Когда Соланж вошла, её встретил пухлый мужчина, который похоже был главой семьи, и нервный мальчик, скорее всего его сын.

Увидев их, женщина сразу подумала, что они прямо аристократы как с картины, правда впечатление было хорошим.

Толстячок посмотрел на неё:

— О, о! Так вы тот самый опытный авантюрист, которого обещала прислать гильдия?! Я думал, что это будет мужчина и не ожидал увидеть красивую женщину! — голос точно поднимался из его живота, чётко отражая его округлые формы.

Глубокий бас.

Соланж знала, что за человек может обладать вызывающим доверие голосом.

Скорее всего этот мужчина много раз бывал на поле боя и руководил армией.

Соланж ответила ему:

— Может и красивая... Но мне уже за сорок. И я не обладаю такой выдающейся красотой, чтобы говорить мне это...

Соланж обычно вела себя достаточно вызывающе, но не была глупа, чтобы так же общаться с аристократами.

И для неё не было ничего сложного в том, чтобы общаться официально.

Манеры — это то, что вырабатывается со временем, и она была достаточно хороша, чтобы не облажаться.

Мужчина с восхищением смотрел на неё:

— Авантюристы ведь... Более грубые... Так что я удивлён. Даже среди авантюристов есть чуткие женщины, — он говорил так, будто что-то знал про авантюристов.

Так и хотелось знать, что ему известно, но сейчас важнее был вопрос, потому она не стала делать этого.

— Что вы. Кстати, мы ведь ещё не представились. Я авантюристка, принявшая запрос от гильдии, Соланж.

— Ведь и правда, я глава семьи Фровасар, Гаспар Фровасар. А это мой сын, которого вам предстоит учить...

Когда Гаспар сказал это, мальчик в очках шагнул вперёд.

— ... Рив, — сказал он.

Дружелюбия он не выказывал, но Соланж подумала, что такими и должны быть дети аристократов.

— Господин Рив. Рада знакомству.

— ... Да.

Тут заговорил Гаспаж:

— Ну же, Рив. Будь дружелюбнее... — отругал он его, и мальчик ответил:

— Я не просил тебя звать авантюриста! — а потом просто сбежал.

Соланж молча стояла, а Гаспар виновато обратился:

— Это... Простите за грубость моего сына.

Однако она покачала головой.

Аристократы ей не нравились, но она могла по общению судить, хороший перед ней человек или плохой.

Он не был плохим, сейчас он выглядел как отец, который ссорился с эгоистичным сыном, и такое поведение ребёнка — это не обязательно ответственность родителя.

Растить ребёнка непросто, даже если думаешь, что делал это с любовью, ребёнок может сделать то, чего от него вообще не ждали.

Соланж понимала это, потому и не ждала извинений от Гаспара.

— Что вы... Как бы сказать, у господина Рива сейчас сложный возраст... Вам не за что извиняться.

— Мне легче от ваших слов. Однако... Мне сложно просить вас заниматься этим запросом. Можете считать запрос выполненным и отказаться от него, — предложил Гаспар, зная, как отреагировал его сын.

С учётом случившегося вряд ли они смогут поладить, но Соланж не видела в этом проблемы.

Из разговора она кое-что смогла понять, и если захочет, может справиться.

Потому женщина сказала:

— У меня есть гордость авантюристки, и я довожу принятые запросы до конца. Если не против, оставьте это на меня.

— Хм... Но ведь непросто обучать такого ребёнка.

— Возможно это прозвучит неуважительно по отношению к сыну аристократа... Но большинство детей в его возрасте такие. Если бы я переживала из-за подобного, то не пришла бы, — улыбнулась женщина.

И Гаспар тоже улыбнулся:

— Понятно, из вас получится отличный учитель. Тогда прошу вас. Если что-то случится, обращайтесь к управляющему. И даже если не справитесь, я заплачу за это задание... — сказал он и указал на пожилого дворецкого.

Похоже он был управляющим.

Соланж кивнула.

— Хорошо. Какое-то время я побеспокою вас, — женщина поклонилась.

По запросу её попросили жить здесь.

Под конец Гаспар добавил:

— И да, я не против, если вы будете общаться с моим сыном более непринуждённо. Немного неуместно, если учитель излишне вежлив.

Соланж было без разницы, но куда проще без излишней вежливости.

Потому за это она была признательна.

***От Соланж требовалось научить Рива навыкам мага.

Это не значило, что она обязана рассказывать все свои секреты, достаточно было преподать основы, чтобы он мог стать самостоятельным магом.

Обычно у магов достаточно секретов.

И чем сильнее маг, тем больше у него секретных техник.

Такому обычно обучают любимых учеников, а в остальном учат лишь основам.

Но к Соланж это не относилось.

Она не предлагала никому перенять её умение, но если её просили, могла научить за разумную цену.

Конечно если таланта нет, как бы хорошо ни учили, ты не научишься, потому Соланж не встречала тех, кому бы могла передать всё.

Однако этот мальчик проявил талант, которого хватало для этого.

Увидев Соланж вчера, Рив сбежал.

Было ясно, что ему она как учитель не нужна, и надо было как-то разобраться с этим, но Рив пришёл в сад в назначенное время и поклонился:

— Простите за вчерашнее. Вы не виноваты, это я неправильно себя повёл...

Мальчик изначально был таким, а вчерашнее поведение было вызвано какой-то причиной.

И она догадывалась, в чём она заключалась.

Он вёл себя так из-за отца.

За этим явно что-то стояло.

Однако женщина решила не лезть в это и заняться обучением.

Чтобы узнать, на что он способен, она попросила его использовать магию или умение, и он смог использовать лишь одно.

Простая магия под названием огненная сфера.

Это то, чему учились все, основы основ.

Подобное умение ничего не стоит.

Такая уж это магия.

Но, увидев магию мальчика, Соланж удивилась.

В магии важна сила построения.

Надо направить поток маны и создать магию.

Вот и всё.

Умение создавать магию основывается на сокращении потребления силы при увеличении мощи.

Хотя среди обычных магов тут никто не выделялся.

Размер огненной сферы составлял около тридцати сантиметров, в лучшем случае доходил до тридцати двух или тридцати трёх сантиметров, а расход снижался на пять процентов.

Но размер сферы мальчика был совершенно иным.

Он был больше метра. Скорее даже ближе к двум.

И при этом потребление маны было почти вдвое ниже, чем у обычных магов.

Это не просто талант.

Он был близок к тому, что называется «гений».

— Тебя... Кто-то научил этому? — конечно же спросила у него Соланж.

Большую часть магии составляет теория.

Чем лучше понял, тем больше знаешь.

Таким образом маги узнают всё больше заклинаний.

Но мальчик ответил:

— ... Никто. Просто видел, как использует отец, и запомнил. Потому я и могу только это.

Соланж удивил такой ответ.

Он научился этому, хотя его никто не учил.

У парня и правда талант.

Так она подумала.

— ... Да уж. А малец многообещающий оказался, — ухмыльнулась она, чем слегка напугала Рива.

Но он понял, что она ничего плохого не имеет ввиду, и обратился к ней:

— Эй.

— Что?

— Я... Хорош?

По вопросу было понятно, что он сам не понимает, на что способен.

Соланж не знала, стоит ли объяснять.

Будет плохо, если она расскажет правду, а он начнёт задирать нос.

Соланж могла сделать так же, потому справиться с ним могла, но ей хотелось, чтобы он прилежно подходил к учёбе.

Потому она сказала Риву:

— У тебя есть талант. Хотя до меня тебе далеко, — с улыбкой она создала сферу ещё больше.

Глаза Рива засияли.

— Всё же настоящие авантюристы отличаются! Круто!..

Соланж испытала облегчение от мысли, что смогла его провести.

Но мальчик быстро успел приуныть:

— ... Я тоже хотел стать авантюристом...

Так он сказал.

Если захочешь, можешь с лёгкостью стать авантюристом.

Неизвестно, получится ли добиться успеха на этом поприще, но стать им легко, главное подрасти.

Думая об этом, сказала Соланж:

— Если хочешь, то можешь им стать. Просто подожди несколько лет.

Вот так.

Авантюристы нередко надевали простую одежду и становились авантюристами.

Потому она и подумала, что он вполне мог бы это сделать.

Однако Рив покачал головой:

— ... Не могу. Отец не одобрит... — сказал он.

Понятно, вот в чём была причина такого гнева по отношению к отцу.

Теперь Соланж поняла.

Ну, такое часто можно было встретить.

У аристократов старший сын становился наследником.

И никто не примет его стремление стать авантюристом.

Наверняка Рив уже говорил об этом отцу.

О том, что хочет быть авантюристом.

Но скорее всего ему отказали.

Но Соланж считала, что так даже лучше.

Авантюристы по сути своей отбросы, глубо стремиться к такой цели.

Потому конечно же немногие родители желали для ребёнка такой судьбы.

Особенно если они аристократы.

— Тогда лучше сдаться, — холодно сказала она, но иначе было нельзя.

Рива расстроили её слова, и он кивнул.

А потом женщина принялась объяснять ему основы.

Что удивительно, пусть он и был подавлен, он учился не спустя рукава.

Видя его таким, она задумалась.

— Отец, значит...

У неё отца не было, потому она не знала, каково иметь его, но у неё была мачеха.

Тяжело, когда родители не принимают твою мечту.

Но Гаспар не был похож на такого человека.

Она задавалась вопросом, есть ли причина для этого.