Утренний солнечный свет струился в окно.

И щебетание птиц начало щекотать слух.

Пэк Чхон тихо открыл глаза.

Сбросив одеяло, он приподнялся, сел и бегло огляделся вокруг.

Невероятно тихое и спокойное утро.

Но для Пэк Чхона оно не могло быть просто спокойным.

'Вот и настал тот день.'

Взгляд Пэк Чхона, смотревшего в окно, стал тяжёлым.

Тянь-тянь.

Пэк Чхон, туго повязавший на лоб геройскую повязку, пристально посмотрел на своё отражение в бронзовом зеркале.

Чёрная боевая униформа Хуашань, узор цветущей сливы на груди и ослепительно белая геройская повязка на лбу.

Он вновь осознал, что является учеником Хуашань.

И представил себя в боевом одеянии не Хуашань, а Южного Края.

'Похожи.'

В своём отражении он увидел черты Джин Гымрёна.

Даже если бы они были разлучены в детстве из-за некоего происшествия, в ту минуту, как они встретились, они бы сразу узнали друг в друге братьев. Настолько они были похожи.

Тихо вздохнув, он сел на стул и обнажил меч.

И, пропитав тряпицу маслом, начал натирать клинок.

Шшшшшш...

Шшшшш...

С каждым движением тряпицы его сердце понемногу успокаивалось.

Возможно.

Возможно, был и другой выбор.

Вместо того, чтобы сбежать из дома и вступить в Хуашань, остаться в Южном Крае, учиться у Джин Чобэка и жить, следуя по стопам Джин Гымрёна.

Если бы он так поступил, всё, наверное, было бы совсем иначе.

Сожалеет ли он?

Абсолютно нет.

Даже без кровных уз, даже не будучи вместе с самого рождения, можно быть семьёй.

Теперь его семьёй является не клан Джин. Его единственная семья — это Хуашань.

Сегодняшний поединок станет тому подтверждением.

'Так что нужно ещё лучше собраться с духом...'

БАМ!

"......"

"Сасук, ты встал?"

"......"

Глаза Пэк Чхона, смотревшего на вломившегося в дверь человека, дёрнулись.

"Дверь открывают не ногой, а рукой. Сколько раз я тебе говорил..."

"А, что ты мелешь. Лидер Секты велел поторопиться."

"......"

Из-за спины негодяя Чон Мёна высунулись Юн Чжон и Чо Голь.

"Сасук, пошли."

"Мы все уже готовы!"

Пэк Чхон молча посмотрел на троих, а затем усмехнулся.

'Да, и что с того? Всё равно.'

'Моя семья здесь.'

Он улыбнулся и поднялся с места.

"Ладно, ребята. Пошли!"

"О? Какой самоуверенный! Кажется, полон решимости совершить отвратительный поступок, избив своего старшего брата!"

'А...'

'Его вычёркиваем.'

'Этого ублюдка.'

*****

Зрители, наоборот, стали немного тише, чем прежде.

Из множества участников теперь осталось всего шестьдесят четыре.

Зрители, до сих пор интересовавшиеся тем, какая секта проявляет себя лучше, теперь начали потихоньку смещать фокус на то, кто же одержит победу.

"Разве у Намгун Дохви из Семьи Намгун не самые высокие шансы?"

"Что за речи! Как раз настало время для Семьи Пэн превзойти Семью Намгун."

"Ах ты, недотёпа! Говорю же, Пять Великих Семей не могут превзойти Десять Великих Сект. Победа определённо достанется Хе Ёну из Шаолиня!"

"Нельзя сбрасывать со счетов и Удан!"

У тысячи людей — тысяча взглядов. Хотя они видели одни и те же поединки, каждый выбирал своего победителя.

"Возможно, это будет не одна из Десяти Великих Сект или Пяти Великих Семей."

"Что ещё за слова?"

"Есть же Хуашань."

"А, Хуашань! Точно!"

Едва прозвучало слово «Хуашань», как люди разом начали кивать.

Если бы это было до начала турнира, говорящего встретили бы обвинениями в безумии и показывали бы на него пальцем. Но сейчас никто не возражал.

"Божественный Дракон Горы Хуа вполне достоин стать победителем!"

"Не только Божественный Дракон Горы Хуа, но и Великолепный Праведный Меч Пэк Чхон тоже неслабо себя проявил. Меч, что он показал в прошлом поединке, был поистине восхитителен. Кто бы мог предположить, что меч Хуашань может быть столь прекрасен и великолепен?"

"Несешь чушь! Хуашань с давних пор известна как Секта Мечей Цветущей Сливы. Их меч считался одним из сильнейших в Канхо!"

"Тогда почему же она пришла в упадок?"

"Какой ещё упадок! Будучи столь сильной, о каком упадке может идти речь?"

"Разве её не изгнали из Десяти Великих Сект?"

"Подробностей я не знаю, но одно знаю точно."

"И?"

Говоривший усмехнулся и продолжил.

"Если на этот раз Хуашань одержит победу, вполне возможно, что они вернутся в состав Десяти Великих Сект."

"Хм-м. И впрямь, так и есть."

Взгляды людей украдкой обратились туда, где находилась Хуашань.

'Изменения в Десяти Великих Сектах...'

Испокон веков Десять Великих Сект были символом, олицетворяющим Канхо. И хотя это случалось редко, бывало так, что секта, утратившая влияние, выбывала из Десяти Великих Сект, а новая занимала её место.

Однако.

До сих пор не было ни единого случая, чтобы секта, изгнанная из Десяти Великих Сект, вернула себе прежнее место.

'Неужели такое действительно произойдёт?'

'Это будет действительно весело.'

Люди со странным предвкушением начали смотреть на Хуашань.

"Чон Мён."

"А?"

"Ты тоже это слышишь?"

"Что?"

"То, как люди перешёптываются."

"А зачем?"

Чон Мён с удивлением посмотрел на Чо Голя.

Тот, убедившись, что Старейшин рядом нет, тихо спросил:

"Если мы победим, мы правда сможем вернуться в Десять Великих Сект?"

"А?"

Глаза Чон Мёна широко распахнулись.

И взгляды остальных сахёнов устремились на них.

"Десять Великих Сект?"

"Мы войдём в Десять Великих Сект?"

Лица учеников Хуашань начали заливаться румянцем.

'Десять Великих Сект...'

'Боже правый! Смеем ли мы даже мечтать о таком?'

Всего три года назад говорили, что у них отнимут храмы за долги и придётся снять табличку Хуашань. И вот, спустя каких-то три года — Десять Великих Сект.

Они, конечно, не воспринимали слова любителей поболтать всерьёз, но сам факт появления таких разговоров красноречиво говорил об изменившемся статусе Хуашань. Поэтому учеников Хуашань распирало от гордости.

Как раз в этот момент Юн Чжон вставил своё слово:

"Если подумать, разве это не закономерно?"

"А?"

"Условий для вхождения в Десять Великих Сект, конечно, много, но важнее всего боевая мощь. А мы сейчас как раз доказываем, что боевая мощь Хуашань не уступает Великим Сектам."

Он ненадолго замолчал и сглотнул.

"Может, сейчас это и невозможно, но, если всё пойдёт так же, то вернуться в состав Великих Сект — не такая уж и несбыточная мечта. И если так случится, мы воистину восстановим славу, что была у Хуашань в прошлом."

Все на мгновение задумались. А затем их охватили грёзы.

Но в мире, как водится, всегда найдутся те, кто не станет спокойно смотреть на чужое счастье.

"Куда это «вернуться»?"

"... А?"

"В Великие Се-е-е-е-е-ек-ты-ы-ы-ы?"

"......"

Чо Голь, видя, как Чон Мён склонил голову на бок, сам невольно зажмурился.

'Опять?!'

'Нет, с чего бы вдруг?'

'Кто ляпнул лишнее, кто?'

Сахёны заворочались, отводя взгляды. В такие моменты нельзя встречаться глазами с этим бешеным злым духом.

"А? Неужели эти господа окончательно развили нищенское мышление после того, как попрошайничали из-за отсутствия денег? Куда это «вернуться»? В Десять Великих Сект? Зачем нам туда? Неужели у сахёнов совсем нет гордости?"

Глаза Чон Мёна закатились, он повысил голос.

"Боже правый, да насколько же нужно не уважать себя, чтобы даже подумать о том, чтобы склонить голову и вернуться к тем, кто посчитал Хуашань бесполезной и вышвырнул её? А что? Если уж на то пошло, может, пойти к Южному Краю и, помахивая задницей, предложить им жить дружно!?"

"Нет, я не это имел в виду..."

"Даже если они сами приползут, станут на колени и будут умолять нас вернуться в состав Великих Сект, мы не вернёмся. Они все просто куча дерьма!"

Чон Мён уже не просто разгорячился, а был близок к тому, чтобы пустить пену изо рта.

"Меня от одной мысли об этих ублюдках из Великих Сект аж передёргивает! Я просто, просто... я зверею!"

"У, успокойся, Чон Мён! Я был не прав!"

Чо Голь обливался холодным потом, глядя на Чон Мёна, который был готов биться в припадке.

Вообще-то, с точки зрения Чон Мёна, это было вполне естественно.

Остальных учеников факт изгнания Хуашань из Десяти Великих Сект не особо задевал. Ведь с момента их вступления Хуашань уже не была Великой Сектой. Они просто думали, что секта пришла в упадок и утратила свой статус.

Но Чон Мён, знающий о некоторых скрытых обстоятельствах того изгнания, чувствовал, как его затылок сводит при одном упоминании о Великих Сектах.

Ему хотелось вогнать цветущее сливовое дерево в каждого из тех высокомерных персон.

И что теперь?

Вернуться в Десять Великих Сект?

"Не вернёмся, не вернёмся! Даже даром не надо! Великие Секты, что б их, пусть идут лесом!"

"Понял, успокойся уже!"

Чо Голь и Юн Чжон, удерживая Чон Мёна, отчаянно пытались его успокоить. Но, не видя никаких признаков успокоения, в конце концов попросили о помощи.

"Сасук, сделай что-нибудь с ним!"

Но Пэк Чхон с безразличным лицом нахмурился.

"А что? Он не сказал ничего неправильного."

"... Что?"

И твёрдо заявил:

"У вас что, совсем самоуважения нет? Склоните голову и поползёте обратно в то место, откуда нас вышвырнули? Я против. Что в Десяти Великих Сектах такого особенного?"

"......"

Юн Чжон и Чо Голь криво улыбнулись.

'А, этот парень, кажется, с каждым днём становится всё более безнадёжным.'

Но Пэк Чхон ледяным тоном отрезал:

"Я не шучу."

Услышав его серьёзный тон, ученики Хуашань слегка напряглись, их лица стали суровыми, и они посмотрели на него.

"Наша задача не в том, чтобы впечатлить их, добившись хороших результатов. А доказать, что Хуашань может быть великой сектой и без вхождения в Десять Великих Сект."

Чон Мён энергично закивал.

"Верно, верно."

Потом, молча уставившись на Пэк Чхона, он заговорил:

"А знаешь, что для этого нужно сделать, сасук?"

"Да. Знаю."

Взгляд Пэк Чхона устремился на помост для поединков.

Приближался момент решающей битвы. Он поднялся с места, держа в руке меч.

"Мы должны доказать всем присутствующим, что меч Хуашань не уступает мечу Великих Сект."

Чон Мён усмехнулся.

"Побеждай и возвращайся."

"Конечно."

Пэк Чхон сделал короткий вдох-выдох и направился к помосту.

Впереди с решительным лицом его ждал Хён Сан.

"Старейшина, я пошёл."

"Пэк Чхон."

"Да."

Тот серьёзным тоном, с нажимом, произнёс:

"Я знаю, этот поединок – тяжёлое бремя для тебя. Но ты должен показать. Именно себя."

"Я знаю. Не беспокойтесь."

"Хорошо. Я буду ждать и верить в тебя."

Хён Сан в знак поддержки и ободрения похлопал Пэк Чхона по плечу.

Наконец, кивнув, Пэк Чхон направился к помосту.

'Я должен доказать.'

Пэк Чхон понимал значение этих слов.

Не Чон Мён. Чон Мён не может доказать силу меча Хуашань.

Ибо он выше всякого гения.

Чон Мён стал бы лучшим в мире, даже вступив в любую другую секту. Более того, даже попав в третьесортную секту где-нибудь на задворках, он бы отточил свое боевое искусство и стал бы стремиться к званию первого в Поднебесной.

Для такого человека не имеет значения, в какой секте он рос.

Так что доказать должен Пэк Чхон.

Что меч Хуашань ничуть не уступает мечу Десяти Великих Сект. Более того, что и без этого ярлыка он может быть сильнее тех, кто его носит.

В этот момент на другом конце сцены появилось знакомое лицо.

Да, он докажет.

Сразившись с самим Джин Гымрёном.

Топ.

Взойдя на помост, Пэк Чхон поднял голову и посмотрел на небо.

Синее.

Безоблачное небо было таким высоким, что, глядя на него, казалось, будто тебя засасывает внутрь.

'В тот день было так же.'

В тот день, когда он сбежал из дома и направился в Хуашань.

Небо в тот день было таким же ясным и чистым.

Пришло время доказать решимость, которую он проявил тогда, и путь, что он избрал.

Пэк Чхон медленно опустил голову.

Лицо Джин Гымрёна было невероятно холодным. Сквозь холодное, застывшее лицо то и дело пробивалась леденящая жажда убийства, полностью изменившая облик Джин Гымрёна.

Тем, кто знал Джин Гымрёна в прошлом, было о чём сожалеть.

Но как насчёт мечника?

'Словно заточенный клинок.'

Клинок, заточенный до невероятной остроты, готовый рассечь всё, к чему прикоснётся.

Именно таким был сейчас облик Джин Гымрёна.

До чего же он себя довёл, чтобы стать таким?

Хотя их пути разошлись, и им не оставалось ничего, кроме как противостоять друг другу, Пэк Чхон испытывал к воле Джин Гымрёна искреннее уважение.

"Пэк Чхон из Хуашань вызывает на поединок Джин Гымрёна из Южного Края."

Совершив короткое приветствие, Пэк Чхон серьёзным взглядом посмотрел на Джин Гымрёна.

Уголок рта Джин Гымрёна слегка скривился.

"Ты высокомерный мальчишка."

Шшшшраннг.

Вскоре его меч был обнажен. Клинок, поймавший падающие солнечные лучи, испускал ослепительно белый свет.

"Признаю."

"......"

"Ты стал сильнее. Тот наивный, безрассудный дурак из прошлого незаметно стал настоящим мечником."

Тело Пэк Чхона дёрнулось.

Во взгляде, устремлённом на Джин Гымрёна, мелькнуло смятение.

За всю свою жизнь он ни разу не получал одобрения Джин Гымрёна. Не слышал от него даже пустой, банальной похвалы.

И вот сейчас этот самый Джин Гымрён заявил, что наконец-то признаёт Пэк Чхона.

"Однако."

Но Джин Гымрёна на этом не остановился.

Исказив губы в ухмылке, он сказал:

"Тебе ещё далеко."

"......"

"Сегодня я заставлю тебя осознать. Насколько я продвинулся вперёд по сравнению с тобой. И что эту разницу тебе не нагнать за всю жизнь."

И, глядя на Пэк Чхона, холодно бросил:

"Я по-прежнему твоя стена."

"......"

"И останусь ею навеки."

В уголках губ Пэк Чхона тоже проступила улыбка.

Не искажённая усмешка, как у Джин Гымрёна, а мягкая улыбка.

"Это невозможно."

"... Что ты сказал?"

"У меня есть другая стена. Стена столь огромная, что даже вы, брат, не можете с ней сравниться."

"......"

"Так что позвольте мне показать вам. Что стена существует для того, чтобы её преодолевать."

"Наглец."

Им больше не требовалось слов.

Они лишь смотрели друг на друга, и напряжение между ними нарастало.

Звуки мира потихоньку исчезали.

И гул зрителей, и громкие крики поддержки сахёнов, и, наконец, даже шёпот ветра в ушах, — всё стихло.

В тот миг.

"Я начинаю!"

"Дааааааа!"

Пэк Чхон и Джин Гымрён, не выясняя, кто первый, устремились друг на друга на полной скорости.

____________

Перевод, редактура: Лунный Пирожок (Сонпхён)