"Вот что произошло."

"……Боже правый."

Глава торгового каравана Гильдии Хэпин, Гвак Гён, широко разинул рот.

"Вы говорите, что вам удалось заключить союз с Дворцом Зверей?"

"Да."

Спокойный ответ Пэк Чхона лишил его дара речи.

'Как ни посмотри, похоже, это не ложь…'

Но поверить в это было невозможно.

Прошло почти сто лет с тех пор, как Дворец Зверей Нанман запретил торговлю между Юньнанью и Центральными Равнинами. Десятки лет торговые гильдии Сычуани пытались изменить их решение — слишком велики были потенциальные прибыли.

Но даже после всех этих усилий в течение длительного периода времени им не удалось сломить непреклонную волю Дворца. И теперь эти юные даосы утверждают, что сделали то, что не удавалось другим?

"А… монополия?"

"Отныне вся торговля в Юньнани будет вестись от имени Хуашань."

"П-подождите минутку, мастер! Тогда мы…!"

Пэк Чхон взглянул на Чо Голя.

Тот улыбнулся и сложил руки перед собой в знак уважения.

"Мы не забудем доброты Гильдии Хэпин, которая привела нас сюда. Гильдии, действующие от имени Хуашань, смогут свободно торговать в Юньнани — для них ничего не изменится."

"А-а…"

На лице Гвак Гёна отразилось облегчение.

'Это серьёзное дело.'

Это означало, что те, кто действуют от имени Хуашань, смогут свободно въезжать и выезжать из Юньнани, следовательно, в будущем Хуашань сможет контролировать торговлю между Юньнанью и Сычуанью.

Другими словами, в будущем Хуашань сможет диктовать свои условия всем торговым гильдиям Юньнани и Сычуани.

Торговля юньнаньским чаем - чрезвычайно прибыльный бизнес. Те торговцы, которые останутся за бортом, быстро вытесняться из конкуренции из-за ограниченных финансовых ресурсов.

'Сейчас не до торговых поездок.'

'Нужно срочно сообщить об этом Главе Гильдии. Только тогда мы сможем найти решение.'

'И главное…'

Взгляд Гвак Гёна скользнул к Чо Голю.

'Второй сын Главы Торговой Палаты Четырех Морей.'

'Не похоже, что Хуашань станет действовать в Сычуани напрямую — им определенно понадобится посредник. Своя рубашка ближе к телу, поэтому, скорее всего, это будет Торговая Палата Четырех Морей.'

Закончив расчёты, Гвак Гён расплылся в улыбке и почтенно поклонился.

"Поздравляю. Вы достигли нечто великого."

"Не сто́ит."

"Значит, сейчас вы возвращаетесь в Сычуань? Позвольте нам сопроводить вас. Что скажете?"

"Но насколько я понимаю, ваш караван ещё не закончил дела?"

"Это не так уж важно. Мы как раз собирались вернуться в Сычуань."

Мозг Гвак Гёна работал на пределе.

'Сейчас не до торговых караванов — куда важнее наладить с ними дружеские связи. Идеально было бы крайне осторожно доставить их прямиком в главное отделение Гильдии Хэпин.'

'А уж если удастся создать такую ситуацию, чтобы Глава Гильдии выбежал встречать их босиком (1) — лучше и придумать нельзя.'

(1) "Выбежать босиком (кор. 버선발로 박차고 나오다) — в корейской традиции жест крайнего почтения, когда хозяин спешно выходит босиком навстречу гостю, демонстрируя готовность пренебречь условностями ради оказания высших почестей.

Но ответ Пэк Чхона разрушил планы Гвак Гёна.

"Благодарю за заботу, но думаю, что нам следует поехать раздельно. У нас мало времени."

"Дорога до Сычуани очень трудная. Если бы мы вас сопроводили, это был бы самый быстрый путь. Да и лошадей здесь трудно найти."

"Ну, насчёт этого…"

Пэк Чхон почесал затылок.

Прежде чем он подобрал слова, он увидел облако пыли, поднимающееся вдалеке.

"…Кажется, наше средство передвижения уже здесь."

"Что?"

Гвак Гён повернулся, чтобы проследить за взглядом Пэк Чона, и остолбенел.

"А-а-а-а-а!"

"Бежим! Бежим!"

"И-хи-хи-хи-хи!"

Бандиты, уцепившись за большую телегу, бежали к ним со всех ног, тяжело дыша и высунув языки.

"Кхык!"

"П-прибыли!"

Они рухнули на землю прямо перед ними, судорожно хватая ртом воздух. Жалкое зрелище.

"Ч-что это…?"

Гвак Гён смотрел на упавших бандитов в полном недоумении.

'Почему у них во рту сено?'

Он никак не мог этого понять.

В этот момент кто-то, цокнув, высунул голову из телеги.

"И как вы, такие слабаки, до Сычуани доберётесь?"

Услышав этот голос, бандиты, лежавшие на земле, вздрогнули и поднялись, как ужаленные.

"М-мы сможем!"

"Не волнуйтесь! Мы совсем не устали! Честно!"

"Пожалуйста, пощадите!"

Чон Мён вздохнул и покачал головой.

"О боже. Если бы я не был даосом…"

Глаза бандитов наполнились слезами.

'Разве даосы так поступают?!'

'С каких пор слово «даос» стало синонимом слова «демон»? Когда же мир стал настолько жестоким?'

'Мама, я хочу домой…'

Не обращая внимания на их страдания, Чон Мён спрыгнул с повозки и подошёл к Пэк Чхону.

"Лошадей привёл."

"…А это сено у них во рту?"

Чон Мён пожал плечами.

"Чтобы не голодали. Нам нужно хорошо кормить наших лошадей, поскольку им предстоит дальняя дорога."

"……"

Глаз Пэк Чхона дёрнулся.

"Чон Мён."

"А?"

"Они, конечно, совершили преступление, но разве мы не должны относиться к ним по-человечески, даже если они преступники?"

"Хм?"

Услышав совет, который, казалось, был полон сочувствия, Чон Мён слегка повернулся к бандитам.

"Слышали? Вы, ребята, хотите к себе человеческого отношения?"

Те побледнели и замахали руками.

"Нет-нет! Мы — скот! Обращайтесь с нами, как со скотиной!"

"Я не человек! Лучше смерть, чем быть человеком!"

"Му-у-у-у! Му-у-у-у!"

"……"

Пэк Чхон потирал пульсирующие виски, глядя на эти мучительные вопли (2).

(2) Мучительные вопли (кор. 아비규환кит. 阿鼻叫喚, 阿鼻-ад Авичи, 叫喚-крики/стенания/вопли) - китайский термин, обозначающий очень жалкий звук, крик о помощи. Это метафора очень жалких криков и воплей человека, попавшего на последнюю (восьмую) ступень ада вечных мучений – Авичи, где грешник обречён на вечно повторяющиеся перерождения для тяжких мук.

"Вот видишь?"

Глядя на то, как Чон Мён широко ухмыляется, он не мог не вздохнуть.

'Что нужно сделать с людьми, чтобы они так реагировали?'

Он даже не хотел представлять. Пэк Чхон покачал головой, но Чон Мён успокоил его:

"Не переживай. Я обещал отпустить их, если быстро доберёмся до Сычуани."

"О? Правда?"

"Ага. Надо просто вернуться в два раза быстрее, чем мы добрались сюда. Тогда оставлю в живых."

"…А если у них не получится?"

"Ну…"

Чон Мён наклонил голову с немного озадаченным выражением лица. Пэк Чхон насторожился, увидев неожиданную реакцию.

"Что?"

"Ничего. Просто не уверен, что мои слова пойдут на пользу воспитанию моих сахёнов и сасука, а также укрепят их боевой дух. Ты правда хочешь знать?"

"…Нет. Не надо."

Иногда оставаться в неведении — благо.

Пэк Чхон хотел еще что-то добавить, но в итоге передумал.

Как бы то ни было, несомненно, что даже если их казнят — они преступники, не способные оправдаться.

Он повернулся к Гвак Гёну.

"В любом случае, мы отправляемся прямо сейчас. Дождитесь, пожалуйста, официального заявление от имени Хуашань."

"А… но если вы уедете…"

Гвак Гён попытался что-то сказать, но затем замолчал. Если задуматься, у него не было причин их задерживать.

Когда все ученики Хуашань уселись в повозку, Чон Мён скомандовал:

"Ладно, пошли…!"

"П-прошу прощения…"

Чей-то тихий голос, раздавшийся неподалеку, заставил его прерваться. Он обернулся и увидел маленького ребёнка, держащего за руку малыша, который был еще меньше.

"Хм?"

"О, это ты…"

Юн Чжон, увидев ребенка, спрыгнул с повозки и без промедления подошёл к детям.

Когда Юн Чжон приблизился, ребенок, немного колеблясь, низко поклонился.

"С-спасибо."

"……"

"Спасибо, благодаря вам мой брат поел. Спасибо. Огромное спасибо."

Юн Чжон молча посмотрел на ребенка, а затем кивнул.

"Рад за вас."

"Я н-никогда этого не забуду. Спасибо."

Чон Мён, наблюдавший за происходящим, огляделся.

Дети начали высовывать головы из разных мест переулка и медленно приближаться к ним.

Некоторые из них подходили к телеге, чтобы выразить свою благодарность, в то время как другие склоняли головы на расстоянии и уходили.

Кто-то хватал Юн Чжона за руку, а другие держались за край его одежды и плакали.

Их искренность была очевидна.

Чон Мён слегка отвернулся и взглянул на небо.

'Вот это да.'

'Лидер секты, мой Сахён…'

'Я, видимо, так и не стану тем, кем ты хотел меня видеть… но, кажется, у тебя есть ученики, которые смогут.'

'Ты доволен?'

Ему показалось, будто его сахён широко улыбнулся ему с небес.

"Сахён! Пора!"

"Угу, идём."

"Стоит поторопиться закупить рис в Сычуани и отправить сюда. Тут не осталось ничего, что можно было бы даже купить."

"Точно."

Лицо Юн Чжона стало решительным.

Он погладил окружавших его детей по головам и тихо сказал:

"Потерпите еще немного, и вам больше не придется голодать."

"…Хорошо."

На их лицах не отражалось никакой надежды. Вероятно, они слышали такие обещания слишком часто, поэтому уже не верили.

Но сейчас этого было достаточно. Его путь — не в утешениях, а в действиях.

Потрепав последнего ребёнка по голове, Юн Чжон вернулся в повозку. Он сказал слегка взволнованных голосом:

"Вперёд, быстрее! Время дорого!"

"……"

"Чего ждёте?"

"А? Да-да!"

Чон Мён усмехнулся и крикнул бандитам:

"Вперёд, твари!"

"Есть!"

Как только Чон Мён скомандовал, бандиты вскочили с земли, будто получили заряд энергии, и бросились к повозке. Четверо впряглись спереди, четверо толкали сзади, по одному с каждого бока.

"Толкайте, пока ноги не сломаются! Поняли?!"

"Так точно, господин!"

Телега тронулась. Чон Мён взглянул на детей, затем отвернулся.

"Вперёд!"

"Ы-ра-а-а-а-а-а-а-а-а!"

"И-хи-хи-хи-хи!"

Бандиты рванули с места, каждый выкрикивая свой боевой клич. Вскоре телега понеслась с невероятной для нее скоростью.

Дети смотрели, разинув рты, как она скрывается в облаке пыли.

Гвак Гён, который молча наблюдал за происходящим, кивнул.

"Как ураган, ей-богу."

"Глава, что будем делать?"

"Что?"

"Разве мы не должны немедленно сообщить об этом Главе Гильдии?"

"Конечно."

"Мы сворачиваем на торговый тракт?"

Гвак Гён покачал головой.

"Нет. Просто предоставьте лошадь и пошлите одного гонца."

"Разве этого достаточно?"

"Да."

На душе у него стало намного легче, чем прежде.

'Может, это и к лучшему.'

Независимо от того, какая торговая гильдия возьмет на себя инициативу, избежать потрясений в сфере интересов не удастся. В этом случае, возможно, будет лучше, если Хуашань возьмёт всё под полный контроль.

"Счастливого пути."

"Спасибо!"

Наблюдая за тем, как дети с энтузиазмом махали им вслед, он еще больше в этом убедился.

'Дао…'

Гвак Гён непроизвольно усмехнулся.

'Забавно.'

Сколько лицемерия он видел от тех, кто кричал о дао и благодетели, а сам, прибегая к всевозможным уловкам, выжимал из простых людей последние гроши?

Но сейчас он задумался…

Гвак Гён покачал головой.

Нельзя делать выводы о людях, наблюдая за ними меньше месяца. Возможно, вскоре и они покажут свое истинное лицо и попытаются выпить кровь народа Юньнани.

Но…

Гвак Гён слегка обернулся.

Глядя, как дети выбегают и провожают удаляющуюся повозку, что-то сжалось у него в груди.

'Может, они другие.'

Юн Чжон, продавший собственный меч, чтобы накормить голодных детей. Взгляд, с которым он гладил детей по головам.

Одно это уже вселяло легкую надежду. Не как торговцу, а как человеку.

Глядя вслед далеко-далеко отъехавшей телеге, Гвак Гён улыбнулся тихонько улыбнулся, сам того не осознавая.

'Берегите себя.'

Даосы Хуашань.

*****

"Бегите, твари! Давайте! Расслабляетесь?! Я выдавлю вам зрачки!"

"……"

"Если не доберемся в Сычуань вовремя — вам конец!"

"…Кхы-ы-ы."

Разбойники, стиснув зубы до хруста, отчаянно тащили повозку.

А сидевший позади них человек, с пеной у рта, подгонял их, угрожая и требуя увеличить скорость.

Ученики Хуашань в недоумении переглянулись.

"Что с ним?"

"......Видимо, слова о том, что надо закупить зерна для детей, стали последней каплей."

"......Но зачем так перегибать?"

"Вот и я о том."

А тем, кто так издевался над бандитами, был не Чон Мён, а Юн Чжон.

Увидев жестокие гонения, на фоне которых даже Чон Мён казался добродушным, ученики Хуашань только покачали головами.

Что?

Даосские принципы?

Ха.

Ха-ха-ха-ха-ха.

____________________________

Перевод, редактура: Сонпён ( 송편 )