"Ребята, будьте хладнокровн…"

БАМ!

"Нет, не лезьте бездумно вперед…"

БАМ!

"Я же сказал, не заканчивайте поединок одним ударом, черт вас побери!"

БАМ!

Отчаянные крики Пэк Чхона были тщетны— ученики Хуашань не собирались останавливаться.

Сначала зрители лишь восторженно кричали, но теперь они смотрели на учеников Хуашань всё более растерянно.

"Что вообще происходит?"

"Ах, нет… Как так, все, как один?"

Теперь на аренах все искали черную боевую униформу и узоры с цветами сливы.

'Опять?'

Всякий раз, когда на арену поднимался ученик Хуашань, во взглядах людей одновременно читались и ожидание, и недоумение.

Под тяжестью этих неловких взглядов Юн Чжон безучастно уставился в небо.

'Все вышло совсем не так, как я ожидал.'

Оставляя в стороне эти полные ожидания взгляды, устремленные на него…

"И-и-и-ик!"

"……"

Юн Чжон с досадой посмотрел на противника напротив.

'Ну и ну?'

Ноги, застывшие в скованной позе. Руки сжимали меч так крепко, что, казалось, вот-вот пойдет кровь.

А плечи? Они были настолько напряжены, что казалось, сейчас вздернутся к шее.

Казалось, он ни за что не хотел позволить вышвырнуть себя с помоста одним ударом, но…

'С таким настроем он не сможет проявить своё мастерство.'

Конечно, винить его бессмысленно. Окажись Юн Чжон на его месте, он бы принял ту же стойку.

Даже во взгляде Кон Чхо, судьи соревнований, читалось ожидание по отношению к Юн Чжону.

Взгляд, говорящий: «Ты ведь тоже ученик Хуашань, так что покажешь нам что-то, да?»

Если даже судья, который должен быть беспристрастным, смотрит таким взглядом, то что уж говорить о том, каково этому ученику Дянцанг, столкнувшемуся с Юн Чжоном?

Юн Чжон, с выражением крайнего дискомфорта на лице, крепко сжал меч.

Каким бы ни был противник и как бы ни складывалась ситуация, нельзя позволить себе не проявить свои истинные умения.

Он уже отчетливо слышал, какую ересь тот исчадие ада станет нести, если он так сделает.

Он слегка ослабил хватку на мече. Ведь главное — не прикладывать силу, а сохранять расслабленность.

Сделав глубокий вдох, Юн Чжон спокойно посмотрел на противника.

'Успокойся… Успокойся…'

"Начали!"

Едва прозвучал крик Кон Чхо, как противник с громким криком бросился на него.

В одно мгновение он извлек меч, вложив в него всю свою внутреннюю ци.

Несмотря на скованную позу и крайне напряженное лицо, летящий в него меч был стремительным и острым.

'Вот это Дянцанг!'

Достойный меч, оправдывающий звание прославленной секты.

Однако…

'Странно?'

Как ни странно, Юн Чжон не почувствовал от этого меча никакой угрозы.

Ослаб ли натиск противника?

Вовсе нет.

'Быстрый, но медленный, сильный, но слабый.'

Это было странно.

Меч противника был, несомненно, быстрым и сильным. Но в глазах Юн Чжона этот стремительный меч казался невероятно медленным.

'Черт, мое тело, кажется, адаптировалось.'

По сравнению с тем мечом, которым так легко размахивал Чон Мён при каждом повороте, этот меч был все равно, что неподвижен.

Для Юн Чжона, который если и не мог полностью избежать меча Чон Мёна, то, по крайней мере, парировал его, уклониться от этого меча было проще просто.

СВИСТ.

Юн Чжон ловко уклонился от прямого удара меча, сделав шаг влево.

Одновременно с этим он увидел совершенно открытый бок противника.

'Для начала легкая разведка…'

Но прежде чем его мозг успел подумать, его меч двинулся сам по себе. И энергичным движением плашмя ударил по открытому боку ученика Дянцанг.

БАМ!

"Аааааааа!"

Ученик Дянцанг, получивший удар в бок, с громким криком вылетел за пределы арены.

Юн Чжон смотрел на отлетевшего противника с взглядом, полным крайнего недоумения.

"А…."

'Следовало быть спокойнее и оценить силу меча противника…'

'Этого не должно было случиться…'

"Победитель! Юн Чжон из Хуашань!"

С объявлением Кон Чхо вновь раздался громоподобный ликующий крик.

"Уаааааааа!"

"Снова одним ударом!"

"Что это за секта, что заканчивает все свои поединки одним ударом? Её следовало бы назвать не Секта Мечей Цветущей Сливы, а Секта Одного Удара!"

"Великолепно! Ха-ха-ха-ха! Это действительно великолепно!"

Юн Чжон, всем телом ощущая этот крики ликования, спустился с арены.

И, глядя на онемевшего от изумления Пэк Чхона, неловко почесал затылок.

"Прошу прощения, сасук. Я всего лишь хотел попробовать скрестить мечи."

"…Всего лишь?"

"В тот миг, когда я увидел брешь, мое тело двинулось само по себе."

"……"

Пэк Чхон хотел что-то сказать, но вместо этого тяжело вздохнул.

"Ладно, хорошая работа."

"Этот ублюдок… он надрессировал нас, сасук."

"……"

Уголки глаз Пэк Чхона задрожали.

Он слегка повернул голову и заметил Чон Мёна, который как ни в чем ни бывало уплетал сладости.

'Ах, даже в улыбающееся лицо можно плюнуть (1).'

(1) В улыбающееся лицо плюнуть нельзя» (кор. 웃는 얼굴에 침 못 뱉는다) – корейская пословица, которая гласит, что даже если человек вам неприятен, открыто проявлять враждебность трудно, если он вежлив/улыбается.

С этой старой пословище явно что-то не так.

Взглянув на это хихикающее лицо, он понял, насколько может вскипеть ярость.

С точки зрения Хуашань, первый день отборочных поединков прошел очень гладко.

Конечно, для других сект, наблюдавших за их выступлением, это было подобно удару молнии с ясного неба. Но разве Хуашань должна беспокоиться об их чувствах?

Однако ученики Хуашань, завершившие первый день Великого Соревнования Мурима с лучшими из возможных результатов, на удивление, не были невозмутимы.

Напротив, они с ошеломленным видом, молча смотрели в пустоту.

Зал монастыря Шаолинь, где остановилась секта Хуашань.

"……"

Чо Голь с полурасфокусированным взглядом посмотрел на свои руки, а затем огляделся вокруг.

Как и следовало ожидать, все ученики Хуашань, участвовавшие в боях, были ошеломлены.

"Неужели мы действительно настолько сильны?"

"…Может, они просто слабые?"

"Разве в это есть смысл? Все они ученики Десяти Великих Сект и Пяти Великих Семей! Из какой секты был тот, кого ты сегодня победил?"

"…Из Семьи Пэн провинции Хэбэй."

"Разве тот, кого Семья Пэн отправила на Великое Соревнование Мурима, может быть слабым? Это значит, что он как минимум входит в двадцатку лучших молодых мастеров боевых искусств Семьи Пэн."

Одна только победа была бы выдающимся достижением.

Но он был не просто побежден. Его буквально разгромили их одним ударом.

Если бы он победил в ожесточённом бою, он, возможно, был бы искренне рад, но его победа была настолько лёгкой, что он ужаснулся.

"В чём причина? Всё просто."

Услышав чьи-то слова, все взгляды устремились в угол, где Чон Мён клевал носом, борясь со сном.

"Я думал, что это похоже на ад, но не ожидал, что это правда."

"А я думал, что все ученики прославленных сект тренируются примерно в том же духе."

"…Значит, мы действительно спустились в ад и вернулись обратно."

Ученики Хуашань смотрели на Чон Мёна со смешанными чувствами.

Только сейчас они по-настоящему осознали, как жестоко этот проклятый ублюдок гонял их все это время.

"Если подумать мы все три или четыре раза чуть не погибли, верно?"

"Я только с обрыва без страховки падал больше пяти! Какие там, нахрен, три-четыре раза!"

"А я однажды после его удара деревянным мечом отключился на три дня, прежде чем очнулся. Чудо, что я выжил!"

За эту ситуацию определённо стоило быть благодарным.

Но, оглядываясь на прошлое, вместо благодарности в их сердцах полыхала невысказанная обида.

"Он не человек, правда."

"Результаты настолько хороши, что я даже ничего не могу сказать."

Пэк Чхон согласился с этими словами и посмотрел на Чон Мёна.

'Что он, чёрт возьми, такое?'

Он уже отказался оценивать Чон Мёна в рамках обыденного здравого смысла, но всякий раз, когда случалось нечто подобное, он невольно задумывался снова.

Раз он силен, значит, может и хорошо учить других?

'Это полный бред.'

Разве лидеры других прославленных сект или старейшины прошлых поколений могли быть слабее Чон Мёна?

Даже тот факт, что ученики прославленных сект, которых те лично обучали, не выдерживали и одного удара учеников Хуашань, был действительно странным.

"В любом случае, одно можно сказать наверняка."

При этих словах все повернули головы в сторону говорящего.

Юн Чжон продолжил довольно серьёзным тоном:

"Мы чертовски сильны."

"……"

"Или же эти ребята из «прославленных сект», на поверку, до чертиков слабы."

Это были невероятно дерзкие слова.

Будь это обычный Пэк Чхон, он, возможно, отругал бы Юн Чжона за столь опрометчивые слова, основанные всего лишь на одном дне турнира.

Но сейчас он не мог заставить себя сказать такое.

Из пятнадцати участников десять сражались в первый день, и все одержали победы. Причем не просто победили, а буквально разгромили противников.

Скромность должна быть уместна, но скромничать в данной ситуации было бы верхом бесстыдства.

Все равно что выпускник, занявший первое место на государственных экзаменах (2), сказал бы:

(2) См. ссылку в конце главы

- Прошу прощения. Мне просто повезло, на самом деле другие более искусны.

Если бы он стал нести такую чушь, что бы произошло?

В тот же день другие ученые, распустив завязки своих халатов, превратились бы в неистовых бойцов и бросились бы на него, готовые разбить ему голову чернильницей.

Пэк Чхон крепко закусил нижнюю губу.

Он был Великим Учеником, который должен был вести их за собой.

Даже если все остальные были вне себя от радости и не могли сдержать волнения, он, по крайней мере, должен был сохранять самообладание.

"Я понимаю ваши восторженные чувства из-за хороших результатов, но пожалуйста, все, сохраняйте хладнокровие. Не может быть, чтобы потенциал тех, кого называют прославленными сектами, ограничивался лишь этим."

Ученики Хуашань, слушавшие Пэк Чхона, кивнули.

"Возможно, начиная с завтрашнего дня, они станут относиться к нам с большей осторожностью и будут действовать осмотрительнее. Так что не забывайте о самообладании. Мы всё ещё несравненно слабее их …"

БАМ!

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, будто ее вот-вот сорвет с петель.

"Что, что это!"

"В-внезапное нападение?!"

Ученики Хуашань вскочили на ноги.

Но, увидев, кто был на пороге, на их лицах тут же отразилось недоумение.

"Хён Ён, ста… то есть, Лидер Секты?"

Пэк Чхон удивленно моргнул.

'Что? На секунду мне показалось, что это старейшина Хён Ён?'

Дверь с силой распахнул Хён Чжон.

Он сиял безмятежной улыбкой, а за его спиной, казалось, вот-вот появится нимб.

Уголки рта, поднятые до ушей.

Мягкий изгиб уголков глаз и слегка распахнутые руки.

Само воплощение Будды.

"Л-Лидер Секты?"

"Прошу, входите! Лидер Секты!"

Хён Чжон медленно кивнул и неспешно вошел внутрь.

"Хе-хе-хе-хе. Вы все хорошо потрудились. Вы и вправду очень старались!"

Затем он погладил по голове Чо Голя, стоявшего ближе всех к нему.

Пэк Чхон горько усмехнулся.

Он знал Хён Чжона довольно долго, но впервые видел его таким довольным и счастливым.

'А как может быть иначе?'

Перед началом Великого Соревнования его вызывали на собрание, где присутствовали лидеры Десяти Великих Сект, Пяти Великих Семей и других прославленных сект Мурима.

Он видел их напористость и уверенность, находясь в самом эпицентре, и теперь, на глазах у всех них, ученики Хуашань показали такую выдающуюся результативность.

Было бы неудивительно, если бы он вознесся на небеса от радости прямо сейчас.

"Если бы предки увидели это, как бы они гордились! Хе-хе. Хе-хе-хе-хе."

Хён Чжон украдкой смахнул слезу.

Как раз, когда все уже готовы были проникнуться торжественностью момента…

"Эй, не стойте на проходе и не разыгрывайте трагедию, лучше возьмите-ка вот это!"

На этот раз вошел настоящий Хён Ён.

Он нес несколько огромных корзин перед собой, поставленных друг на друга.

Хён Чжон, видя эту неустойчивую конструкцию, спросил:

"Что это все такое?"

"Еда."

"Еда? Какая еще еда?"

"А, конечно же, еда для наших ребят!"

Хён Чжон слегка нахмурился, услышав неожиданное замечание Хён Ёна.

"Разве Шаолинь не предоставляет питание?"

"Ц-ц-ц-ц!"

Хён Ён громко цокнул языком, глядя на Хён Чжона.

"В этой столовой подают одну траву. Разве можно наесться ею и восстановить силы!"

Хён Ён поставил корзины на стол и принялся по одной снимать накрывавшие их ткани.

Корзины явили собой прекрасное зрелище – он были доверху наполненны жареной курицей и тушеной свининой.

"Чтобы набраться сил, нужно есть мясо, мясо! Вы что, собираетесь кормить наших драгоценных детей травой?!"

Глаза Хён Чжона широко распахнулись.

"М-мясо?"

"Да!"

"Ты сейчас в Ша- Шаолине будешь есть м-мясо?"

Хён Ён оставался совершенно равнодушным к словам Хён Чжона.

"Ну и что? Они же монахи, а не мы."

"Н-но все же……."

Он никогда не думал, что в мире найдётся кто-то, кто будет искать мясо в храме.

И чтобы этот кто-то оказался его саджэ!

Не в силах поверить в происходящее, он онемел, а Хён Ён тем временем позвал детей и принялся раскладывать им мясо.

"Ну же, ешьте скорее! Нужно есть, чтобы быть сильными, мои хорошие!"

"Спасибо за трапезу!"

"Благодарим, старейшина!"

"Ладно, ладно. Хе-хе."

Хён Ён с огромным удовольствием наблюдал, как ученики жадно уплетали мясо за обе щеки.

Конечно, со стороны они могли бы показаться невероятно прожорливыми, но в глазах Хён Ёна они были такими же очаровательными, как цыплята, клюющие зернышки.

"Чон Мён! Где Чон Мён? Ага! Вот же ты!"

Он быстро подошел к Чон Мёну, который дремал в углу, и нежно похлопал его по спине.

"Чон Мён, мясо! Ешь скорее!"

"Мясо!"

Чон Мён широко раскрыл глаза!

"Вот, вот. Тебе пришлось несладко, питаясь одной травой. С сегодняшнего дня я буду кормить тебя мясом каждую трапезу!"

Все выглядели счастливыми.

Хён Чжон пробормотал что-то невнятное.

"…… Это правда нормально?"

"А что такого? Если считают, что это несправедливо, то пусть побеждают!"

"……."

Хён Ён с видом величайшего благодетеля на свете гладил Чон Мёна по голове, пока тот ел мясо.

"Сможешь хорошо выступить и завтра?"

"Канешно шмогу. Што за вопрош?"

"Вот, вот. Голова! Да. Ха-ха-ха-ха-ха-ха!"

Глядя на этих двоих, веселящихся, словно разгульные разбойники, Хён Чжон тоже умиленно улыбнулся.

'Я уже и сам не знаю.'

'Что ж, все будет хорошо. Ладно.'

____________

Перевод, редактура: Лунный Пирожок (Сонпхён)

____

Кэцзюй (кит. 科举) — это система государственных экзаменов в императорском Китае, существовавшая на протяжении более 1300 лет. Она была одним из самых важных социальных и политических институтов в истории человечества.

Основной целью кэцзюй была меритократия — отбор самых способных и образованных людей на государственную службу, независимо от их происхождения. В идеале, любой мужчина, независимо от богатства или знатности рода, мог сдать экзамен и занять высокий пост, тем самым подняв социальный статус всей своей семьи.

Экзамены были многоступенчатыми и невероятно сложными. Чтобы дойти до вершины, требовались долгие годы, а часто и десятилетия учебы.

Структура и ступени экзаменов:

1) Уездные/Областные экзамены (童生试, Tóngshēng shì):

Проходили в уездных городах.

Успешная сдача давала звание «шэньюань» (生员) и статус низшего дворянства. Это была первая ступень, открывавшая дорогу дальше.

2) Провинциальные экзамены (乡试, Xiāngshì):

Проходили раз в три года в провинциальных столицах.

Успешная сдача давала звание «цзюйжэнь» (举人) — «рекомендованный человек».

Это была уже огромная победа, дававшая право на чиновничьи должности.

3) Столичные экзамены (会试, Huìshì):

Проходили в столице империи для цзюйжэней со всей страны.

Успешная сдача давала звание «гунши» (贡士) — «подносящий императору».

4) Дворцовые экзамены (殿试, Diànshì):

Лично проводился императором во дворце.

Финалисты получали высшую учёную степень «цзиньши» (进士) — «учёный, представленный ко двору»).

Трое лучших выпускников («чжуанъюань», «танъбань», «хуатань») получали немедленное назначение на высшие посты и вечную славу.

Экзамены проверяли не столько профессиональные навыки, сколько знание классики и конфуцианской морали. Ключевыми текстами были:

«Четверокнижие» (《四书》, Sìshū) и «Пятикнижие» (《五经》, Wǔjīng) — канонические конфуцианские трактаты.

Экзаменуемые должны были продемонстрировать:

- Знание текстов наизусть.

- Написание эссе и стихов в строго регламентированной форме («восьминогое сочинение» — 八股文).

- Умение применять мудрость древних для решения современных государственных проблем.