"В каком смысле «такой как я»? Характером?"

"То, что в нём невозможно было найти и намёка на талант — очень похоже."

"Ах ты..."

Чон Мён усмехнулся и пожал плечами.

"Характер у него был робкий, и к мечу таланта не было."

"....."

"Вот что такое боевая секта. Это место, где все только и делают, что демонстрируют свою силу. Потому ему часто доставалось от энергичного сахёна. Пусть и не доходило до травли."

"Разве дело в том, что это боевая секта, а не потому, что у того сахёна просто не было манер?"

"Ах ты паршивец..."

"М?"

"..Нет."

Пэк Сану почудилось, будто Чон Мён дёрнулся, но он лишь с недоумением наклонил голову.

"В общем."

Чон Мён снова кхмыкнул и продолжил:

"Вот что значит недостаток таланта. Стараешься столько же времени, сколько другие, но они уходят вперёд, а ты остаёшься позади. Похоже, он тоже это чувствовал."

Пэк Сан молча кивнул.

Именно это он и ощущал сейчас.

Не то чтобы ощущение потери. Но он не мог избавиться от глубокого чувства досады и опустошенности.

"От рождения тело у него было слабым, и то, что другие воплощали физически, ему приходилось понимать лишь головой. Будь он обычным человеком, давно бы сдался. Как думаешь, что он сделал?"

"..Очень старался? Преодолел, стараясь до смерти?"

"Нет."

Чон Мён покачал головой.

"Он просто держался."

"....."

"Сто дней. Тысячу дней. Десять тысяч дней. Всё то бесчисленное время он делал то, что должен был, и молча держался. И когда прошли десятки лет, никто уже не мог его игнорировать. Потому что к тому времени он стал одним из самых важных людей в той секте."

Пэк Сан нахмурился.

"Хотя он не был силён?"

"А зачем ему быть сильным?"

Чон Мён наклонил голову.

"Конечно, я не говорю сасуку, что нужно отказаться от стремления стать сильным. Но сила — не доказательство полезности человека. Разве старейшина Хён Ён — ненужный человек для Хуашань?"

"Как может быть такое."

"Верно, не может. Но почему сасук так думает?"

"..Я..."

Пэк Сан слегка прикусил губу.

Взгляд Чон Мёна смягчился, когда он посмотрел на него.

"Хочешь, скажу приятные слова? Таланты у людей разные, так что, если сасук продолжит упорно трудиться, возможно, однажды он сможет превзойти тех, кто сейчас кажется преисполненным талантом. Ведь сасуку нужно больше времени для того, чтобы раскрыться (1)."

(1) Большой сосуд долго делается (кор. 대기만성, кит. 大器晩成) – традиционная китайская идиома, состоящая из 4-х иероглифов. Она означает, что по-настоящему великий талант или значительная личность раскрываются и достигают успеха не в молодости, а в зрелом возрасте. Оно подчеркивает, что для становления чего-то грандиозного нужно время.

"Правда?"

"Нет."

"Ах ты..."

Пэк Сан задрожал, но Чон Мён лишь пожал плечами, глядя на его реакцию.

"Я же сказал «приятные слова». Это может быть правдой, а может и нет. Но разве это имеет значение?"

"....."

"Все в мире боевых искусств хотят стать Первым под Небесами. Значит ли это, что жизни тех, кто им не стал, не имеют ценности?"

Чон Мён покачал головой.

"Конечно нет."

Он поднял взгляд на ночное небо.

'Верно?'

Ему вспомнились слова, которые когда-то сказал его саджэ, Чон Джин.

— Сахён. Я не смогу стать таким же сильным, как ты. Я слаб не только по сравнению с тобой, но и с другими братьями и сёстрами. Но то, что я слаб, не значит, что я неважен для Хуашань. Я стану нужнее Хуашань, чем кто-либо.

— Что? Трудно расслышать этого слабака.

— Ах ты сукин сын...

'Ох, я неправильно запомнил.'

Чон Мён фыркнул.

На самом деле Чон Джин доказал свои слова.

Он погрузился в боевые искусства Хуашань и достиг уровня понимания, превосходящего даже Чон Мёна.

Конечно, ему не удалось воплотить это понимание в теле, но, возможно, за всю историю Хуашань не было мастера боевых искусств более великого, чем Чон Джин.

Если бы Чон Мён мог вернуться в прошлое и спасти лишь одного из братьев, он без колебаний выбрал бы Чон Джина.

'А?'

'Лидер Секты?'

'Э-э...'

'Тот... э-э... тот...'

'Эй. Да от него вообще мало толку...'

— Эй, ты...!

'А, не появляйтесь!'

Чон Мён покачал головой.

Перед последней битвой на территории Ста Тысяч Гор Чон Джин пропал без вести в бою и так и не вернулся в Хуашань.

Останься Чон Джин в живых, Хуашань сейчас выглядела бы совсем иначе.

"Цели человека имеют свойство меняться на протяжении жизни."

"....."

"Какова цель сасука? Стать лучшим в мире? Или стать сильнейшим в Хуашань?"

Поняв, что Чон Мён имеет в виду, Пэк Сан тихо вздохнул.

"Но, Чон Мён."

"М?"

"Тебе не пристало так говорить. Ведь ты полностью достигаешь своих целей. Разве тот, кто никогда не знал неудач, может понять мои чувства?"

"Нет, сасук."

"..М?"

"Я..."

Чон Мён поднял голову и посмотрел на небо.

"Я ни разу не достиг своей цели."

Чон Мён, молча смотревший на луну, закрыл глаза.

До сих пор ему иногда снятся сны.

Сны, где он отсекает голову Небесного Демона в Ста Тысячах Гор и возвращается в Хуашань вместе со своими сахёнами.

Иногда он шалит и получает взбучку от Лидера Секты. Иногда его младшие братья поднимают бунт, и он задаёт им трёпку.

А затем устраивает шумную пьянку.

Смеётся.

Шумит.

Вот так. Именно так.

Лишь этого было достаточно.

Лишь этого.

Лучший в мире?

Величайший в истории?

Какая нелепость.

Всё, чего он страстно желал, — это вернуться в Хуашань и прожить до конца своих дней с этими профанами, не ведающими, что такое Дао. Вместе с братьями, которые были всей его жизнью.

И он бросился в тот адский бой лишь ради этого.

Но та цель так и не была достигнута.

Всё, что осталось здесь сейчас, — это призрак, влачащий жалкое существование, неспособный достичь того, чего должен был.

"И что с того?"

"..Хм?"

"Не смог сделать то, что хотел, не смог сделать то, что должен был. И что с того? Неужели из-за этого нужно всё бросить и сдаться?"

Пэк Сан сомкнул губы.

Это были слова не столько к нему, сколько к самому себе.

Хотя это было трудно понять, он смог.

"Но люди всё равно живут."

"....."

Если что-то рухнуло — строят заново.

Если потерпел неудачу — пытаются снова.

А то, что пронзает сердце, потому что не можешь этого достичь — приходится просто нести в себе.

Такова жизнь.

Чон Мён смотрел на небо потухшим взглядом. Пэк Сан, подавленный атмосферой, не мог заставить себя заговорить.

'Почему так тяжело?'

Ни в одной части жизни Чон Мёна не было ничего, что казалось бы тяжёлым. Но сейчас Пэк Сан ощущал странную остроту.

Честно говоря, он не очень понимал, о чём речь. Он лучше всех знал, что его нынешние чувства не разрешатся парой слов его саджила.

Однако.

'Странно, но на душе стало немного легче.'

'Может, из-за хмеля, что начал подниматься?'

'Или же...'

"Чон Мён."

"А?"

Пэк Сан пристально посмотрел на Чон Мёна и сказал:

"Позволь задать один вопрос."

"Какой?"

"Я нужный человек для Хуашань, которую ты пытаешься создать?"

Чон Мён, поморгав, посмотрел на Пэк Сана, затем наклонил голову.

"Зачем уж так..."

"..Ах ты..."

'Неужели этому придурку нужно выводить людей из себя даже в такой ситуации?'

'Мог бы просто сказать «да»!'

"Сасук."

"М?"

"Отношения, основанные на нужде, — это не семья, не братья по учёбе и уж тем более не что-то иное."

"....."

"Неважно, бесполезен сасук или нет. Пока сасук несёт имя Хуашань, сасук навсегда останется моим сасуком."

"....."

"Разве этого недостаточно?"

Пэк Сан обессиленно улыбнулся.

'Не такого ответа я ожидал.'

Он хотел услышать «ты нужен»."

Но... Этот поверхностный ответ принес бы ему лишь мимолетное утешение.

"Ладно. И этого достаточно."

Пэк Сан отпил вина.

На душе было горько.

Но легко.

Испытывая эти странные, противоречивые чувства, Пэк Сан украдкой бросил взгляд на Чон Мёна.

'Странный парень.'

Иногда он кажется самым невероятным негодяем, какого во всём свете не сыскать, а иногда показывает такую глубину, что и измерить невозможно.

Ни понять, ни оценить.

Потому Пэк Сану не нравился Чон Мён.

Ведь человек не может любить того, кто слишком от него отличается.

Но, как ни странно, сейчас, глядя на Чон Мёна, он не испытывал неприязни.

"Чон Мён."

"М?"

"Хуашань станет сильной?"

"Конечно."

"Тогда будет ли в той Хуашань, что ты создашь, место для меня?"

"Опять несешь глупости."

Чон Мён фыркнул.

"Это сасук делает Хуашань сильной. Это место должен создать сасук."

"..Понятно."

'Моё место.'

Пэк Сан молча кивнул.

"Ладно, я понял."

Чон Мён взглянул на Пэк Сана.

На его лице отразилась решимость, словно он что-то для себя определил. Исчезли все следы нерешительности, которую он испытывал несколько мгновений назад.

Улыбка расплылась по лицу Чон Мёна.

"Ещё одну бутылку?"

"Нет."

Пэк Сан покачал головой.

"Не знаю, как ты, но я не уверен, что смогу скрыть, что выпил две бутылки крепкого вина. Скоро взойдёт солнце, пора возвращаться."

"Жаль."

"Я не прошу тебя идти со мной. Допивай и возвращайся, пока не обнаружили."

"Не будешь уговаривать?"

"Я не настолько бессовестен, дружище."

Пэк Сан отряхнулся и поднялся. И зашагал в сторону Шаолиня.

Как раз в тот момент, когда Чон Мён достал из свёртка новую бутылку и откупорил её…

"Чон Мён."

"А?"

Отошедший на некоторое расстояние Пэк Сан обернулся и посмотрел в его сторону.

"Спасибо."

"....."

"Проклятый саджил."

Он улыбнулся и помахал рукой, затем резко развернулся и пустился бежать, используя Искусство Лёгкости.

Чон Мён молча смотрел на его удаляющуюся спину, затем лёг на спину, глядя на небо.

'...Ох, Лидер Секты, мой Сахён.'

'Слишком много дел.'

'Как вы справлялись со всем этим в прошлом, Сахён?'

— Если бы не ты, не пришлось бы так напрягаться, паршивец!

'Вот и поговори с ним.'

'Я уже немного сожалею. Надо было лучше вас слушать.'

Чон Мён тихо улыбнулся.

'Но ведь было хорошо, правда?'

'Было весело.'

'Тогда.'

Чон Мён тихо закрыл глаза.

Нынешняя Хуашань не может не радовать его.

Невероятно добрый Лидер Секты. И Старейшины, которые всегда ставят учеников на первое место.

Строгие, но добросердечные ученики первого поколения, и немного простоватые, но добрые ученики второго и третьего поколений.

Хорошо.

Он так сильно дорожит нынешней Хуашань.

Однако...

'Сахён. Я...'

'Иногда так сильно скучаю.'

'По тем временам.'

'По тем временам, в которые уже не вернуться.'

'Не смейте дразнить меня слабаком. Не ругайте, говоря, что я веду себя как ребёнок, хоть и взрослый. Ведь вы, Сахён, всё еще с младшими братьями.'

'И там.'

'Должен был быть и я.'

Я знаю, Лидер Секты. Я должен это сделать. Я должен поднять Хуашань вновь. Чтобы вы и саджэ не грустили. Ведь это всегда была моя доля. Делать то, что не могли вы и младшие братья. Потому что это была моя доля.'

Чон Мён протянул руку и взял бутылку.

'Но иногда просто...'

Сделав глоток, он закрыл глаза. Во рту разлился крепкий аромат вина.

'...Иногда просто хочется немного поныть. Так что... Пожалуйста, поймите меня. Разве я не человек?'

'До сих пор, стоит закрыть глаза, всплывают воспоминания.'

Лидер Секты, в конце концов взрывающийся криком перед ним.

Чон Джин, который, пытаясь его утихомирить, не может сдержать смех.

Чон Гон, бормочущий что-то в углу.

И...

Не по-даосски шумящие младшие братья.

Распитие алкоголя в одиночестве под луной не приносило опьянения, лишь сгущало тоску.

Пока луна не скрылась, а солнце не взошло вдали, Чон Мён молча пил вино, глядя в небо.

____________

Перевод, редактура: Лунный Пирожок (Сонпхён)