Хён Чжон сам не заметил, как разинул рот, глядя на помост для поединков.

"Э-э..."

'Это что?'

У него было ощущение, что его разум отказывается работать. В голове будто бы что-то пыталось сложиться, но ничего внятного не выходило.

Прояснил его запутанные мысли Тан Гунак, сидевший рядом.

"Настоятель. Это разве не Божественный Кулак Архата (1)?"

(1) Божественный Кулак Архата (кор. 아라한신권, кит. 阿羅漢神拳, 阿羅漢-архат, 神拳-кулачное боевое искусство) - кулачное боевое искусство, часто встречается в уся-романах, не существует в реальном мире. Архат - буддист, достигший высшего совершенства и свободный от дальнейших перевоплощений.

На вопрос Тан Гунака Поп Чжон лишь благостно улыбнулся.

"Глава Семьи Тан, ваша проницательность превосходит все ожидания. Именно так."

Тан Гунак с видом крайнего изумления пробормотал про себя:

"Семьдесят Два Уникальных Искусства."

Ранее Хе Ён уже использовал одно из них – Божественный Кулак Ста Ступеней. Говорят, что на освоение хотя бы одного из этих боевых искусств уходит целая жизнь, а Хе Ён уже освоил два.

Потрясён был не только Тан Гунак.

"Божественный Кулак Архата..."

Другие Лидеры Сект тоже уставились на Хе Ёна широко раскрытыми глазами.

То, что в таком возрасте он умеет использовать два из Семидесяти Двух Уникальных Искусств, выходит далеко за рамки простой одарённости.

Шаолинь, бесспорно, был первой сектой Поднебесной.

Одарённые люди со всего света постоянно стекались в Шаолинь, надеясь стать его учениками.

Но даже этим собравшимся со всего света гениям приходилось посвящать целую жизнь, чтобы освоить хотя бы одно из Семидесяти Двух Уникальных Искусств. Настолько они сложны и глубоки.

Но в столь юном возрасте освоить два из них? Это же просто невероятно.

Лидер Секты Удан, Хо До Чжинин, с суровым лицом обратился к Поп Чжону:

"Настоятель. Если не сочтете за бестактность, могу я спросить, сколькими из Семидесяти Двух Уникальных Искусств овладел Хе Ён?"

Поп Чжон, по-прежнему улыбаясь, ответил:

"Это не бестактность. Полагаю, на данный момент около двенадцати."

"......"

На возвышении воцарилась леденящая тишина.

Даже Лидеры Десяти Великих Сект и Пяти Великих Семей, ведущих сект мира, лишились дара речи от слов Поп Чжона.

'Двенадцать?'

'Боже правый...'

В этой гнетущей атмосфере Хо До Чжинин невольно прикусил нижнюю губу.

'Чёртов шаолиньский монах.'

Человек ранга настоятеля Шаолиня, безусловно, похож на тихий омут (2). Но, судя по тому, как развиваются события, в этом омуте притаились не просто черти, а настоящие демоны.

(2) Иметь змею в животе (кор. 뱃속에 구렁이 정도는 들어 있다) – идиома описывает человека, который хитер, изворотлив, обладает житейской мудростью и хитростью, хотя на первый взгляд не выглядит таким.

'Двенадцать, говорите...'

Он слышал, что даже величайший мастер Шаолиня всех времён не смог освоить и пятнадцати из Семидесяти Двух.

Конечно, есть разница в уровне мастерства и глубине постижения, но изначально Семьдесят Два Уникальных Искусства — самые сложные боевые искусства в Поднебесной.

Для человека такого возраста даже поверхностно понять и освоить двенадцать из них практически невозможно.

Чудовище.

Это уже не гений, а самое настоящее чудовище.

'Так вот откуда у них такая уверенность в своей непобедимости.'

До сих пор Хо До Чжинин не мог понять лишь одного.

Почему Поп Чжон чрезмерно беспечно относится к Хуашань.

Изначально было очевидно, что это Великое Соревнование Мурима готовилось для Шаолиня. По замыслу Шаолиня, все остальные секты должны были служить лишь фоном, призванным умножить его сияние.

Но когда турнир начался, всё восхищение, которое должно было достаться Шаолиню, безраздельно забрала себе Хуашань.

И несмотря на это Поп Чжон не предпринимал никаких мер и попустительствовал происходящему. Та его безмятежность казалось совершенно необъяснимой, но...

'Так вот о чём он думал.'

И Хо До Чжинин был не единственным, кто понял его намерения.

Тан Гунак смотрел на Поп Чжона с потухшим взором.

'Когда Хуашань достигнет пика своей славы, он сокрушит её и заберёт всю эту славу себе?'

Если турнир закончится предсказуемой победой Шаолиня, это не произведёт должного эффекта.

Но если Чон Мён выйдет в финал, а ожидания всех будут высоки, и тогда Хе Ён победит его?

Люди вновь остро почувствуют мощь Шаолиня и признают, что именно Шаолинь достоин вести за собой Поднебесную.

Ведь для появления героя нужен подходящий злодей.

Поп Чжон по-прежнему сохранял на лице свою добродушную улыбку.

Когда Тан Гунак подумал, что может скрываться за этой улыбкой, по его спине на мгновение пробежали мурашки.

Тем временем Поп Чжон, чувствуя устремлённые на себя взгляды, слегка улыбнулся.

'Должно быть, у них мороз по коже пробежал.'

Наверное, так и есть.

Ведь он и сам испытал то же самое, когда осознал уровень дарования Хе Ёна.

В мире бесчисленное множество тех, кого называют одарёнными, и бесчисленное множество тех, кого зовут гениями, но по-настоящему божественным даром из них обладает лишь один Хе Ён.

Истинный гений превосходит понимание обычных людей. Стоит тебе подумать, что ты его понял, как он уже на шаг впереди; стоит тебе решить, что ты его постиг, как он становится ещё сложнее.

Поп Чжон считал, что Хе Ён как раз и есть тот, кто подходит под категорию «гений». Хе Ён, без сомнения, сможет открыть новую эру расцвета для Тысячелетнего Шаолиня.

Но была одна загвоздка.

Поп Чжон с лёгкой досадой посмотрел на Хе Ёна.

На его взгляд, Хе Ён был уж слишком идеальным последователем Будды.

Он не умел ранить других и не пытался никого подавлять. Его врождённая робость, сколько он не тренировал боевые искусства, сколько ни становился сильнее, никак не желала меняться.

И потому на этом турнире Поп Чжон преследовал ещё одну цель.

'Если бы этот ребёнок сможет развить в себе дух соперничества, он, возможно, сможет изменить историю Шаолиня.'

Во взгляде Поп Чжона, устремлённом на Хе Ёна, появилась твёрдая решимость.

Чо Голь медленно перевел взгляд с разрушенного храма на Хе Ёна.

Хе Ён, казалось, смутился от того, что это он разрушил здание, и его лицо залилось густым румянцем.

Глядя на Хе Ёна, покрасневшего не только до кончиков ушей, но, кажется, и до макушки, Чо Голя охватила странная, глубокая печаль.

'Хватит извергать свои удары с таким невинным лицом, сволочь ты этакая!'

Это раздражало по-иному, не совсем так, как Чон Мён.

Чон Мён, хихикая, наносил невообразимые удары мечом, а Хе Ён со смущённым лицом высвобождал силу, способную разрушить храм, — оба в равной степени не казались людьми.

Но ощущения от них были совершенно разными.

Чо Голь украдкой повернул голову.

Ученики Хуашань смотрели на него и сияли улыбками.

"Помрёт?"

"Обязательно должен помереть."

"Эй. От этого ему не выжить."

"Юн Чжон! Быстрее зажги благовония!"

Чо Голь крепко зажмурился.

'Проклятые люди.'

Их саджэ в опасности, а они не только не беспокоятся, а будто праздник готовятся устроить. Разве можно назвать это даосизмом?

И к тому же...

"Кхи-кхи-кхи-кхи-кхи."

Среди смеющихся братьев был один, кто казался особенно радостным.

'Сахён Юн Чжон...'

Встретившись с этой улыбкой, Чо Голь весь затрясся.

'...Лучше уж умереть, чем сдаться.'

Если бы он знал, что всё так обернётся, он бы дразнил его лишь вполсилы...

Он же днями дразнил Чо Голя, говоря, что ученик Хуашань не посмеет позорно сдаться. Так что, если он сдастся сейчас, Чо Голь точно переживет ад.

"Лучше умереть, чем так мучиться. Чёрт побери."

Не имея возможности отступить, Чо Голь в конце концов поднял меч и вновь направил его на Хе Ёна.

"А, Амитабха. Мастер, вы в порядке?"

"......"

Хотя меч был направлен на него, Хе Ён не только не напрягся, но, наоборот, выражал беспокойство за Чо Голя.

"П-простите. Настоятель сказал, что, начиная с этого этапа можно не сдерживаться, и я, кажется, немного не рассчитал силу..."

Услышав его робкое бормотание, Чо Голь слегка склонил голову набок.

"Начиная с этого этапа?"

Хе Ён медленно кивнул.

"У-учеников Хуашань нельзя недооценивать, поэтому я не должен терять бдительности, выкладываясь на полную."

Чо Голь довольно ухмыльнулся.

'Неужели этот уважаемый действительно собирается меня прикончить?'

'Если этот парень, не сдерживаясь, начнёт меня избивать, что остается, кроме как умереть?'

Но в то же время ему было и слегка приятно.

Иными словами, это значило, что настоятель Шаолиня признал Хуашань опасным противником.

Чо Голь тихо вздохнул.

Есть ли у него уверенность в победе?

Вряд ли.

Но это не имело никакого значения.

Он крепко сжал меч. Как бы ни был силён противник, он не мог отступить без боя.

Он должен, по крайней мере, выяснить, насколько же силён этот парень.

Когда взгляд Чо Голя вновь начал обретать спокойствие, пылающее лицо Хе Ёна тоже понемногу приобретало нормальный цвет.

Вскоре он естественно опустил одну руку вниз, а другую поднял перед грудью, раскрыв ладонь.

Поза баньчжан.

В буддизме принято приветствовать, складывая обе руки перед собой ладонями друг к другу, но только в Шаолине приветствуют одной рукой. Это делается в память о Втором Патриархе Шаолиня, Хе Ка, который, как говорят, отрубил себе руку в стремлении постичь Дхарму.

Но сейчас Хе Ён принял позу баньчжан не для вежливого приветствия.

Исходная стойка Кулака Архата (3), лежащего в основе всех боевых искусств Шаолиня, начиналась именно с позы баньчжан.

(3) Кулак Архата (кор. 나한권, кит. 羅漢拳, 羅漢-архат, 拳-кулак) - традиционный стиль ушу, основанный на мощных, коротких ударах с преобладанием нижних стоек. «Архат» в буддизме - человек, достигший Просветления.

Увидев это, глаза Чо Голь блеснули интересом.

'Обладая боевым искусством, способным потрясти мир, он начинает с основ.'

Чем больше он смотрел, тем больше тот напоминал Чон Мёна.

Разве Чон Мён не твердил до хрипоты, что в основе всех боевых искусств Хуашань лежит Принцип Шести Взаимодействий?

Чо Голь глубоко вдохнул.

И в одно мгновение его меч метнулся в сторону Хе Ёна.

'Победа зависит от того, кто нанесёт первый удар!'

На самом деле, его меч немного отличался даже в Хуашань.

В то время как остальные изо всех сил старались распустить свои собственные сливовые цветы, такой боевой стиль был совершенно неподходящим для Чо Голя.

Скорость и мощь.

Практичное боевое искусство, которое сокрушало противника быстро и мощно.

Как бы он ни старался, он всегда возвращался к этому!

Шаааа!

Меч Чо Голя, словно луч света, устремился к горлу Хе Ёна.

Но полуприкрытые глаза Хе Ёна не дрогнули, даже при виде меча с ужасающей скоростью.

Его раскрытая ладонь двинулась просто, но стремительно, и легко ударила по плоскости лезвия меча Чо Голя.

Таааааан!

С чистым, похожим на колокольчик, звуком меч Чо Голя завибрировал и отскочил.

"Кх!"

Чо Голь отступил на шаг, невольно издав стон.

'Что это такое?'

Он лишь легко ударил по мечу рукой. Но в его запястье отдался удар, словно на него обрушился камень весом в десять тысяч цзиней.

И не только запястье — предплечье, даже плечо — казалось, всё ломается.

Едва оправившись от шока, Чо Голь отступил назад, пытаясь перестроить стойку.

Но Хе Ён не дал ему передышки.

Кун!

Нога Хе Ёна ступила на землю.

Легко и в то же время массивно!

Воспользовавшись моментом, созданным после отражения меча, Хе Ён легко нырнул в образовавшуюся брешь и локтем отбил меч Чо Голя, который тот рефлекторно занес для удара. Затем он, словно вращаясь, скрутил корпус и врезался плечом в грудь Чо Голя.

Гуууууууун!

Раздался звук, будто таран ударил в массивные ворота. В тот же миг тело Чо Голя, словно камушек, брошенный ребёнком, отлетело в воздух.

"Голь!"

"Чёрт, сумасшедший!"

Ученики Хуашань вскрикнули от ужаса.

Кто-то грубо придавил плечо Пэк Чхона, собиравшегося рефлекторно броситься вперёд.

"Чон Мён?"

"Подожди."

Чон Мён произнёс это с безразличным лицом.

"Что бы там ни было с его мастерством, но в упорстве он не уступит."

"......"

Словно в подтверждение этих слов, Чо Голь, рассекавший воздух, перевернулся. И затем, подобно парящей птице, спикировал вниз.

Туп!

Чо Голь неуверенно приземлился на край помоста, изо рта у него хлынула кровь. Его глаза налились кровью.

'Что ты за чудище такое.'

Все волосы на его теле встали дыбом.

Он давно знал, что не может с ним тягаться. Но дело было не только в этом.

Если бы его сокрушила подавляющая внутренняя сила и ужасающая мощь, это ещё можно было бы понять. Но сейчас Чо Голь был ошеломлен точностью его базовых приёмов.

Разве это не похоже на то, что все его предыдущие усилия сводились на нет?

"Тьфу!"

Чо Голь сплюнул кровью на пол.

"Вот что значит «гении»."

Стиснув зубы, он начал излучать убийственную ярость.

Всего одного обмена ударами было достаточно, чтобы ясно осознать разницу в мастерстве между ним и противником. Обычный воин уже потерял бы всякую волю к борьбе после такого — ведь он увидел, казалось бы, непреодолимую стену.

Но у Чо Голя, наоборот, поднялся боевой дух.

"Я понял, что ты чертовски силён. Но..."

Стиснув зубы, он бросился на Хе Ёна.

"Я как раз привык драться с такими, как ты!"

Пааааанг!

С кончика меча донёсся звук, словно от взмаха хлыста. Это был треск разрываемого мечом воздуха.

Меч, окутанный аурой ярости, устремился на Хе Ёна.

Кун!

Кулак Хе Ёна, наполненный силой, без труда отразил меч.

Но Чо Голь, используя силу отдачи отброшенного меча, развернулся на месте и вновь взмахнул меч.

Шааа!

Меч Чо Голя, мгновенно разделившийся на пятнадцать образов, обрушился на Хе Ёна, словно собираясь изрешетить всё его тело.

Невероятно причудливо!

Меч, целящийся в голову, вдруг меняет направление, нацелившись в плечо; меч, летящий в поясницу, изгибается и собирается вонзиться в живот.

Каждый образ был наполнен жаждой убийства, стремящейся нанести противнику смертельную рану. Это было ближе к стилям Сект Зла, чем к Праведных Сект.

Из всех праведных стилей меч Хуашань считался самым безжалостным и практичным. И именно Чо Голь наиболее ярко среди учеников Хуашань демонстрировал эту его особенность.

Однако.

Кун!

Хе Ён, видя этот шквал клинков, наоборот, сделал шаг вперёд.

Его правая рука, казалось, стала совершенно белой, и затем начала быстро вытягиваться в длину.

Одна поверх другой. А не ней – еще одна.

В мгновение ока десятки, нет, сотни длинных ладоней создали стену.

"Тысячерукий Будда (4)..."

(4) Тысячерукий Будда (кор. 천불수, кит. 千佛手, 千-1000, 佛手-рука Будды)

С губ Чон Мёна сорвался звук, похожий на стон.

Кан! Кааааан! Кан!

Мечи Чо Голя все до одного были заблокированы огромной завесой, созданной белоснежными ладонями.

В глазах Чо Голя вспыхнул ужас.

'Как... такое возможно?'

И в этот миг.

Кван!

Внезапно из стены ладоней вытянулась длинная нога и ударила Чо Голя в низ живота.

"Кх!"

Он успел опустить меч вниз, чтобы блокировать удар, но выдержать всю эту силу было невозможно.

Тело Чо Голя отбросило назад.

Прикусив губы от боли, разлившейся по низу живота, он резко поднял голову, инстинктивно что-то почувствовав.

И он увидел.

Базовую стойку Шаолиня.

Хе Ён, широко расставив ноги и выпрямив спину, прижал одну руку к боку, а другую вывел перед грудью в положение баньчжан.

"Тааааааах!"

Затем, словно удар молнии, рука на его поясе метнула удар в воздух.

Вспышка золотого света.

Величественный, пронзительный ореол в одно мгновение заполнил всё поле зрения Чо Голя.

'Чёрт побери...'

Кваааааааааааа!

Сила божественного кулака Шаолиня, Божественного Кулака Ста Ступеней, воспроизведённая в руках Хе Ёна, смела тело Чо Голя, который не успел как следует принять стойку.

Чо Голь, попав под шквальный удар кулака, взмыл в воздух.

"Ааах!"

"Он!"

В этот момент все ахнули от шока.

Свииииих!

Кто-то взмыл в воздух, подхватил летящее тело Чо Голя и спустился с ним на землю.

Тук.

Тот, кто держал на руках потерявшего сознание Чо Голя...

Чон Мён молча посмотрел на сахёна у себя на руках, затем поднял голову.

Затем он сердито посмотрел на Хе Ёна, который неловко стоял на помосте для поединков.

"......"

Встретив его холодный взгляд, Хе Ён с неловким видом слегка склонил голову.

Но взгляд Чон Мёна, не дрогнув, оставался прикованным к нему.

Когда Чон Мён, наконец, перевёл взгляд, он увидел на возвышении улыбающегося настоятеля Шаолиня, Поп Чжона,

"...Улыбаешься?"

В глазах Чон Мёна вспыхнули искры.

"Да. Даже на пороге смерти не забываешь, что ты монах Шаолиня, верно?"

'Не волнуйся.'

'Скоро я разнесу твою гордую башку.'

____________

Перевод, редактура: Лунный Пирожок