- Господин Ци, я сирота. Я недостойна вашей милости и благосклонности. Я боюсь, что не смогу быть частью вашей семьи Ци.

Это был отказ!

Ци Юнчунь был так зол, что крепко сжал кулаки. Он действительно хотел устроить этой проклятой девчонке взбучку, но это было не поместье Ци. Это была людная улица средь бела дня. Кроме посетителей гостиницы, здесь были и люди поместья Чжэн. Если он сделает хоть один шаг, то потеряет свою репутацию.

Сангую действительно пришлись не по душе действия Ци Юнчуня. Если он искренне беспокоится о своей дочери, как он мог выгнать ее из дома холодной и снежной зимней ночью? Если бы Ци Сяоцзе не повезло, была бы она всё ещё жива и здорова?

Сангуй кашлянул и сказал: «Ци Сяоцзе, хоу должно быть обеспокоен. Нам нужно идти!»

Ци Жун Юэ повернулась и сказала Сангую: «Идем!»

Сюэ’эр взяла ее за руку и помогла сесть в карету. Ци Жун Юэ больше не смотрела на Ци Юнчуня. Она вела себя так, будто он посторонний.

Карета быстро выехала со двора гостиницы и постепенно исчезла из поля зрения. От злости у Ци Юнчуня дрожали руки. Он был полон гнева, но ему некуда было выплеснуть его. Он мог только вернуться в поместье.

Когда он вернулся, урожденная Лян бросилась к нему и заплакала: «Лаое, ты привез сюда эту дешевку?»

Ци Юнчунь проигнорировал ее и снял плащ. Стоило ему сесть на стул, и урожденная Лян воскликнула: «Лаое, я собираюсь сказать это сегодня. Если она появится здесь, в поместье Ци, ноги моей здесь не будет. Если я буду здесь, значит, не сможет прийти она!»

Ци Юнчунь был так сердит, ненавидя себя за то, что не мог отшлепать Лян-ши по щекам. Он швырнул чашку на пол и сердито сказал: «Один галдёж. Ты только и знаешь, как шуметь весь день. Если бы не твоя идея, разве я, Ци Юнчунь, был бы так унижен сегодня?»

Урожденная Лян в замешательстве уставилась на него. Он был слишком ленив, чтобы объяснять, и встал, направляясь во двор наложницы Вэй.

Лян-ши увидела, что он уходит, не закончив говорить. Она хотела остановить его, но ей было не по себе, и она наступила на свое платье. Со смачным звуком она плашмя растянулась на полу. Ее густо напудренное лицо приземлилось прямо на чай, который только что разлил Лаое. Ее лицо было украшено зелеными чайными листьями и темно-желтой чайной водой. У нее был очень жалкий вид!

Слуга Ци Юнчуня стоял рядом с Лян-ши. Он поспешно помог ей подняться.

- Вы в порядке, госпожа?

Урожденная Лян подняла голову и увидела, что это был слуга ее мужа, который ездил вместе с ним. Она спросила: «Что имел в виду Лаое? Вы привезли сюда эту девку?»

Слуга покачал головой: «Нет».

Лян-ши сразу же обрадовалась.

- А почему нет? Вы ее не видели?

Слуга вновь покачал головой: «Нет. Просто Сяоцзе не хочет возвращаться!»

Он больше не осмеливался говорить. В конце концов, это было личное дело поместья Ци. Кто знает, вернется ли Сяоцзе в будущем? Он не смел никого обидеть.

Урожденная Лян не могла поверить своим ушам. Она повысила голос: «Что? Она не хочет возвращаться? Почему?»

- Этот слуга ничего не знает!

Урожденная Лян нахмурилась.

- Лаое лично отправился за ней, а она отказалась возвращаться. Поэтому господин такой злой?

Слуга ничего не сказал. Разве это не очевидно? Почему она все еще спрашивает?

- Госпожа, мне нужно прислуживать Лаое. Позвольте откланяться! - он быстро отступил. Чем дальше он отдалялся от женщин во внутреннем дворе, тем дальше уходил от споров. Он твердо верил в это.