Весть о том, что Хуашань и Хайнань схлестнулись в потасовке, быстро разнеслась по всему Шаолиню.

"Хайнань устроил инцидент?"

"Хуашань? А что за Хуашань?"

"Ну, знаешь, та, что раньше входила в Десять Великих Сект."

"А! Секта Мечей Сливы! Та самая Хуашань сцепилась с Хайнань? Вот это интересное совпадение."

Те, кто знал об отношениях между Хуашань и Хайнань, не могли не обратить на это внимание.

Хуашань, изгнанная из состава Десяти Великих Сект, и Хайнань, занявшая её место.

Разве не крайне интригующие отношения? Даже если между ними и не было неприязни, стоит им встретиться, как вместо радостных приветствий они неизбежно начали бы лупить друг друга.

Лишь от того факта, что эти двое столкнулись друг с другом, уже невозможно было усидеть на месте.

"И чем же всё закончилось?"

"А как думаешь?"

"Ну, конечно, Хайнань размазала Хуашань?"

"Эй, послушай. Разве я бы так шумел, будь это так? Как бы не так! Говорят, это Хуашань уничтожила Хайнань!"

"Что? Где ты услышал такую чепуху?"

"Ц-ц-ц-ц-ц. Больше сотни человек видели эту драку. И с чего бы это всем им сговариваться и лгать? Говорят, ученики Хуашань буквально загнали учеников Хайнань в угол и избили!"

"Вот это да. Боже мой."

Нельзя было не удивиться.

Если верить словам, то выходило, что Хуашань, чьё имя ныне никому не известно, буквально уложила на лопатки Хайнань, одну из Десяти Великих Сект.

"Неужели Хуашань настолько сильна?"

Хайнань не может быть слабой, поэтому, естественно, был задан такой вопрос.

"Ну... Говорят, всё не так однозначно."

"Хм? Что это значит?"

"То, что ученики Хуашань одержали сокрушительную победу — факт, но в этой драке обе стороны не использовали мечи. Что, впрочем, и неудивительно. Какой бы кровожадностью они ни пылали, у кого хватит смелости обнажить меч на территории Шаолиня?"

"Секты мечников сразились, не используя мечи? Тогда чем же они сражались?"

"Говорят, кулаками. И в этом кулачном бою Хуашань победила Хайнань."

"Ц-ц-ц-ц. Что я говорю? Разве это такое уж великое достижение?"

"Великое или нет — увидим. Даже без обнаженных мечей Хайнань остаётся Хайнань. Если уж это была не простая взаимная потасовка, а полный разгром в одностороннем порядке, то разве не стоит ожидать чего-то большего и от Хуашань, когда они обнажат свои мечи?"

"В этом есть доля правды. Это мы и проверим на Великом Соревновании Мурима."

Услышавшие новость все до одного погрузились в обсуждение этой темы, высказывая свои мысли.

Кто-то критиковал возмутительное поведение Хуашань и Хайнань, которые осмелились устроить инцидент в Шаолине, в то время как другие были заинтригованы результатом этого противостояния.

Кто-то возлагал надежды на впечатляющее выступление Хуашань, хотя говорить о возвращении прежней силы прославленной секты было ещё рано. Кто-то хмурился, видя в действиях Хуашань угрозу устоявшейся расстановке сил в Канхо.

Мнения были самыми разными, но все они сходились в одном.

"Определённо, это Великое Соревнование Мурима будет непредсказуемым."

"Разве это не первая со времён расцвета Демонического Культа возможность для прославленных сект продемонстрировать свою силу? Сто лет — долгий срок. Ничего удивительного, если результаты окажутся совершенно неожиданными."

"Верно. Совершенно верно."

Однако большинство людей по-прежнему воспринимали действия Хуашань не более чем просто бурю в стакане воды (1).

(1) Тайфун в чайной чашке (кор. 찻잔 안의 태풍) – метафора о незначительной деятельности или ситуации, которая раздувается и преувеличивается до гигантских масштабов, несоразмерных ее реальной важности.

По крайней мере, до этих пор.

* * *

"Несправедливо."

Конечно, Чон Мён действительно совершил проступок.

Пусть ему и удалось замять дело софистикой, но не было никаких оправданий избиению учеников из другой секты в первый же день своего пребывания Шаолине.

Конечно, даже если этот поступок не был простым проявлением гнева, невысказанная причина не может служить оправданием. Поэтому он должен был принять заслуженное наказание.

Чон Мён, безусловно, мог это принять.

Получить наказание за совершённый проступок — справедливо.

Но.

"Несправедливо."

Если наказание строже совершённого проступка, а соучастники избегают ответственности, едва ли кто-то счёл бы это справедливым.

Чон Мён резко вскочил с места и распахнул дверь.

Взгляды Пэк Чхона и его команды, стоявших на страже у входа, устремились на него.

"……"

"……"

Глядя на них, вооружённых до зубов и бдительно несущих караул, он почувствовал, как внутри него поднимается приятное, согревающее чувство.

"Предатели!"

"……"

Пэк Чхон с невозмутимым лицом произнёс:

"Что бы ты ни говорил, мы ничего не можем сделать. Лидер Секты приказал нам не дать тебе сделать ни шагу, так что нам остаётся лишь подчиняться."

"Да что я такого сделал! Неприятности устроил сасук!"

"Кхм-кхм-кхм!"

Пэк Чхон прикрыл рот кулаком, делая вид, что кашляет.

То, что главным зачинщиком этого инцидента был Пэк Чхон, знали небо и земля.

Конечно, Чон Мён подначивал его с особым энтузиазмом, но разве не слишком жестоко считать его главным виновником лишь за то, что он подтолкнул кого-то в бок?

Но нельзя же быть таким слабовольным!

"Бесполезно говорить это мне. Таков приказ Лидера Секты…"

"Лидер Секты велел не выпускать меня? Почему?"

"Потому что очевидно, что ты устроишь неприятности."

"Неприятности? Хочешь, я покажу тебе, что такое настоящие неприятности?"

Чон Мён выпучил глаза, и Пэк Чхон с командой мгновенно сгруппировались, прижавшись плечом к плечу.

"Так или иначе, нельзя! Тебе нельзя выходить, негодяй! Потерпи немного. Мы же тоже торчим здесь целый день из-за того, что присматриваем за тобой! Я же говорил, не тебя одного здесь наказывают."

"Ладно. Предположим."

"Хм?"

Чон Мён лучезарно улыбнулся.

"Значит, ты говоришь, что Лидер Секты велел сасуку останавливать меня?"

"……"

"Сасуку?"

"……"

Пэк Чхон на мгновение поднял взгляд к небу, а затем плотно закрыл глаза.

'Надо было поручить это кому-то другому.'

Но как бы то ни было, он получил приказ!

Чтобы искупить свою вину, он должен был удержать этого парня здесь, даже если кости будут ломаться!

"Заходи внутрь, Чон Мён!"

"А если не захочу?"

Пэк Чхон сердито сверкнул глазами.

"Тогда не избежать кровопролития!"

"О-о-о? Ты хочешь моей крови?"

"Нет. Моей."

"……"

"……"

"Так что, пожалуйста, заходи."

Пока Чон Мён стоял, растерянно разинув рот, снизу, запыхавшись, поднялся Пэк Сан.

"Сахён!"

"В чём дело?"

"Лидер Секты приказал вам спуститься вниз и привести Чон Мёна."

"Хм?"

Озадаченный Пэк Чхон слегка нахмурился.

Разве он не велел ни при каких обстоятельствах не выпускать Чон Мёна из комнаты? А теперь говорит привести Чон Мёна вниз?

"Это правда?"

"Конечно, разве я стал бы лгать, прикрываясь именем Лидера Секты?"

"Верно."

Пэк Чхон с недовольным лицом оглянулся на Чон Мёна.

"Ха.

Ха.

Ха. Лень идти вниз. Эх. И зачем это он зовёт."

'Ах.'

'Что за наглая морда! Ух!'

Пэк Чхон глубоко вздохнул и освободил путь.

"Спускайся."

"Эи-эии."

Чон Мён лёгкой походкой спустился вниз. Покачивая головой, Пэк Чхон последовал за ним.

Хён Чжон сидел за центральным столом на нижнем этаже.

И напротив него он увидел знакомое лицо.

"О!"

Чон Мён стремительно подбежал и схватил его за руку.

"Глава!"

Глава семьи Сычуань Тан, Тан Гунак, ярко улыбнулся.

"Давно не виделись."

"Что привело вас сюда, в такую даль, из Сычуани?"

"……Разумеется, я прибыл сюда, чтобы принять участие в Великом Соревновании Мурима?"

"Хе-хе. Верно? А я уж подумал, вы пришли повидаться со мной."

"И эти слова не так уж далеки от истины."

Тан Гунак криво улыбнулся.

"Ты ни капли не изменился."

"Да сколько дней прошло-то."

Хён Чжон громко хмыкнул.

"Чон Мён."

"Да?"

"Хватит шуметь и присаживайся-ка тут."

"Есть!"

Чон Мён отодвинул стул и быстро уселся.

Тогда Хён Чжон с мягкой улыбкой обратился к Тан Гунаку.

"Спасибо, что пришли, Глава. В этот раз я должен был навестить вас первым, но вы проявили инициативу, и мне крайне неловко."

"Не стоит так говорить, Лидер Секты. Тот, кто прибыл позже, вполне естественно должен навестить прибывшего раньше. Да и разве Хуашань и Семья Тан — не те, кто может пренебречь такими формальностями?"

Хён Чжон тепло улыбнулся.

Каждый раз, когда Тан Гунак говорил такие слова, он не мог сдержать радости. После десятилетий презрения семья Сычуань Тан сама смиренно склоняла голову и называла себя другом. Как можно было не быть благодарным?

"Вы проделали долгий путь, это было утомительно. Не только для вас, Глава, но детям, должно быть, тоже пришлось нелегко."

"Тот, кто посмеет жаловаться на усталость от такого путешествия, не заслуживает носить фамилию Тан."

Хён Чжон мысленно восхитился его твёрдым тоном.

'Вот это да.'

Здесь он выглядел мягким и вежливым, но внутри Семьи Тан он, должно быть, был строгим человеком. Не зря он стал главой семьи Сычуань Тан.

"Но……"

"Да?"

Тан Гунак вопросительно склонил голову набок.

"Что же произошло за это время, что вы так помолодели?"

"А-а."

Хён Чжон сдержанно улыбнулся. Тан Гунак впервые видел его после принятия Пилюли Фиолетовых Небес, поэтому его удивление было понятно.

"Произошло кое-что хорошее."

"Так или иначе, поздравляю."

"Благодарю."

Тан Гунак не стал глубоко вдаваться в расспросы и лишь непринужденно произнёс приободряющие слова.

"Но по какому поводу вы заглянули? Если вы прибыли сегодня, у вас, должно быть, много дел."

"М-м. Особой причины нет. Просто по пути…"

Неловко пробормотал Тан Гунак, оглядываясь.

Чон Мён усмехнулся.

"А-а."

Затем он повернулся к другим ученикам поблизости.

"Кто-нибудь, позовите Сосо."

"Тан Сосо?"

"Ага."

Один из учеников кивнул и побежал наверх.

"Кхм-кхм."

Тан Гунак смущённо тихо прокашлялся.

Хён Чжон широко улыбнулся и сказал:

"Разве не естественно, что отец тоскует по своей дочери?"

"Прошу прощения, Лидер Секты. Я знаю, что мне не следует искать её сейчас, раз уж я отправил её монастырь……"

"Хуашань — даосская секта, но мы не призываем рвать семейные узы. Разрыв связей противоестественен. Если твое сердце связано с семьёй, то забота о ней — тоже часть Дао. Так что, пожалуйста, не беспокойтесь и навещайте её сколько угодно."

"Благодарю вас."

Тан Гунак молча склонил голову в знак благодарности.

"Отец!"

В этот момент с верхнего этажа раздался громкий голос.

Тан Гунак слегка возбуждённо поднял голову.

'Сосо.'

Он не видел свою дочь почти год.

Сколько же тоски он испытывал втайне ото всех, отправив ребёнка, которого вырастил в заботе, в Хуашань.

Вновь переживая эмоции, которые он, как глава семьи Сычуань Тан, не мог показывать, он с влажными глазами смотрел на лестницу.

"Отец!"

"Да, Сосо……. Сосо? Сосо?"

Глаза Тан Гунака затрепетали.

Его дочь.

Та, что могла улететь от дуновения ветра, завянуть под дождём. Не та ли это дочь, что он взрастил с любовью и заботой?

Сколько людей, глядя на её образ, подобный одинокому нарциссу, восхищались её красотой, предрекая, что в будущем она станет первой красавицей Сычуани?

Но…

Топ-топ-топ-топ!

При виде Тан Сосо, сбегающей по лестнице, он дёрнулся от изумления.

Чёрная боевая униформа.

Волосы кое-как собранны и небрежно собраны сзади.

Её некогда белая, как нефрит, кожа, теперь была смуглой, будто она только что вернулась с рисового поля, а в глазах, всегда таких нежных и задумчивых, теперь пылала неописуемая свирепость.

'Она что, с войны вернулась?'

'Как вышло, что моя дочь превратилась в горного разбойника?'

"Со, Сосо?"

"Да! Отец!"

Хён Чжон сделал знак глазами, и Тан Сосо подошла прямо к Тан Гунаку и согнулась в пояснице под прямым углом.

"Сосо! Приветствую отца!"

"……"

Его дочь, некогда прекрасная, как цветок груши, теперь казалась репейником, облепившим пруд.

Ошеломлённый этой разительной переменой, Тан Гунак начал запинаться.

"Как… Нет, э-это……. Сосо……. А?"

"Вы пребывали в здравии все это время?!"

"……"

Это было приветствие, переполненное боевым духом.

Тан Гунак украдкой взглянул на Чон Мёна.

Тот лишь усмехнулся.

"Хорошо выросла, правда?"

"……"

'Д-да.'

'Уж насколько хорошо выросла, аж сил через край…'

Тан Гунак непонимающе смотрел на Тан Сосо.

Как же ему следует принять эти изменения?

Он на мгновение замялся, а затем тихо заговорил.

"Сосо."

"Да, отец."

"Ты счастлива?"

Тан Сосо замолчала.

Некоторое время молча смотря на отца, она наконец кивнула и просияла самой светлой улыбкой.

"Да. Я счастлива, отец."

"Хорошо."

Только тогда на лице Тан Гунака появилась улыбка.

"Этого достаточно."

Какая разница, если она не такая, как раньше? Что с того, что изменилась внешность?

Тот факт, что Тан Сосо была его дочерью, зеницей его ока, оставался неизменным.

Его любимая дочь выглядела сейчас гораздо более умиротворённой, чем в те дни, когда она была прекрасна, как цветок.

Этого было достаточно.

"Хорошо. Многому ли ты научилась на Хуашань?"

"Да, отец! На этом Великом Соревновании я размозжу головы ученикам других сект и прославлю имя Хуашань и Семьи Тан!"

"……Погоди. Что ты размозжишь?"

"Голо……"

Туп.

Внезапно появившаяся Ю Исоль заткнула рот Тан Сосо и потащила её прочь.

"……"

"……"

Тан Гунак с недоумённым взглядом посмотрел на Хён Чжона. Тот лукаво кивнул в сторону Чон Мёна, словно давая понять, что это не его вина. Естественно, Тан Гунак тоже перевёл взгляд на Чон Мёна.

"Чего смотрите?"

"……Ничего."

'У меня внутри всё кипит, всё кипит!'

Чтобы успокоиться, он одной за другой выпил несколько чашек холодного чая.

Лишь после этого его взгляд стал хладнокровным и собранным.

Наконец от него повеяло аурой, подобающей главе семьи Сычуань Тан.

"Лидер Секты."

"Да, Глава Тан."

"Я пришёл сюда не только чтобы повидать Сосо. Похоже, ситуация развивается несколько… своеобразно."

"Что вы имеете в виду?"

Тан Гунак понизил голос.

"Я слышал, что недавно в Ухане состоялась тайная встреча между Южным Краем и Удан."

Лицо Хён Чжона стало суровым.

"Если они встретились накануне Великого Соревнования Мурима, то причина может быть только одна."

"Вы думаете, это чтобы сдержать нас?"

"Это единственная причина, которая приходит мне в голову."

"Хм."

Хён Чжон слегка нахмурился и задумчиво вздохнул.

Тан Гунак заговорил чуть более холодным тоном:

"Даже если причина их встречи иная, это ничего не меняет. Вероятно, сейчас Десять Великих Сект считают Хуашань занозой в одном месте."

"Верно."

Изгнанник вернулся и теперь угрожает Десяти Великим Сектам. Это не что иное, как прямое доказательство того, что их суждение было ошибочным.

Естественно, Десяти Великим Сектам не понравятся действия Хуашань.

"Если вы, Лидер Секты, пожелаете, я могу организовать встречу."

"Встречу?"

"Хуашань не входит в Десять Великих Сект, так что не было бы ничего странного в том, если бы она подружилась с Пятью Великими Семьями, верно? Это немного облегчило бы жизнь Хуашань."

"Хм."

Хён Чжон погрузился в глубокие раздумья. Предложение было хорошим и не лишённым смысла, но относиться к нему легкомысленно было нельзя.

Однако был один человек, который, похоже, совсем не сомневался.

"Эии. Да зачем? Всё в порядке."

"Мм?"

Чон Мён пожал плечами.

"Даже если они попытаются нас сдержать, это не значит, что они смогут выставить на арену по два бойца. Всё равно всё будет зависеть от мастерства. Так чего же бояться?"

"Ха-ха. Это верно."

"И насчёт Пяти Великих Семей — спасибо за предложение, но не надо. Незачем притворяться друзьями с теми, с кем мы не близки. Нам достаточно Семьи Тан в качестве друзей, разве не так?"

Тан Гунака молча смотрел на него, услышав неожиданный ответ.

'Всё ещё странный парень, но…'

'Безусловно, приятно это слышать.'

Он слегка улыбнулся и спросил Чон Мёна:

"Ты хочешь сказать, что победа, само собой разумеется, достанется тебе?"

"Нет."

Ответил Чон Мён.

"Тогда?"

"Победа достанется не мне, а Хуашань."

"……"

"Все скоро узнают. Хуашань возродилась."

'Да, именно так.'

Тан Гунак широко улыбнулся.

"Верно. Так и будет."

____________

Перевод, редактура: Лунный Пирожок (Сонпхён)