"Что это за звук?"

Чон Мён с трудом поднял голову и увидел перед собой что-то блестящее.

'О?'

В это же время он услышал цоканье.

"Тц-тц-тц. Он выглядит так молодо. Как же он стал нищим?"

Звень.

Звень.

Монеты полетели в сторону Чон Мёна.

"Кажется, что его сильно избили. Такими темпами он может скоро умереть."

"В мире творится полный беспорядок. Тц-тц-тц. Как жалко."

О?

Что происходит…?

'А.'

Я же нищий, да? На секунду забыл об этом.

Для других Чон Мён был попрошайкой. Нет, в своих собственных глазах он тоже им был. Ещё и ребёнком, который даже не стал взрослым. Жалкого нищего так жестоко избили, что у него были синие опухшие глаза...

И этот нищий лежал плашмя на улице.

"О нет. Он не продержится без помощи."

"Если я человек, то не могу пройти мимо."

Маленький нищий, одетый в лохмотья и покрытый грязью, умирал. По-настоящему умирал.

Где он мог найти идеальнее этого места для попрошайничества?

Поэтому монеты летели одна за другой.

"Тц-тц."

"Как бы я на него ни смотрел, он просто нищий. Как он сюда попал?"

Кажется, в этом мире все еще стоило жить.

Люди, направляющиеся на рынок, цокали языками и бросали ему монеты. Глядя на сыплющиеся монеты, по лицу Чон Мёна скатывались слёзы.

"Плачет. Он плачет. Бедный."

"Пойди и купи себе лапши на эти деньги."

Все вокруг сострадали ему. Однако причина слез Чон Мёна была не в том, что он был тронут этой ситуацией...

'Я, ученик великой секты Горы Хуа, попрошайничаю!'

Как он мог так низко пасть?

Всего несколько дней назад он был величайшим мечником в мире, который отправился сражаться с Небесным Демоном. А до этого он был элегантным фехтовальщиком, путешествовавшим под небесами.

Но теперь он просит милостыню. Мир находил всё новые способы ранить его!

'У людей есть гордость!'

Если он примет деньги, то действительно станет нищим. Он был благородным мечником из великой секты Хуашань. Попрошайничать! Это просто немыслимо.

Воин не теряет гордость, когда к его горлу приставлен меч!

Чон Мён поднял голову и стиснув зубы закричал!

"Спасибо! Вы будете благословлены, господин!"

Его гордость давно умерла.

Он должен жить.

* * *

"Оооох~!"

Чон Мён похлопал себя по полному животу. Он был похож на головастика с худым телом и выпуклым брюхом.

"Гордость была съедена вместе с едой. Лучше живой нищий, чем мертвый воин!"

Хоть у него и было маленькое тело, но это было к лучшему.

Ему было достаточно трёх пельменей, чтобы наестся, а в рукаве оставалось ещё три монеты.

Монеты, мимо которых в прошлой жизни он бы прошел и не подобрал, даже если бы они лежали на улице, сейчас казались ему сокровищами.

'Никогда бы не подумал, что деньги так важны.'

Чон Мён вспомнил слова своего сахёна, который в конце каждого месяца в день сдачи отчёта, всегда держался за голову в муках и говорил, что даосы одержимы богатством. Если бы он мог, то вернулся бы в прошлое и врезал ему по морде.

'Мой желудок действительно полон.'

На его глаза накатывали слёзы, когда он думал о главе, своем сахёне, который кормил всех бесполезных людей, не умевших заработать ни копейки.

В любом случае.

"Для начала я жив."

Чон Мён почесал голову.

Он отправился в путь без плана и не имел понятия, как добраться до Шэньси.

"Я думал, что легко смогу преодолеть две тысячи ли."

Все мысли Чон Мёна крутились вокруг прошлого. Несмотря на то, что он знал, что его тело и обстоятельства изменились, нелегко было адаптироваться к этим переменам в один момент.

Раньше он добирался из Уханя до Шэньси за полдня и у него оставалось время, чтобы остановится и выпить в постоялом доме, но сейчас отправляться к Горе Хуа с его истощенным телом было рискованно.

Даже если Чон Мён сможет победить горных разбойников или зверей, он никак не сможет преодолеть голод.

У него шла кругом голова от того, что дорога, которая, как он ожидал, будет легкой, превратилась в большое путешествие, которое может стоить ему жизни.

"Но я не могу добраться до Шэньси попрошайничая."

Чон Мён почесал голову.

"Я должен найти способ, но я должен понять, что мне для этого нужно!"

Прошло слишком много лет с того момента, как он был ребенком. Можно с уверенностью сказать, что он не имел ни малейшего представления о том, как устроен мир. Но какой способ ему найти?

"Эй!"

Даже обычному человеку требуется более двух месяцев, чтобы добраться до Шэньси. Будет неудивительно, если с таким хрупким телом Чон Мёну понадобится полгода, чтобы добраться до Горы Хуа.

"Эй!"

Чон Мёну, отчаянно желавшему увидеть состояние Горы Хуа своими глазами, было не по себе. Он должен был найти способ, но сейчас ни одной мысли не приходило ему в голову...

"Эй, ты, ублюдок! Ты оглох?"

"А?"

Чон Мён повернул голову.

'Что за...?'

Он всё слышал, но не знал, что зовут именно его. Не было никакой причины разговаривать с нищим.

Три попрошайки с исхудавшими лицами уставились на него.

'Как много нищих.'

Во многих отношениях эта жизнь, похоже, связана с нищими.

"Я?"

"Ты. Не я же? Этот попрошайка точно спятил."

Уродливый нищий, стоящий перед Чон Мёном, сплюнул на землю.

"Я не знаю, из какой дыры ты вылез, но кто разрешил тебе просить милостыню здесь?"

Нужно разрешение, чтобы просить милостыню?

"Ты еще ребёнок, поэтому я пощажу твою жизнь. Отдай то, что у тебя в рукаве, и то, что ты держишь в руке, а затем уходи отсюда."

Если они говорил о том, что было спрятано в рукаве, то это монеты... А то, что в руке…

Чон Мён посмотрел на свои руки. Это были полуостывшие пельмени.

"...у вас совсем нет совести. Эти нищие ублюдки."

Забрать это? Это?! Обобрать до нитки меня хочешь!

"Этот нищий ублюдок!"

Нищий ругался с нищим, и “нищий ублюдок” — это единственное, что они могли сказать друг другу. Это очень дерьмовая ситуация, когда ты ругаешься на кого-то, а он плюёт тебе в лицо… Ох, хватит уже нищие!

"Подождите минутку."

Чон Мён аккуратно отложил пельмешку в сторону.

Затем он поднялся со своего места, несколько раз вытянул руки перед собой, сделал шаг вперед, затем шаг назад и повторил эти действия несколько раз.

Нищие злобно наблюдали за ним.

"Что ты сейчас делаешь?"

"А. Подождите немного. Я скоро закончу."

Потянувшись еще несколько раз, Чон Мён покачал головой и повернулся.

"Всё ещё не идеально, но этого должно быть достаточно."

Он уже смог привыкнуть к тому, что у него более короткие конечности.

Итак!

"У меня не очень хорошие отношения с нищими."

"...Что?"

"Но что поделать? Таков уж мир. Не злитесь и просто примите это."

"О чем говорит этот нищий ублюдок!"

Чон Мён несколько раз хрустнул шеей.

"А, точно я не могу бить очень сильно, потому что моё тело слабое. Так что мне придётся нанести вам больше ударов."

"Он со..."

В этот момент Чон Мён сделал выпад вперёд и ударил по лицу стоящего впереди нищего.

Хряяясь!

Правильный шаг. Сила, создаваемая благодаря плавному вращению спины, идеально передается в кулак. Кулак ребёнка врезался прямо в лицо мужчины, и звук был похож на удар бамбуковой палки о стену.

Плюх.

Нищий, получивший удар, упал на землю, не издав ни звука.

Увидев это, Чон Мён вздрогнул.

"Ха!"

Бум!

Другого нищего он пнул.

"Я - Благородный Клинок Цветущей Сливы из великой секты Хуашань! Вы, нищие ублюдки!"

В этот момент весь гнев, накопившийся с момента его возрождения, вырвался наружу.

* * *

"...господин."

"Кто называет нищего господином?"

"Тогда великий нищий...?"

"Сдохнуть хочешь?"

Нищие позакрывали свои головы руками и заскулили.

'Откуда взялось это чудовище?'

'Больно до смерти.'

Времени, которое потребовалось Чон Мёну, чтобы усмирить нищих, хватило на то, чтобы выпить чашку чая.  Было бы удивительно, если бы маленькому ребёнку потребовался день, чтобы побить трёх взрослых, но даже по меркам Чон Мёна это был плачевный результат.

'Потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к этому телу'.

Ему не потребовалось много времени, чтобы победить их. Но если бы он был в своем прежнем теле, то превратил бы их в рисовые лепёшки одним пальцем.

Но теперь же ему приходилось пинать, бегать, кувыркаться, чтобы усмирить их. Один из них после каждого удара продолжал вставать, и Чон Мёну пришлось дать ему примерно 38 пощечин.

'Вот так я должен был избить того ублюдка, как его там, Чон Паль или Чо Паль.'

От одной мысли о нём Чон Мён заскрипел зубами.

Если бы он только заранее понял, что у него короткие руки! Если бы только у него хватило выносливости, он мог бы выбить из него всё дерьмо.

Он торопился вернуться на Гору Хуа, поэтому даже не успел отомстить, однако придёт день, когда он обязательно поймает этого нищего, как крысу.

"Подъём."

"Да!"

Трое попрошаек вскочили на ноги. Пот струйками стекал по их исхудавшим лицам. Все трое посмотрели на Чон Мёна.

'Как ни посмотри, он похож на голодающего нищего и у которого нет сил.'

'Это бессмысленно.'

Они никак не могли понять этого.

Маленький, слабый и худой.

На первый взгляд, он выглядел слабым и хрупким, никто не ожидал, что он может так яростно сражаться. Их кулаки даже не коснулись одежды этого ребенка.

Они не понимали почему проиграли ему, ведь он не казался быстрым или сильным.

"Эй."

"Эй!"

"Приказывайте! Господин! Нет, великий нищий! Ах, нет…"

Какой смысл в понимании? Закон далек, а кулак близок (1). Главное, что удары молодого нищего были чертовски болезненными.

(1)   Выражение означающее, что, когда человек зол, прежде чем решить проблему словесно или законным путём, он прибегает к физической силе.

Чон Мён посмотрел на нищих и открыл рот.

"Просто из любопытства, знаете ли вы, как можно быстро добраться до Шэньси?"

Нищие посмотрели друг на друга и засмеялись. Увидев их лица, Чон Мён почувствовал, что у него появилась надежда.

"Хахаха. Вы спрашиваете очевидные вещи."

"О? Ты знаешь?"

"Если бы мы знали что-то подобное, то жили бы нищими? Спросите что-нибудь другое."

"..."

Чон Мён посмотрел на них и глубоко вздохнул.

Они не ошиблись. Это была его ошибка, просить помощи у нищих.

"Проехали. Уходите."

"Спасибо!"

"Долгих вам лет жизни!"

Попрошайки попрощались с ним низко поклонившись, повернулись и убежали. Нет, они попытались убежать.

"Подождите."

В этот момент слова Чон Мёна заставили их замереть.

"Да?"

"Хорошо, что вы уходите, но оставьте всё, что у вас в руках и карманах."

"..."

"Одна монета... Нет, десять монет. Поверьте, это лучше, чем снова получить."

Поняв, что он говорит серьезно, попрошайки быстро высыпали монеты из карманов.

"Эй. Ты."

"Да?"

"Вытащи всё, что у тебя есть. Прежде чем это сделаю я."

"..."

Нищего грабили, это была ужасная сцена, на которую нельзя было смотреть с открытыми глазами.

______________________________

Перевод: Karedi

Редактура: That_Devil_Thing