"Поражение недопустимо."

Во взгляде Чжон Ригока вспыхнул холодный, убийственный блеск.

Ученики Южного Края, с напряжёнными лицами, кивнули.

"Я не жду от вас победы на этом турнире. Если сможете — хорошо, но если не выйдет, это будет всего лишь досадно. Однако, поражение от Хуашань — это нечто иное."

При упоминании слов «Хуашань» и «поражение», Чжон Сохан, сидевший в углу, вздрогнул и опустил голову.

Чжон Ригок бросил на него суровый взгляд.

"Проигрывать другим сектам — это нормально. Но мы не можем позволить себе снова проиграть Хуашань. Люди судят лишь по результатам и раздувают из мухи слона. Если мы снова проиграем Хуашань, то ещё долгое время Южный Край будут считать сектой, которая уступает Хуашань. Вы сможете вынести такое унижение?"

"Нет."

Джин Гымрён ответил с ледяным выражением лица, и Чжон Ригок кивнул, казалось, явно удовлетворённый.

"Джин Гымрён."

"Да, Лидер Секты."

"Особенно ты не должен проигрывать."

"Я запомню."

Взгляд Чжон Ригока скользнул по Джин Гымрёну и затем по Джин Чобэку, сидевшему позади.

"..Вряд ли такое случится, но не позволяй личным чувствам взять верх и допустить провала."

"Такого никогда не случится. Я одолею их всех и восстановлю честь Южного Края."

"Хорошо."

Чжон Ригок тихо кивнул. Затем он повернул голову и посмотрел на Ли Сонбэка.

"Ли Сонбэк. Ты тоже."

"Да, Лидер Секты."

"Я не ожидаю от тебя многого. Но не позволяй себя так легко победить."

Ожидания были разными.

Отчасти причина была в разных оппонентах, но Ли Сонбэк знал.

Поскольку он изучал боевые искусства Южного Края из прошлого, его никто особо не сдерживал, но тех, кто возлагал на него надежды, в Южном Крае больше не осталось.

Странный отщепенец.

Такова была максимально мягкая оценка, которую могли дать Ли Сонбэку.

Он же лишь спокойно ответил.

"Я позабочусь о том, чтобы не запятнать честь Южного Края."

C этими словами интерес Чжон Ригока к Ли Сонбэку иссяк.

"Тому, кто возвеличит нашу честь, будет подобающая награда, а тому, кто её запятнает, будет подобающее наказание. Докажите, что достойны имени Южного Края."

"Мы запомним, Лидер Секты."

Окинув всех холодным взглядом, Чжон Ригок быстро вышел наружу.

Как только он ушёл, оставшиеся ученики Южного Края одновременно сдержанно вздохнули.

Ли Сонбэк, наблюдавший за этой сценой с самого заднего ряда, тихо закрыл глаза.

'Как же так получилось?'

'Так уныло.'

'И очень холодно.'

'Прежде Южный Край был другим.'

Но после сокрушительного поражения на Собрании Хуашань и Южного Края, Южный Край словно стал другой сектой.

"Ли Сонбэк."

Услышав, что его зовут, Ли Сонбэк поднял голову.

"Старейшина Сама."

Сама Сын, который в прошлом возглавлял секту на Собрании Хуашань и Южного Края, смотрел на него запавшими глазами. После того сокрушительного поражения Сама Сын словно постарел на десять лет, а его вид стал ещё более измождённым.

Говорят, лицо отражает душу, не так ли?

В прошлом Сама Сын был строгим и холодным человеком, но тем не менее, он был снисходительным, принимающим своих учеников. Но сейчас от него веяло лишь раздражительной придирчивостью.

"Иди за мной."

"..Да."

Молча кивнув, Ли Сонбэк последовал за Сама Сыном наружу.

Покинув монастырь и углубившись в лес, Сама Сын, лишь убедившись, что вокруг больше не ощущается никакого присутствия, повернулся к Ли Сонбэку.

"Ты знаешь, кто твой противник?"

"Да. Божественный Дракон Горы Хуа."

"Не смей произносить это проклятое прозвище в моём присутствии."

"..Да."

На лице Сама Сына появилась ядовитая тень.

Прозвище «Божественный Дракон Горы Хуа» Чон Мён получил после того, как на Собрании Хуашань и Южного Края он подряд победил лучших учеников второго поколения Южного Края.

Другими словами, это прозвище в полной мере содержит в себе унижение Южного Края.

"Верно. Твой противник — тот самый Чон Мён. Уверен, что сможешь победить его?"

Ли Сонбэк молчал.

'Победить Чон Мёна?'

"..Я просто сделаю всё возможное."

"Мне не нужен такой слабый ответ. Ответь. Уверен, что сможешь победить Чон Мёна?"

Ли Сонбэк тихо вздохнул.

"..Нет."

"Так и есть."

Словно получив желаемый ответ, Сама Сын, не давая передышки, набросился на него.

"Ты и сам понимаешь, сейчас в Южном Крае нет никого, кто мог бы его остановить."

"…"

"Не только ты, но даже Джин Гымрён не справится с ним. Понимаешь?"

"..Да."

Ли Сонбэк ответил тихим голосом.

"Но Южный Край обязательно должен победить его. Нет, победа важна, но его обязательно нужно убить."

"Ста-Старейшина."

"Сначала выслушай!"

"..Да."

В глазах Сама Сына промелькнул холодок.

"Такова судьба у Хуашань и Южного Края, что, когда один возвышается, другой приходит в упадок. Когда Хуашань была на пике, Южный Край пришел в упадок, а когда Южный Край переживал расцвет, Хуашань была на грани уничтожения. Понимаешь?"

"..Но разве это обязательно..."

"Не отрицай реальность. Если не можешь признать этот факт, то ничего не сможешь сделать."

Скрежеща зубами, проговорил Сама Сын.

"Ты же знаешь. Сейчас Южный Край теряет силу. После того проклятого Собрания Южный Край утратил жизненную силу и блеск. В то же время Хуашань, которая была практически полностью уничтожена, возрождается. Такова реальность."

Ли Сонбэк опустил голову.

Даже если это было правдой, он не мог понять, зачем Сама Сын вызвал его сюда отдельно и говорил такое.

Тогда Сама Сын многозначительно посмотрел на Ли Сонбэка и продолжил.

"На что ты готов пойти ради Южного Края?"

"..Что вы имеете в виду?"

"В прямом смысле. Если ради Южного Края потребуется отдать свою жизнь, отдашь?"

Ли Сонбэк на мгновение взглянул на Сама Сына и кивнул.

"Отдам."

"Если потребуется - отдашь свою честь?"

"Отдам."

"Тогда сможешь ли ты отдать всё ради Южного Края? Даже если бы это означало прожить остаток жизни в позоре?"

"Я бы не колебался."

В уголке рта Сама Сына появилась язвительная улыбка.

"Вот так. Ученик Южного Края должен быть таким."

Сама Сын засунул руку за пазуху и вытащил маленький пузырёк.

"Возьми."

Ли Сонбэк не решался протянуть руку, пристально глядя на флакон, который протягивал Сама Сын.

"Что это?"

"Не нужно слов. Пока просто возьми и спрячь."

Ли Сонбэк на мгновение замялся, но в конце концов взял маленький пузырёк. Сама Сын, не отрывая запавшего взгляда, посмотрел на него и сказал:

"Перед завтрашним поединком нанеси это на свой меч."

"..Старейшина?"

"Не спрашивай."

Твёрдо сказал Сама Сын. Его глаза словно мерцали странным блеском.

"Секреты тем лучше, чем меньше людей о них знают. Даже тебе не нужно знать, что это. Если что-то пойдёт не так, ты должен всё отрицать."

"Старейшина, это..."

"Разве я не спрашивал? Готов ли ты отказаться от всего?"

Ли Сонбэк крепко сжал губы.

Конечно, он был готов пожертвовать ради Южного Края даже жизнью.

Но разве это не другое дело?

"Старейшина. Яд на Божественного Дракона Горы Хуа не подействует. И использование яда в поединке нанесло бы ущерб чести Южного Края..."

"Это не яд."

"..Что?"

На губах Сама Сына появилась самодовольная улыбка.

"Неужели я кажусь тебе таким беспечным? Никто не узнает, и никто не догадается. Но это то, что наверняка сможет убить его. Тебе нужно лишь нанести эту жидкость на меч так, чтобы она не попала на тебя, и оставить на его теле хотя бы одну царапину."

Ли Сонбэк с каменным лицом смотрел на Сама Сына.

'Неужели дело дошло до этого?'

Это падение.

Как в Южном Крае, проповедующем воинскую честь и справедливость, могли прибегнуть к такому подлому приёму?

"Старейшина, я..."

"Ли Сонбэк."

Сама Сын ледяным тоном прервал его и резко сказал:

"Неужели ты собираешься ослушаться приказа своего наставника?"

"..."

"Тебе всё равно не стать Джин Гымрёном. Ты не тот, на кого возлагают надежды в секте, более того, ты, по сути, деградируешь. Если ты действительно хочешь отплатить за милость секты, ты не должен отказываться даже от того, чтобы бросить себя в навозную кучу."

Голос был невероятно мрачным.

"Неужели ты собираешься предать секту, что растила и учила тебя?"

Глаза Ли Сонбэка яростно дрогнули.

"Делай, как сказано. Тогда всё разрешится."

В тот миг, когда Ли Сонбэк, услышав решительные слова Сама Сына, собрался открыть рот...

"Разве это можно назвать решением?"

Сзади раздался холодный голос.

Двое мужчин вздрогнули и обернулись, увидев знакомое лицо.

"Дж, Джин Гымрён."

"Сахён?"

Джин Гымрён приблизился с лицом, холодным, словно покрытым стальной бронёй. И протянул руку к Ли Сонбэку.

"Отдай."

"Сахён?"

"Ты не собираешься слушать меня?"

Ли Сонбэк молча передал ему пузырёк. Тот, получив его, тут же швырнул на землю и растоптал ногой.

Звонь!

Пузырёк разбился, и жидкость из него разлилась по земле.

"Что, что ты делаешь!"

В ужасе закричал Сама Сын. Но Джин Гымрён лишь холодно парировал:

"Лидер Секты в последнее время отдалился от Старейшины Са. Видимо, у вас действительно наступил маразм. Если в день, когда вы разыгрываете такие фокусы, вас раскроют на глазах у всех, от Южного Края не останется ничего."

"Но я же сказал, что не раскроют!"

"Старейшина."

Джин Гымрён свирепо уставился на Сама Сына.

"Вы говорили, что тот, кто ест хлеб секты, должен отплатить за эту милость?"

"Верно! Почему ты не понимаешь?! Иначе..."

"Тогда идите и используйте этот меч, чтобы сразиться с Чон Мёном."

"..Что, что?"

Во взгляде Джин Гымрёна читалось презрение.

"Если уж на то пошло, сделайте это сами. Если Вы, Старейшина, нанесёте яд на меч и нападёте на Чон Мёна, я не буду останавливать. Но!"

С напряжённым лицом он с силой выплюнул слова:

"Не трогайте моего садже."

"..."

Глаза Сама Сына закипели от гнева. Но Джин Гымрён не отступил ни на пядь. Он лишь холодным взглядом пристально смотрел на старейшину перед ним.

"..Глупый паршивец."

В конце концов, скрежеща зубами, Сама Сын резко развернулся.

И, не оглядываясь, удалился.

Джин Гымрён, провожая его взглядом, пока тот не скрылся из виду, пробормотал:

"Глупец..."

Вскоре его взгляд устремился на Ли Сонбэка.

"Сахён..."

"Не смей и думать критиковать Старейшину."

".."

"Душевное спокойствие человека рождается из его кладовой, а спокойствие воина — из его боевого искусства. Сколько найдётся тех, кто сможет сохранить рассудок, когда рушится секта, в которую ты верил всю жизнь?"

"..Я не виню его."

"На этом и порешим."

Джин Гымрён резко развернулся и зашагал прочь. Ли Сонбэк торопливо окликнул его.

"С, сахён."

"..."

Джин Гымрён остановился.

"Вы помогли мне..."

"Не заблуждайся."

Резко обернувшись, он прорычал:

"Я просто не могу допустить, чтобы Южный Край использовал такие подлые методы. Чон Мёна я повергну собственноручно. В твоей помощи я не нуждаюсь."

"..Да."

"И ещё."

Джин Гымрён немного помедлил, что было необычно для его предыдущих действий. Затем он тихо заговорил:

"Ли Сонбэк."

"Да, сахён."

"Ты мне отвратителен."

".."

"Но, даже если ты мне отвратителен, ты мой садже, а я твой великий сахён. Удерживать садже от неправильного пути — мой естественный долг. Вне зависимости от симпатий или антипатий, если ты окажешься в опасности, я обязан защитить тебя. Таково должно быть мышление того, кто станет Главой Секты Южного Края."

"Сахён."

Джин Гымрён, мельком встретившись взглядом с Ли Сонбэком, тихо и твёрдо заявил:

"Чон Мён — это стена, которую тебе не преодолеть."

"..Я знаю."

"Бейся и разбейся. Твою месть я возьму на себя."

"..."

Сказав это, он, не оглядываясь, спустился с горы.

Ли Сонбэк, молча смотревший на удаляющуюся спину Великого Сахёна, тихо вздохнул.

'Сахён'.

На самом деле, Джин Гымрён был тем, кто больше всего изменился со времён Собрания Хуашань и Южного Края.

Его одержимость Чон Мёном пугала даже наблюдающих.

Дошло до того, что внутри Южного Края стали появляться те, кто его презирает.

Однако.

'Но даже так, сахён остался сахёном'.

Ли Сонбэк закрыл глаза.

'Смогу ли я повернуть время вспять?'

'Смогу ли я вернуть эту меняющуюся секту в прежнее состояние?'

'Пока неизвестно.'

'Ответ, вероятно, будет найден завтра.'

'Именно завтра.'

____________

Перевод, редактура: Лунный Пирожок (Сонпхён)