Поп Ке молча смотрел на Поп Чжона, сидевшего со скрещенными ногами.

Если не считать впечатляющей длинной белой бороды, доходившей до груди, он был всего лишь одним из старых монахов, каких можно встретить где угодно.

Если бы не жёлтое одеяние, символизирующее Шаолинь, никто не обратил бы на него внимания. Настолько внешний облик Поп Чжона был зауряден.

Но временами Поп Ке ловил себя на мысли:

'Сколько же всего скрыто в его голове?'

Лидер Шаолиня.

Поп Чжон.

Некоторые говорили, что для Лидера Шаолиня Поп Чжон слишком безликий.

Настоятели Шаолиня, веками ведущие за собой Поднебесную, оставляли в Канхо глубокий след. Лишь великие люди, обладающие высоким пониманием Дхармы и глубокой мудростью, достойные стать мировыми лидерами, могли занять пост Настоятеля Шаолиня.

По сравнению с прошлыми Настоятелями, нынешний Настоятель Поп Чжон был чрезмерно скромен. Потому втайне ходили слухи, что его способностей недостаточно, чтобы возглавлять Шаолинь.

Однако Поп Ке так не считал.

Наблюдая за Поп Чжоном с самого близкого расстояния, он прекрасно знал, что этот невзрачный старик был вполне способен возглавить Шаолинь.

Нет, пожалуй, как Настоятель Шаолиня, был более выдающимся, чем любой из предыдущих Настоятелей.

"Настоятель."

Поп Чжон, сидевший со скрещенными ногами, медленно открыл глаза.

Увидев молча сидящего перед собой Поп Ке, он мягко улыбнулся и заговорил:

"Какова была реакция мира?"

"Амитабха. Всё так, как вы и желали, Настоятель."

"Вот как."

Голос Поп Чжона был совершенно спокоен. Словно он только что услышал, что сегодня солнце снова взошло на востоке. Как если бы он принял что-то совершенно обыденное.

Глядя на это спокойствие, Поп Ке больше не мог сдерживаться.

"Настоятель."

Услышав его голос, Поп Чжон слегка улыбнулся.

"В твоём голосе слышны нотки гнева."

"...Прошу прощения."

"Что ж. Если есть вопросы, спрашивай."

Поп Ке тихо кивнул и заговорил:

"Настоятель, вы с самого начала планировали всё это?"

Поп Чжон загадочно улыбнулся, услышав лёгкую дрожь в его голосе.

"Вопрос должен начинаться с чёткого изложения собеседнику своих намерений. О чём ты пытаешься меня спросить?"

"...Настоятель..."

Поп Ке украдкой опустил взгляд на турнирную сетку, где осталось всего четыре имени.

"Вы с самого начала нарисовали эту картину?"

Тогда Поп Чжон мягко улыбнулся.

"Любопытствуешь о вещи, не имеющей особого смысла. И что с того, если да? А что, если нет? Важно то, что дело обернулось именно так."

Поп Ке глубоко вздохнул.

Несмотря на его слова, Поп Ке был уверен, что Поп Чжон нарисовал всю эту картину.

Почему?

Очень просто. Потому что это лучшая ситуация, которую Шаолинь мог создать.

Чего добивался Шаолинь этим соревнованием?

'Гармонии.'

Да. Говоря красивыми словами, гармонии.

"...Люди часто заблуждаются."

Поп Ке, глядя на Настоятеля перед собой, продолжил:

"Они говорят, что гармония достигается путём взаимного компромисса и понимания."

"Разве это заблуждение?"

"Потому что они забывают одну важную вещь."

Голос Поп Ке стал громче.

"Чтобы понимать друг друга и идти на компромисс, прежде всего необходимо чётко осознать своё и чужое положение. Разве не этому, Настоятель, вы хотели научить Десять Великих Сект?"

Поп Чжон тихо произнёс буддийскую мантру.

"Теперь, когда все зашло так далеко, даже такой глупец, как я, кажется, понимает, что вы изобразили, Настоятель. Ни одна из Десяти Сект, кроме Шаолиня, не смогла провести в полуфинал ни одного ученика. Зато, по иронии судьбы, туда вышла Хуашань, которую изгнали из Десяти Сект."

То, что ни одна из Десяти Сект, кроме Шаолиня, не смогла провести в четверку сильнейших ни одного своего ученика, имеет гораздо большее значение, чем можно подумать.

И то, что придавало этому еще большее значение – не что иное, как стремительный взлёт Хуашань.

Если Шаолинь сможет одержать победу, то Десять Сект окажутся зажатыми в безвыходной ситуации между Шаолинем, продемонстрировавшим свою мощь как лидера Десяти Сект, и Хуашань, рвущейся вперёд с невероятной скоростью.

Если это произойдет, Десяти Сектам не останется ничего, кроме как принять протянутую руку Шаолиня.

Ведь не может быть лучшего способа восстановить свою честь, чем быть признанными Шаолинем, который вновь доказал, что он — ключевая фигура мира боевых искусств.

В конечном счёте, этот турнир от начала до конца прошёл именно так, как того желал Шаолинь.

'Нет. Он прошёл так, как того желал Настоятель.'

Поп Ке на мгновение почувствовал, как по его спине пробежал холодок.

За этой мягкой улыбкой скрывалась хитрость, способная потрясти весь мир. Но много ли в мире тех, кто знает об этом?

Те, кто не ведает об истинной природе Поп Чжона, могли бы принять его скромную и заурядную внешность за его истинную сущность.

"Настоятель. Позвольте задать вам еще один вопрос."

"Сегодня в тебе полно смятения. Что же тебя так интересует?"

"Настоятель, вы с самого начала предполагали, что Хуашань окажется настолько сильной?"

На этот вопрос Поп Чжон мягко улыбнулся.

"Разве возможно такое?"

"Тогда?"

"Если бы я мог делать выводы о том, чего не видел своими глазами, чем бы я отличался от Будды? Я не достиг такого уровня. Но если бы я, увидев своими глазами, не понял, то был бы просто глупцом."

Слегка прикрытые глаза Поп Чжона тускло блеснули.

"Я лишь желал всем хорошего исхода. Шаолинь сможет проявить себя, и это хорошо. Десять Сект смогут освободиться от глубокого высокомерия и вновь осознать своё место, что в долгосрочной перспективе принесёт пользу. А Хуашань..."

На мгновение воцарилась тишина. Выдержав паузу, он снова заговорил.

"Хуашань сможет выбраться из долгой тьмы. Амитабха."

Затем, тихо пропев мантру, он устремил взгляд на Поп Ке.

"Гармония не достигается одним лишь намерением. Истинная гармония, напротив, часто создаётся через Дхарму (1). Даже Шаолинь, следующий Дхарме, учредил Зал Порядка, чтобы наказывать последователей Будды за излишества. Обсуждать гармонию с теми, кто не следует Дхарме, — не более чем глупость."

(1) Дхарма (кор. 법, кит. 法) - учение Будды, истинная природа реальности, а также совокупность «элементов» или явлений, из которых состоит бытие. Это одна из Трёх Драгоценностей буддизма, наряду с Буддой и Сангхой (общиной). В более широком смысле, слово также может означать закон, нравственные устои, долг и универсальный порядок.

"Истинно верные слова."

"Когда этот турнир завершится, все секты Поднебесной вновь обретут свои истинные роли."

"Амитабха."

Поп Ке тоже закрыл глаза и прочёл мантру.

Он не смел даже предполагать, что именно видят глаза Поп Чжона.

Но... Было одно «но».

"Однако, Настоятель."

"М-м?"

"Но всё это свершится лишь в том случае, если Шаолинь победит на этом турнире, не так ли? Если... в одном случае из тысячи, в одном из десяти тысяч... Хе Ён не победит того ребёнка..."

"Ты имеешь в виду Божественного Дракона Горы Хуа?"

"Да."

На лице Поп Чжона промелькнуло загадочное выражение.

Поп Ке с трудом скрыл своё удивление. На обычно бесстрастном лице Поп Чжона на мгновение отразилась целая гамма эмоций.

Сожаление и предвкушение. Радость и печаль.

"Божественный Дракон... Божественный Дракон... Он действительно тот, кого не стыдно назвать талантом."

Поп Чжон тихо покачал головой.

"Однако нынешней Хуашань не хватает возможностей раскрыть свой талант. Хуашань ценой огромных усилий сумела возродить Стиль Цветущей Сливы. Если всё пойдёт так, то возвращение в Десять Великих Сект — не несбыточная мечта. Но на этом всё. Чтобы продвинуться дальше, одного лишь Стиля Цветущей Сливы недостаточно."

"......"

"Какая жалость. Крайне досадная ситуация. Если бы он вступил в Шаолинь, то вместе с Хе Ёном смог бы создать тысячелетнее процветающее наследие."

Во взгляде Поп Чжона читалась решимость.

"Но если такова судьба, то и этому ребёнку придётся смириться. Даже если он гений, превосходящий Хе Ёна. Стилем Цветущей Сливы невозможно противостоять Семидесяти Двум Уникальным Искусствам. Это всё равно что сражаться палочками для еды с длинным мечом."

"Амитабха. Значит, великому замыслу Настоятеля ничто не угрожает."

"Верно. Так и будет."

Взгляд Поп Чжона медленно потускнел.

'А если мой план пойдёт наперекосяк...'

Вся задуманная им гармония рухнет. Ибо ось Поднебесной будет разделена между Шаолинь и Хуашань.

Сейчас это всего лишь маленькая трещина, но...

'Но, возможно, эта маленькая трещина приведёт Поднебесную к беспрецедентному хаосу.'

"Амитабха."

В мантре, пропетой Поп Чжоном, прозвучала сила.

Он ни за что не позволит, чтобы такое случилось.

Ни за что!

***

"Самэ."

"Да."

Голос ответившей Ю Исоль был беззаботным.

Пэк Чхон молча посмотрел на нее.

'Кажется, нет и намёка на напряжение.'

Хотя она была его самэ, чем больше он за ней наблюдал, тем более непостижимой она становилась.

Её противником сегодня был не кто иной, как Хе Ён.

Пэк Чхон задумался, как бы он себя чувствовал на её месте. Но, как ни крути, вряд ли ему удалось бы сохранить такое же самообладание.

Хотя он знал, что она, за исключением Чон Мёна, сильнейшая среди учеников Хуашань.

'Впрочем, самэ всегда была такой.'

Если самообладание — необходимое качество для мечника, то, возможно, она и есть истинный мечник в Хуашань. Как и говорил Чон Мён.

"Уверена в себе?"

"Нет."

"...Понятно."

Хотя Ю Исоль и была немногословна, видимо, на этот раз она решила, что нужно что-то добавить, и снова заговорила.

"Однако."

"М-м?"

Ю Исоль слегка повернула голову и посмотрела на помост для поединков.

"Ведь я сражаюсь не для того, чтобы победить."

"......"

Пэк Чхон молча смотрел на Ю Исоль какое-то время. Затем на его лице появилась лёгкая улыбка.

"Верно. Вот как. Это не главная цель."

Он и не заметил, как забыл.

То, что этот турнир — не место для достижения результата.

Когда они поднимались сюда, желанным результатом было объявить всему миру о возвращении Хуашань. И они уже вполне этого добились.

Что же осталось?

'Учиться.'

И становиться сильнее.

Даже он, Великий Сахён Хуашань, на время забыл об этом, но одна лишь Ю Исоль отчетливо хранила это в памяти.

'И после этого...'

Пэк Чхон горько усмехнулся и сказал:

"Самэ."

"Да."

"Ради чего ты взмахиваешь своим мечом?"

Пустяковый вопрос. Возможно, это были слова, сорвавшиеся с языка, чтобы просто избежать неловкой ситуации.

Но на этот вопрос Ю Исоль отвела взгляд и посмотрела вдаль.

"... Цветы сливы."

"Цветы сливы?"

Её ясный взгляд снова обратился к Пэк Чхона.

"Я просто хочу, чтобы они расцвели."

"......"

"Слива, которую я могу показать."

Пэк Чхон слегка прикрыл глаза.

Он совершенно не понял, что она имела в виду. Но вся тяжесть, заключённая в этих словах, была ощутимой.

Он открыл глаза и твёрдым голосом произнёс:

"Эта битва приблизит тебя к этой цели."

"Да."

"Так что сражайся без сожалений."

"Да. Сахён!"

Ю Исоль поклонилась Пэк Чхону. Затем она сразу же развернулась и направилась к помосту для поединков.

В этот момент в её поле зрения попал Чон Мён. Он, как обычно, сидел в первом ряду, скрестив руки на груди.

В обычный день она бы не остановилась.

Но сегодня её ноги сами собой замерли перед Чон Мёном.

Чон Мён слегка поднял голову и посмотрел на неё.

"Что?"

Ю Исоль ничего не сказала, а просто пристально смотрела на него.

Странно.

Она ведь хорошо знала, что Чон Мён не тот, кто станет подбадривать. И что она должна делать прямо сейчас.

И всё же Ю Исоль чувствовала, что ей нужно что-то услышать от Чон Мёна.

Чон Мён, словно понимая её чувства, тихо заговорил.

"Меч не лжёт."

"......"

"Если усилия, которые саго прилагала до сих пор, были искренними, то меч даст тебе ответ."

Сложно было назвать эти слова поддержкой.

Но Ю Исоль тихо кивнула.

Почему-то, услышав эти слова, её сердце успокоилось.

"Саго!"

Тан Сосо смотрела на неё с лицом, полным беспокойства.

Безучастно глядя на этот полный тревоги взгляд, Ю Исоль невольно кивнула.

"Я буду наблюдать за тобой."

"...Да."

Этого было достаточно.

Наконец, с мечом на поясе, она медленно поднялась на помост для поединков. Принимая всей спиной взгляды учеников Хуашань, в которых одновременно были и доверие, и тревога.

Наконец, поднявшись на помост, Ю Исоль посмотрела на человека, который поднялся туда раньше неё.

Хе Ён.

Тот, кто унаследовал суть Шаолиня.

Возможно, это будет бой с соперником, с которым никто не сравнится.

Её противником был гений, взращённый с особой заботой и самоотверженностью в величайшей секте Канхо, известной как Тысячелетний Шаолинь.

А Ю Исоль — всего лишь несчастная сирота, к которой относились как к странноватой в Хуашань, секте, что была изгнана из Десяти Великих Сект.

И эти двое будут сражаться?

Десять из десяти. Сто из ста. Все предскажут победу Хе Ёну.

Но.

Шшшшранг.

Ю Исоль медленно обнажила меч.

Меч Цветущей Сливы.

Да, Меч Цветущей Сливы.

Её самое ранее воспоминание — это образ мужчины, сжимающего в руке этот самый меч.

По сравнению с этим...

Ю Исоль смотрела на Хе Ёна пронзительным взглядом.

"Ю Исоль из Хуашань."

"Хе Ён из Шаолиня."

Этого диалога было достаточно.

Теперь осталось лишь доказать.

"Фу."

Коротко выдохнув, Ю Исоль сделала глубокий вдох. Биение сердца замедлилось, дрожь в мышцах утихла.

В то же время.

Ю Исоль, сама превратившаяся в меч, устремилась на Хе Ёна, словно ласточка, пронзающая водную гладь.

____________

Перевод, редактура: Лунный Пирожок