Увидев монахов Шаолиня, ученики Хуашань и Хайнань разом прекратили драку.

Монах, стоявший впереди, закричал, его лицо было заметно окрашено гневом:

"Как вы посмели устроить драку на священной территории Шаолиня! Раз решились на такое, значит проявили неуважение! Немедленно прекратите! Иначе мы призовём к ответу ваши секты!"

"Ц-ц."

"Эх."

Ученики Хуашань отпустили вороты учеников Хайнань, оттолкнули избитых и отступили назад.

Увидев это, монах не сдержал гнева и закричал:

"Назовите вашу принадлежность!"

Ученики Хуашань замялись, лишь оглядываясь по сторонам. В это время Пэк Чхон, приведший себя в порядок, шагнул вперёд и сложил руки в приветствии.

"Мы ученики секты Хуашань. Непреднамеренно......"

"Хуашань?"

Прежде чем он успел закончить фразу, старый монах резко перебил его.

"Где ваш Лидер Секты?! Он должен взять на себя ответственность за это!"

Лицо Пэк Чхона посуровело.

Он действительно был виновником беспорядка, поэтому ему нечего было возразить, но реакция монаха оказалась более резкой, чем он ожидал.

"Великий мастер. Мы......"

"Не нужно больше ничего говорить! Где ваш Лидер Секты!?"

Лицо старого монаха побагровело.

"Как он руководит учениками, если позволяет им избивать представителей другой секты до такой степени? Хотите сказать, что Хуашань даже не понимает правил? Где это видано, чтобы слабую секту......"

Старый монах в замешательстве склонил голову.

"Слабая...... Сла...... А?"

И его морщинистые глаза постепенно расширились.

Он смотрел на жестоко избитых, жалко распростёртых людей и, в конце концов, не сумев сдержать потрясения, простонал:

"......Секта Хайнань?"

"......"

"А, нет. Секта Хайнань...... Слабая? А?"

Смущённый взгляд переходил то на Хуашань, то на Хайнань.

Тогда ученики Хуашань и Хайнань опустили головы.

Все опустили головы, но смысл, заключённый в этом, был совершенно разным.

Ученики Хуашань выглядели как дети, застигнутые врасплох за издевательствами над друзьями......

'С ума сойти.'

'Как теперь показывать лицо?'

Лица учеников Хайнань были красно-багровыми от стыда.

Ситуация была настолько очевидной, что не оставалось места для оправданий.

В этот момент проще было бы просто получить побои и покончить с этим.

Раз Шаолинь стал свидетелем этой ситуации, разве все остальные здесь скоро не узнают об этом факте?

"......Секта Хайнань...... Хуашань? Секта Хайнань?"

Старый монах выглядел растерянным, словно не мог осознать ситуацию.

Что это за место — секта Хайнань?

Это прославленная, могущественная секта, занимающая одно из мест среди Десяти Великих Сект.

Конечно, они занимали практически последнее место среди остальных, но этот факт не уменьшал огромной славы Десяти Великих Сект.

Стоит только взглянуть на то, как каждая секта Поднебесной неустанно трудится даже в это самый момент, чтобы только оказаться на этом последнем месте.

И все же секта Хайнань......

'Проиграла Хуашань?'

Нет, это даже не поражение.

Под глазами учеников Хайнань горели яркие фонари. Многие из них стонали, не в силах подняться с мест, несмотря на побои.

Ученики Хуашань, напротив, выглядели смущённо, но похоже, особо не пострадали.

'Здравый смысл подсказывал, что, если эти две секты столкнутся, результат должен быть обратным, верно?'

Это битва между Хайнань, одной из Десяти Великих Сект, и Хуашань, ныне, как говорят, павшей сектой, от которой осталось лишь имя.

Если бы все мастера Канхо собрались и сделали ставки, любого, кто поставил бы на Хуашань, назвали бы сумасшедшими.

Но как же получился такой результат?

"Сахён."

"Хм? Ммм? А, точно."

Старый монах вздрогнул от удивления.

'Сейчас не время для таких размышлений.'

'Важен не факт победы Хуашань, а то, что они устроили драку на территории Шаолиня.'

"Кхм-кхм."

Старый монах резко прочистил горло, чтобы разрядить атмосферу, затем снова посмотрел на Пэк Чхона с суровым лицом.

"Спрашиваю ещё раз. Где сейчас ваш Лидер Секты?"

Как раз в тот момент, когда Пэк Чхон тихо вздохнул и собирался ответить.

"Я здесь."

Взгляды всех присутствующих разом устремились туда, откуда донёсся голос.

Хён Чжон направлялся к ним с напряженным выражением лица.

За ним следовали Хён Сан и Хён Ён. Хён Ён выглядел изрядно смущённым.

Увидев Хён Чжона, старый монах сразу же сложил руки в приветственном жесте и склонил голову.

"Приветствую Лидера Секты Хуашань. Я Кон Хва из Зала Порядка Шаолиня (1)."

(1) Зал Порядка (кор. 계율원, кит. 戒律院, 戒-соблюдать религиозные предписания (заповеди, правила для верующих); 律-правила/дисциплина; 院-учреждение) - это учреждение или орган в буддийском монастыре, который следит за соблюдением монастырской дисциплины и чистоты учения.

"Великий мастер Кон Хва. Я Хён Чжон из Хуашань."

"Титул «великий мастер» для меня непосильный. Пожалуйста, зовите меня просто Кон Хва."

Хён Чжон кивнул с мрачным выражением лица.

В обычной ситуации они бы обменялись любезностями, но сейчас лучше всего было просто сохранять суровое выражение лица и подбирать правильные слова.

Хён Чжон украдкой повернул голову и посмотрел на учеников Хуашань.

Заметив это, головы учеников Хуашань молниеносно опустились.

Глядя на учеников, отчаянно избегающих его взгляда, у Хён Чжона невольно сорвался стон.

"Ооохххх."

'Если вы продолжите так опускать головы, шеи сломаете, мерзавцы!'

'Как!'

'Не день, даже не полдня, а пол часа. Как можно было устроить беспорядок всего за пол часа!'

'Пыль на брошенных в покоях узлах ещё не успела осесть!'

Хён Чжон тоже был совестливым человеком.

Он не ожидал, что, бросив этих бандитов в самом центре Шаолиня, не произойдёт никаких происшествий.

Но!

Устроить беспорядок так быстро и слаженно всего за полчаса!

"Оохх."

Что поделать? Такова судьба Лидера Секты.

Глубоко вздохнув, Хён Чжон посмотрел на Кон Хва с неловким выражением лица.

"Мне очень жаль. Я должен был контролировать наших детей."

"Фразой «мне очень жаль» все не закончится, Лидер Секты."

Холодно оборвал его Кон Хва.

"Это — Шаолинь, и они совершили преступление на его территории. Это не то, что можно урегулировать словами. Мы должны отправить их всех в Зал Порядка для наказания."

От неожиданных слов лицо Хён Чжона заметно посуровело.

"Вы сейчас сказали «Зал Порядка»?"

"Да."

"Разве Зал Порядка не отвечает за наказания в Шаолине? Почему же ученики Хуашань должны туда идти?"

"Таков закон Шаолиня."

Хён Чжон стиснул зубы.

"Я, как Лидер секты Хуашань, не могу принять эти слова."

"Лидер Секты!"

Кон Хва с изумлением посмотрел на Хён Чжона.

"Неужели вы действительно собираетесь так поступить?"

"Что бы вы ни говорили, мне всё равно. Я не могу отправить этих детей в Зал Порядка Шаолиня."

Борода Кон Хва затряслась.

"Вы хотите сказать, что презираете Шаолинь?"

"Не знаю, почему ваши рассуждения зашли так далеко, но если это неуважение к Шаолинь, то мне придётся с этим смириться."

"Л-лидер Секты!"

Испуганный Хён Сан невольно крикнул.

Испортить отношения с Шаолинь? Это было совершенно неприемлемо.

Кон Хва, похоже, тоже был потрясен заявлением Хён Чжона и широко раскрыл глаза.

"......Зачем вы заходите так далеко? Их вина очевидна!"

"Если мой ребёнок провинился, то справедливо, что его следует сурово наказать."

"Но почему тогда…?"

"Но определять, какое преступление совершено и какое наказание ему следует назначить, должен не Шаолинь, а Лидер секты Хуашань — я! Я не оставлю Шаолинь право решать судьбу своих учеников."

Это было решительное заявление.

Ученики Хуашань с дрожащими глазами смотрели на Хён Чжона.

Глядя на его уверенную спину, они чувствовали, как их переполняет гордость.

И одновременно они с опозданием осознали, что натворили.

'Нужно было сдержаться.'

'Чёрт возьми, почему я вышел из себя?'

Пока все заливались краской от чувства вины, Пэк Чхон, стоявший впереди, почувствовал, как тяжесть этого бремени навалилась на него ещё сильнее.

Ведь это он должен был остановить ребят, но вместо этого ещё больше разбушевался.

'Я должен взять на себя всю ответственность за это дело.'

Пэк Чхон принял решение и поднял голову.

И ждал, пока разговор двух старших не подойдёт к концу.

"Неужели вы действительно будете так поступать? Если Хуашань защищает их на уровне секты, то Шаолинь будет вынужден призвать к ответу Хуашань."

"Как ошибка ребёнка — ошибка родителей, так и ошибка учеников — ошибка Хуашань. Конечно, так и должно быть!"

"Ммм! Амитабха. Если это правда.....!"

В тот момент, когда Кон Хва, выкрикнув буддийское восклицание, собирался холодно его упрекнуть.

"Кстати."

"Хм?"

Головы Кон Хва и Хён Чжона одновременно повернулись в одну сторону.

Один человек сидел на корточках и смотрел на них.

Глаза Хён Чжона задрожали.

'О нет!'

Чон Мён ухмылялся.

Действительно, словно ему было весело.

Его охватило беспокойство. Хён Чжон подумал, что нужно немедленно подбежать и заткнуть ему рот, но......

Шмыг.

'Хм?'

Кто-то неожиданно дёрнул его за одежду.

Обернувшись, он увидел Хён Ёна, который шептал и качал головой.

'Оставьте его.'

'Но!'

'Даже если он устраивает беспорядки, разве он не тот, кто уверенно разбирается с последствиями?'

'Э-э......'

'Верно. Чон Мён устраивает беспорядки, но обязательно все исправляет...'

"Правда?"

"......"

'Разве он когда-нибудь разбирался с последствиями?'

'Правда?'

Взгляд Хён Чжона резко вернулся к Чон Мёну. Но уже было поздно заставлять его молчать.

"Послушав, я не совсем понял, потому и спрашиваю. Фальш (2)... то есть, монах."

(2) Фальшивый, падший монах (кор. 땡중) – уничижительное ругательство для монахов.

Брови Кон Хва дёрнулись.

"Кто ты?"

"Я Чон Мён."

"Чон Мён? Ученик третьего поколения Хуашань?"

"Да."

Брови Кон Хва дёрнулись ещё сильнее.

"Разве юные ученики Хуашань не знают этикета и правил? Мы с Лидером Секты ведем диалог, как смеет вмешиваться ученик третьего поколения?"

"Ученик первого поколения Шаолиня разговаривает с нашим Лидером Секты. Так почему же я, ученик третьего поколения Хуашань, не могу поговорить с учеником первого поколения Шаолиня?"

"......"

Щёки Кон Хва затряслись.

На вопрос «Как этот юнец смеет лезть?» пришёл ответ:

'Ты тоже не в том положении, чтобы разговаривать с нашим Лидером Секты, что ты тут важничаешь?'

'Я, я зажарю этого мерзавца!'

Гнев мгновенно захлестнул его, но он ни в коем случае не мог выйти из себя.

В тот же миг, как он это сделал, резкие слова, которые он до сих пор говорил Хён Чжону, вернулись и ударили его, словно нож.

"......Итак. Что ты хотел сказать?"

"Что ж, позвольте мне повторить. Я спрашиваю, потому что просто не понимаю."

"Что ты не понимаешь?"

Чон Мён наклонил голову.

"Вы всё твердите о каком-то преступлении."

"Хм?"

"Что мы сделали не так?"

"......"

Глаза Кон Хва наполнились недоумением.

"......Что ты только что сказал?"

"Я спросил, что мы сделали не так?"

Чон Мён спросил с видом искреннего любопытства. Глядя на его чистое и невинное лицо, без тени сарказма...

'Сахён.'

'Мне очень хочется его побить.'

'Простите, монах.'

Внутри учеников Хуашань все переворачивалось еще сильнее, чем у Кон Хва.

'Что, чёрт возьми, за вздор он попытается сказать дальше?'

Смущённый Хён Чжон поспешно открыл рот, чтобы исправить ситуацию, но, к сожалению, Чон Мён оказался быстрее.

"Вы сказали, что будете наказывать нас в Зале Порядка, но если вы это сделаете, вам нужно будет сказать, какое преступление мы совершили, чтобы иметь обоснование нас туда доставить, не так ли?"

"То есть, нет преступления?"

"Да. На мой взгляд."

Кон Хва гневно крикнул.

"Вы устроили драку на территории Шаолиня, и хочешь сказать, что вы невиновны?!"

"А чем территория Шаолиня отличается от прочих?"

"Что?"

Чон Мён зевнул и равнодушно ответил.

"Вы всё твердите «Шаолинь, Шаолинь». А что в этом месте такого особенного? Чем драка на рыночной площади отличается от драки в Шаолине?"

"......"

Кон Хва замолчал.

Отличается. Конечно, отличается.

Но это то, что он совершенно не готов был признать.

Особенно в такой ситуации....

Он украдкой огляделся.

Толпа зевак уже собралась и, ждала, когда он заговорит.

Что он должен сказать в такой обстановке?

«Конечно, храм Шаолинь это священное место, и его нельзя сравнивать с рыночной площадью» или что-то в этом роде?

Как буддист, он ни в коем случае не должен этого говорить.

"Конечно, территория Шаолиня ничем не отличается от рыночной площади! Но вы же устроили массовую драку без разрешения?"

"Да. И что в этом плохого?"

"......Что ты несешь?"

"Ц-ц-ц. Вы правда не понимаете."

Чон Мён, кряхтя, поднялся. Затем он потянулся, выпрямив спину.

"Шаолинь же сам позвал нас сюда."

"Верно. Как приглашённые гости, вы должны соблюдать правила пов......"

"Зачем нас позвали?"

"......Хм?"

"Я спросил, зачем нас сюда позвали. Разве не для драк?"

У Кон Хва отвисла челюсть.

"А, нет, это......"

'Что за чушь?'

"Причина вашего приглашения — Великое Соревнование Мурима и состязания по боевым искусствам......"

"Да. Эти состязания по боевым искусствам. Разве это не драки?"

"......"

Чон Мён усмехнулся.

"Великое Соревнование Мурима или как его там — дело только для Лидеров Сект. Мы же пришли сюда сражаться, верно? Вот и подрались, и я не понимаю, что в этом такого уж страшного, что вы так сильно из-за этого шумите."

"Как это можно сравнивать! Это официальные поединки, а это — драка!"

"А в чем разница?"

Чон Мён, не давая возможности возразить, сразу пошёл в наступление.

"Поединки — это драки на мечах, и это разрешено Шаолинем, поэтому считается нормальным. А мы отложили мечи и дрались на кулаках, но Шаолинь не разрешал, поэтому это считается не нормальным. Это вы хотели сказали? Верно?"

"Э......"

Кон Хва замолчал.

'Как так получилось?'

Это настоящая чушь и софистика.

Но главная проблема в том, что эти слова не так уж и ошибочны.

Поединки — это сражения, где готовы к жертвам. Последствия могут быть ещё ужаснее, чем эта бандитская разборка.

Как могут те, кто организует такие поединки, осуждать эту драку?

"Амитабха. Амитабха!"

С тяжёлым сердцем Кон Хва принялся повторять буддийские восклицания.

"Ученики Хуашань......"

"А. Минуточку."

Чон Мён снова резко перебил Кон Хва и медленно повернул голову.

"Что вы думаете?"

Вслед за ним взгляды всех устремились в одну точку.

"Ах!"

И они ахнули. Не успели они опомниться, как настоятель Шаолиня Поп Чжон уже появился перед ними.

"Амитабха."

Произнеся буддийское восклицание, Поп Чжон широко улыбнулся и сказал:

"В словах молодого мастера нет ничего ошибочного."

Вердикт был неожиданным, как гром среди ясного неба, и все онемели в изумлении."

____________

Перевод, редактура: Лунный Пирожок (Сонпхён)