Цель открытия зала Жунъюй состояла в том, чтобы вести о ее медицинских навыках распространились по тысячам местных домов и даже дальше, в Цзинду.

Поэтому она ни в коем случае не допустит, чтобы о ней говорили, как о неправедной и не чтящей родителей особе.

В любом случае, она не допустит этого, пока не сделает то, что должно!

Она медленно встала и кивнула Лян-ши: «Я пойду с вами».

Сюэ’эр поспешно принесла ей аптечку и, понизив голос, спросила: «Сяоцзе, вы действительно не хотите, чтобы я пошла с вами?»

Ци Жун Юэ покачала головой: «Оставайся здесь и присматривай за клиникой. Я скоро вернусь!»

Ее голос был ясным и громким, и все присутствующие могли его слышать. Когда она взяла аптечку, то слегка ущипнула Сюэ’эр за руку. Сюэ’эр поняла и украдкой кивнула ей.

Ци Жун Юэ села в карету семьи Ци. Вскоре карета покинула территорию зала Жунъюй.

Люди, покидавший зал Жунъюй, не могли сдержать эмоций: «Эта Ци Сяоцзе действительно барышня с широкими взглядами. Я слышал, что старая госпожа Ци раньше плохо с ней обращалась – вела себя с ней холодно и с пренебрежением. Она никогда не относилась к Ци Сяоцзе как к своей внучке. Но теперь она больна, и хотя Ци Сяоцзе больше не является частью семьи Ци, она смогла забыть прошлые обиды и пойти лечить ее. Не каждый человек обладает столь щедрой душой!»

- И не говори. Ты видел эту госпожу Ци? Я слышал, как люди говорили, что это та самая госпожа Ци, которая заставила мужа выгнать дочь из поместья. На дворе стояла ночь, и всё замело снегом. Разве она не желала Ци Сяоцзе смерти?

Пока все обсуждали это, Сюэ’эр тайно выскользнула из зала Жунъюй и сев в экипаж, поспешила к поместью Чжэн.

Ци Жун Юэ в карете тоже не сидела сложа руки. Она спрятала серебряную иглу в рукав и высыпала два новых порошка из аптечки на два носовых платка.

Лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Сяо Чэн был арестован и находился в тюрьме. Как мог кто-то с темпераментом старой госпожи Ци так легко отпустить ее?

Сегодня урожденная Лян наведалась к ней лично. Она, очевидно, решила доставить Ци Жун Юэ в поместье Ци. Ци Жун Юэ не верила, что они действительно нуждаются лишь в ее врачебных услугах.

Карета остановилась, но не у главного входа, а у боковой двери, и Ци Жун Юэ усмехнулась. Урожденная Лян действительно не упустит ни одной возможности посмотреть на нее сверху вниз.

После того, как кучер вышел из кареты, он сосредоточился на том, чтобы распрячь лошадь. Он даже не предложил ей табуретку. Отношение по сравнению с тем, когда он был у зала Жунъюй, и сейчас, разительно отличалось - как между небом и землей.

Простой слуга не стал бы так обращаться с гостем. Было ясно, что кто-то отдал ему приказ.

Ци Жун Юэ поставила свою аптечку рядом с собой. Одной рукой она держалась за оглоблю, когда спрыгнула с повозки. У нее вышло так ловко, как будто она уже делала это раньше.

Она действительно делала это бесчисленное количество раз прежде, когда была принцессой династии Чу.

Урожденная Лян сошла с другой повозки и увидела чрезвычайно вульгарный прыжок Ци Жун Юэ. Она резко закатила глаза. Если Инь гунцзы действительно нравилась эта девчонка, он был просто слепцом.

Она выдавила из себя холодную улыбку: «Жун Юэ, заходи внутрь!»

Ци Жун Юэ посмотрела на урожденную Лян и серьезно сказала: «Пожалуйста, зовите меня Ци Сяоцзе, госпожа!»

Губы Лян-ши слегка дрогнули. Она подумала: «Посмотрим, как долго ты сможешь быть высокомерной».

- Прошу, сюда, Ци Сяоцзе!

У урожденной Лян не было зеркала в руках, так что она никогда не узнает, какое выражение было у нее на лице.

Лица таких подлых и злых людей, как урожденная Лян, никогда не светились добротой.

Ци Жун Юэ последовала за Лян-ши и вошла в поместье Ци. Стоило ей войти внутрь, как деревянные створки дверей тяжело закрылись за ней.