Шаолинь — один из величайших храмов Поднебесной.

Его престиж в мире боевых искусств огромен, но и в Центральных Равнинах его положение ничуть не ниже.

С тех пор, как Бодхидхарма (1) принес в Центральные Равнины учение дзен-буддизма (2), Шаолинь стал священной землей буддизма и самым посещаемым храмом в мире.

(1) См. сноски в конце главы

Его масштабы, разумеется, не имеют себе равных в мире.

Но сейчас этот огромный храм был забит людьми до такой степени, что негде было ступить.

"Ай! Не толкайтесь!"

"Я же говорил, вы падаете, ребята!"

"Кто принес стул? Кому в таком тесном месте понадобился стул? Вы в своем уме?!"

Количество прибывших для участия в турнире было немалым, но по сравнению с толпами, что хлынули поглазеть на поединки, это было каплей в море.

"Неужели это всё стоит того?"

"Что за чушь ты несешь! Такого турнира не было уже сто лет! Если не посмотреть сейчас, нет гарантии, что увидишь еще раз в следующие сто лет! Я должен это увидеть, даже если это будет стоить мне жизни!"

С самого первого дня Великого Соревнования Мурима в Шаолине было не протолкнуться. Даже несмотря на мобилизацию более тысячи монахов Шаолиня, им было трудно сдержать толпу.

"Ого, народу и правда много."

Чо Голь округлил глаза и озирался по сторонам.

Зона ожидания для участников турнира и зона для зрителей были четко разделены красной веревкой. Благодаря этому участвующие секты смогли удобно разместиться, не испытывая давления толпы.

"Соревнования будут проходить на той арене?"

"Именно так."

В ответ на слова Юн Чжона Чо Голь прищурился и посмотрел на арену.

"Арена меньше, чем я ожидал. Я думал, раз уж это Шаолинь, то все будет по-другому."

"Голь."

"Да, сахён."

"Посмотри по сторонам."

"А?"

Взгляд Чо Голя скользнул в сторону. Впереди плотной толпы он увидел еще несколько арен, похожих на ту, что была перед ним.

"……Неужели будут использовать все?"

"Похоже на то."

"Да зачем так…"

Юн Чжон пожал плечами.

"Сект, получивших платиновое приглашение, почти двадцать. Это значит, что только от них участников будет четыре сотни. А если добавить обладателей золотых, серебряных и бронзовых приглашений, то число участвующих молодых мастеров легко перевалит за тысячу."

"Тысяча?!"

Чо Голь разинул рот.

Юн Чжон кивнул.

"Потому-то и нужны приглашения разных категорий. Если бы позволили участвовать всем желающим, то только отборочные бои длились бы три с половиной месяца."

"Ваа…"

Чо Голь вновь осознал всю мощь этого турнира.

'И это только участников тысяча человек.'

'Когда же они все успеют сразиться?'

"Похоже, отборочные раунды пройдут за два дня. После их окончания все переместятся на центральную арену для основных боев. В финале должно остаться около ста человек."

"Сто человек."

Чо Голь крепко сжал рукоять меча на поясе.

'Я непременно должен войти в сотню лучших.'

Хотя его цель — подняться как можно выше, но в отборочных поединках итоговое место далеко не всегда определяется только мастерством.

Разве не в этом главный изъян такой системы? Если ты встретишь будущего победителя в первом раунде, то вылет в первом же раунде и станет твоим финальным результатом.

А что случится, если не повезет и придется вылететь в самом начале?

'Не хочу даже думать об этом.'

'Эта падаль будет грызть меня без остановки. На протяжении всего турнира, всю дорогу назад на Хуашань, и даже после возвращения!'

"Угх. Если я проиграю, Чон Мён, сожрет меня заживо…"

"И это все, о чем ты беспокоишься?"

"А?"

"Похоже, тебя не волнует, что придется сражаться с элитой других сект."

Услышав слова Юн Чжона, Чо Голь украдкой окинул взглядом площадку турнира.

Там стояли ученики престижных сект, их глаза сияли ослепительной энергией, а лица были полны решимости. Уже по одной лишь исходящей от них ауре можно было предположить, насколько суровой была дисциплина их сект, в условиях которой они тренировались.

Будь это прежний Чо Голь, он бы испугался, увидев их. Ведь это ученики знаменитых сект, с которыми и сравниться-то страшно.

Сильно ли он изменился с тех пор?

'Не особо.'

Конечно, статус Хуашань значительно вырос, но Чо Голь до сих пор не ощущал этой разницы в полной мере.

Ведь никто не смотрел на него с завистью только потому, что он ученик Хуашань, и никто не оказывал ему особого внимания.

'И все же, как бы это сказать…'

"Сахён."

"А?"

"Возможно, это прозвучит немного странно, но разве они не выглядят совсем нестрашными?"

Юн Чжон, украдкой бросивший взгляд на других участников, фыркнул.

"Само собой, они не выглядят."

"Но они же ученики престижных сект."

"Разве среди них найдется хоть один, похожий на Чон Мёна?"

"… В мире не может быть двух таких."

"Вот именно. Мы живем, каждый день сражаясь с Чон Мёном, так кого нам бояться? Увидь мы трехголовое шестирукое чудовище, мы бы только обрадовались, что есть три башки, которые можно проломить."

"Если так подумать…"

Благодаря Чон Мёну ученики Хуашань и правда растеряли всякий страх.

"И когда же начнутся поединки?"

"Уже начинаются."

Юн Чжон указал вперед.

Проследив за его жестом, Чо Голь увидел шаолиньского монаха, выходящего на арену.

Тот почтительно сложил ладони и поклонился, а затем поднял голову и окинул взглядом собравшихся перед ареной людей.

Одного этого движения хватило, чтобы шумная площадка в мгновение ока затихла.

Монах Шаолиня, привлекший всеобщее внимание, заговорил глубоким голосом.

"Благодарю вас, ученики различных сект, что нашли время принять участие в соревнованиях по боевым искусствам, и всех вас, кто пришел посмотреть на это Великое Соревнование Поднебесной. Этот смиренный монах — Кон Чхо из Шаолиня."

При упоминании этого имени площадка взорвалась гулом.

"Тогда это…?"

"Непоколебимый Кулак Кон Чхо (4)!"

(4) Непоколебимый Кулак Кон Чхо (кор. 부동권 공초кит. 不動拳 空超, 不動-непоколебимый/неподвижный; 拳-кулак; 空超-Кон Чхо)

Тем, чье искусство рукопашного боя снискало славу даже среди учеников второго поколения Шаолиня, был именно он — Непоколебимый Кулак Кон Чхо. Он был одним из самых прославленных мастеров Шаолиня, победившим бесчисленное множество злодеев благодаря своему высочайшему мастерству и доблести, когда он в редких случаях появлялся в Канхо.

Все были в восторге от того, что такой человек лично будет вести турнир.

"И я также хотел бы выразить свою благодарность лидерам каждой из сект, что почтили это событие своим присутствием."

Кон Чхо повернулся и сложил ладони в сторону высокой платформы, установленной с одной стороны арены.

На платформе собрались лидеры всех сект, участвующих в турнире.

На них обрушились громоподобные приветствия.

Юн Чжон, глядя на это, улыбнулся.

"Держу пари, наш Лидер Секты доволен."

"Нет, сахён. Мне кажется, он очень неловко себя чувствует."

"……Правда?"

Что и говорить. Хён Чжону, вероятно, тоже непривычны такие почести.

"Если подумать, слева от него сидит Лидер Секты Южного Края, а справа — Лидер Секты Удан. Если бы он пил только воду, даже она бы не усвоилась."

"Вот именно."

"Значит, мы должны сделать его положение комфортнее."

"Да."

Как раз в этот момент Кон Чхо, вложив силу в голос, провозгласил:

"С этого момента начинается Великое Соревнование Поднебесной! Те, чьи имена я назову, пожалуйста, выходите на указанные арены! Турнирная таблица была составлена честно, под надзором лидеров каждой секты, так что претензии не принимаются!"

Пэк Чхон поднял руку и крепко сжал древко знамени секты.

'Началось.'

Он глубоко вздохнул и спокойным взглядом посмотрел на арену.

Вдали он увидел учеников Южного Края, собравшихся перед другой ареной. Среди них должны были быть Джин Гымрён и его отец.

"Ху."

Чон Мён украдкой взглянул на Пэк Чхона и спросил:

"Похоже, ты нервничаешь?"

"Конечно нервничаю."

"Хм?"

Пэк Чхон признал это на удивление спокойно, и Чон Мён склонил голову набок. Пэк Чхон же продолжил ровным голосом:

"Как я могу не дрожать, получив шанс прославить меч Хуашань перед всем миром? Сердце колотится, и мне трудно успокоиться."

"Ого!"

'А ты знаешь, как сказать что-то пафосное, не так ли?'

"Полегче, полегче. Не надо так напрягаться, а то по неосторожности ошибёшься."

"Чон Мён."

"Такие люди, как сасук, часто падают, когда слишком стараются и напрягаются."

"Чон Мён."

"Не прикидывайся, что ничего не происходит. Просто будь спокоен."

"Нет, эй!"

"А?"

Пэк Чхон легким движением подбородка указал за спину Чон Мёна.

"Тебя зовут."

"А?"

Чон Мён обернулся.

Монах Шаолиня, помогавший проводить поединки на арене, кричал во все горло:

"Чон Мён из Хуашань! Чон Мён здесь? Куда это он подевался? Поединки уже начинаются!"

"А?"

"Чон Мён из Хуашань! Его нет? Если нет, то я тебя дисквалифицирую!"

Встрепенувшись, он тут же резко взмахнул рукой.

"Здесь! Я здесь!"

И он стремительно взбежал на арену.

Монах, нервно подрагивая бровью, крикнул:

"И где это ты пропадал?!"

"А, я не пропадал…"

"Быстро займи место на арене! Твой противник уже заждался тебя!"

"Да, да."

Чон Мён поспешил и встал на свою сторону арены. Его противник уже занял свою позицию и ждал его.

"Здравствуйте… А?"

Чон Мён, разглядев противника, склонил голову набок.

"Кажется, мы уже где-то встречались? Мы виделись раньше?"

"……"

Противник Чон Мёна.

Великий Ученик секты Хайнань, Гвак Хвансо, дрожа всем телом, яростно скрежетал зубами.

"Проклятый мерзавец из Хуашань! Бывают же наглецы, но ты превзошел всех! Устроил ту заваруху два дня назад и уже забыл меня?"

"А…! Так это ты. Ты тогда так быстро улетел от удара, что я не успел как следует запомнить твое лицо."

"Мерзавец!"

Гвак Хвансо затрясся от ярости, а затем глубоко вздохнул.

"И куда это ты свой меч дел?"

"А?"

Чон Мён посмотрел на свой пояс.

"Ах…"

Увидев, что пояс пуст, он посмотрел на то место, где стоял до этого. Пэк Чхон, держа в руках меч Чон Мёна, тяжело вздыхал.

"Держи."

Пэк Чхон перебросил меч на арену. Чон Мён, проворно поймал его в воздухе и пристегнул к поясу.

Гвак Хвансо, не столько возмущенный, сколько потрясенный до глубины души, произнес:

"Мечник разгуливает без меча? Разве вас в Хуашань не учат такому?"

"Ты не выглядишь настолько великим, чтобы вмешиваться в учебную программу чужой секты."

"Что?! Это ведь ты тогда первый…!"

"Ладно, давай уже начнем."

Чон Мён, оборвав его на полуслове, похрустел шеей из стороны в сторону.

Хруст. Хруст.

Он не думал, что ему придется выйти в самом первом поединке, но это даже неплохо.

Напротив него Гвак Хвансо, скрежеща зубами, обнажил меч.

Шранг.

"Вот же безбашенный негодяй, который не знает своего места. Тем лучше. Я только и ждал случая отомстить вам, мерзавцам с Хуашань, и небеса мне помогают. Теперь, когда я взял в руки меч, я покажу вам, что такие, как Хуашань, не ровня Хайнань."

"А, да. Постарайся изо всех сил. Я буду болеть за тебя."

Гвак Хвансо, задыхаясь от ярости, стиснул зубы.

Но на этот раз он ни за что не позволит себе опрометчивости.

'Надо успокоиться.'

Он уже на своей шкуре убедился, насколько красноречив этот ублюдок? Нет смысла поддаваться на провокации.

Если есть что показать, то покажи это с помощью меча.

На всех десяти аренах витало напряженное ожидание. Но внимание всех присутствующих было приковано исключительно к Чон Мёну и Гвак Хвансо.

Те, кто знал о недавнем столкновении Хайнань и Хуашань, не могли пропустить этот поединок.

"Хайнань возьмет реванш, да?"

"Что за глупости! Этот даос Чон Мён — Божественный Дракон Горы Хуа! Божественный Дракон! Несравненный величайший мастер младшего поколения, разве не слышал?"

"Хм? Этот парень — Божественный Дракон Горы Хуа? Не выглядит таким уж сильным."

"Истинный мастер не всегда очевиден."

"А может, слухи просто преувеличены?"

"Это мы сейчас и узнаем, разве нет?"

Все с одинаковым чувством смотрели на арену.

С одной стороны — Чон Мён, молодой мастер Хуашань, Божественный Дракон Горы Хуа, ворвавшийся в Канхо словно буря.

А с другой — Великий Ученик Хайнань, Меч Трёх Волн Гвак Хвансо, чья секта оттеснила Хуашань и заняла место среди Десяти Великих Сект!

Пусть даже слава Божественного Дракона как первого среди молодых мастеров Поднебесной и высока, но и Великий Ученик Хайнань — отнюдь не легкий противник.

"Да начнутся поединки!"

С этим громким возгласом поднявшиеся на арены бойцы одновременно пришли в движение.

'Восстановлю честь Хайнань!'

Гвак Хвансо постарался успокоить свое взволнованное сердце.

Никогда нельзя недооценивать противника.

В его легкомысленном поведении не было ни малейшего намёка на мастерство, но если репутация «несравненный величайший мастер младшего поколения» была получена не случайно, то у него наверняка есть козырь в рукаве.

'Так что спокойствие, только спокойствие…'

'А?'

Глаза Гвак Хвансо расширились.

Мир внезапно погрузился во тьму.

'М-м?'

'Темнеет? Мир?'

'Нечистая сила?'

'Нет.'

Гвак Хвансо быстро сообразил.

Мир не погрузился во тьму, просто что-то заслонило ему обзор.

Что-то гладкое и черное плотно заполнило все его поле зрения.

'Что это?'

К счастью, он легко распознал, что это было.

'Похоже на подошву ботинка…?'

Но, к сожалению, было уже слишком поздно.

Квааааааааааааааааах!

Нога Чон Мёна впечаталась прямо в лицо Гвак Хвансо.

"Ггууууууууууууэх!"

Гвак Хвансо с визгом, похожим на предсмертный хрюк свиньи, отлетел назад.

Сшшшшшшшшшшш!

"Что, что это?!"

"Воу, черт!"

Бойцы на других аренах, встревоженно подпрыгнув, увернулись от летящего Гвак Хвансо.

Пролетев сквозь девять арен, выстроившихся позади, Гвак Хвансо врезался в стену в конце площадки.

Гррррррррх!

"……"

Все присутствующие смотрели на Гвак Хвансо остекленевшими глазами.

Точнее, на дыру в стене, которую он проделал всем телом.

"……"

Бойцы с других арен даже опустили оружие и в оцепенении смотрели на огромную дыру.

Вскоре все взгляды медленно переместились на арену, где изначально стоял Гвак Хвансо. И наконец, все внимание сосредоточилось на Чон Мёне.

Чон Мён, отряхивая ладони, пробормотал:

"А он так и не одумался после побоев от сасука. Как он смеет отвлекаться передо мной? Смерти ищет."

Чон Мён цокнул пару раз и повернулся к Кон Чхо.

"Победа засчитана?"

"……А?"

"Все же кончено? Я могу сойти?"

"……Ах, а-а-а!"

Кон Чхо энергично кивнул и крикнул:

"Поединок в группе А — победа молодого мастера Чон Мёна из Хуашань!"

Едва он произнес это, как над Шаолинем, мгновение назад погруженным в тишину, прокатился гром ликования.

"Уааааааааааааааааа!"

"Боже! Всего одним ударом!"

"Божественный Дракон Горы Хуа! Божественный Дракон Горы Хуа!"

"Ухахахахахах! Не могу поверить, что дожил до того дня, когда вижу такое своими глазами! Великолепно! Божественный Дракон Горы Хуа!"

Чон Мён, всем телом ощущая обрушившиеся на него восторженные возгласы, неспешно спустился с арены. Затем он встал перед учениками Хуашань.

"Видели?"

"А?"

"Вот так надо."

"……"

'……Это действительно полезно.'

'До слез благодарен, Чон Мён.'

____________

Перевод, редактура: Лунный Пирожок (Сонпхён)

_____________

(1) Бодхидхарма (кор. 달마, кит. 菩提達磨, 菩提- совершенное постижение/прозрение; 達磨-Дамо) — индийский монах периода Шести династий в Китае, основатель буддийской школы Чань (Дзен). На санскрите его имя звучит как Бодхидхарма, а в китайском используют сокращённую форму – Дамо.

(2) Школа Чань (Дзен) (кор. 선종, кит. 禪宗) — это направление буддизма Махаяны, которое развилось в Китае в V веке. В школе Чань первостепенное значение придают прямому опыту и интуиции, а не языку или логическому мышлению, а главной целью является просветление (пробуждение), достигаемое через медитацию. Для этого практикуется сидячая медитация (дза-дзен, кор. 좌선), а также используются такие методы, как гунъань (кор. 공안) — диалоги между учителем и учеником, побуждающие к пробуждению, или «мокчо чань» (кор. 묵조선) — «медитация безмолвного озарения».

(3) Буддизм Махаяны (Великой Колесницы) (кор. 대승불교, кит. 大乘-Большая колесница; 佛敎- буддийская религия) — это одно из основных направлений буддизма, представляющее собой течение буддийской мысли и практики, идеалом которого является всеобщее спасение, «совместное приведение всех живых существ на путь просветления».