос Алетейя. Утроение]

На этот раз Белл лишился слуха. Мендациум снова рванулся к Беллу, уверенный в своем успехе теперь, когда у противника отняли основные органы чувств.

— Попробуй увернуться от этого, жалкий калека!

Но как раз в тот момент, когда Мендациум попытался проклясть Белла еще раз, Белл отразил его удар так же просто, как и раньше, сильно шокировав Мендациума, когда тот восстановил свою стойку.

— Ты слепой, глухой и у тебя нет обоняния! Как ты это делаешь?!

Белл стоял молча, потом произнес:

— Просто чтобы ты знал, я тебя не слышу, поэтому не могу ответить. Но я думаю, что ты такой идиот, что забыл об этом, поэтому я просто скажу прямо сейчас…

— …!

Мендациум забыл, что Белл его не слышит, и был смущен такой оплошностью.

Невидимая Мендациуму, семья Гермес изо всех сил старалась сдержать смех. Гермесу приходилось труднее всех, и было заметно, что даже суровая Асфи с трудом сдерживает ухмылку.

Не обращая ни на что внимания, Белл продолжал речь:

— На что я могу ответить только одно: крутое дерьмо.

Теперь Мендациум разъярился до предела и снова кинулся на Белла, причем Белл ловко отводил его удары с таким же мастерством, как и раньше.

— Ты хочешь знать, как я все еще могу сражаться? У меня все еще есть осязание, гребаный ты…

Вибрации земли. Колебания воздуха от ветра. Напряжение, которое он чувствовал от цепей и клинка. Всех этих источников информации было достаточно для того, чтобы Белл мог продолжать грамотно сражаться.

«Перед прибытием в Орарио я готовился ко всем возможным сценариям, придумывая возможные варианты и отрабатывая методы для любой ситуации».