Спустя два месяца после битвы у Риверхолла, из Нижних равнин пришла весть – Дамин был убит собственным драконом. Сенакс сбросил его во время полета, в следствие чего парень умер при падении, так и не вступив в бой рядом с войсками, которые сопровождал. Дракон скрылся в неизвестном направлении, а Иваросу, мальчишке, что не сильно старше погибшего всадника, придется вести бои в одиночку.

Кайсин, услышав это, могла только усмехнуться, не испытывая ни капли удивления. Дамин с самого начала не внушал доверия ни как воин, ни как всадник, но погибнуть столь жалкой смертью? Правду говорят – никто не вечен, никто не бессмертен. Вероятно, она сама была не так далека от примерно такой же участи, но все же была спасена каким-то чудом, ну или богами, которым она, видимо, все же немного интересна.

Ноктюра издала довольный рокот, когда они приземлились в Драконьем логове после долгого дня патруля на Зимних равнинах. Драконица заметно подросла за те два месяца, в течении которых восстанавливалась и не участвовала в битвах – если раньше она едва доставала Рексару до конца лап, то теперь могла дотянуться аж до его челюсти, чем не стеснялась пользоваться, раздражая дракона при любом удобном случае. Либо она лишена инстинкта самосохранения, либо до невозможного глупа, а может и все вместе. Кайсин не спешила ей мешать, отчасти потому, что в этом не было смысла – Ноктюра слишком уперта, чтобы остановиться от одного приказа – отчасти потому, что теперь могла увидеть морду драконицы только закинув голову наверх. Зверь буквально мог наступить на неё, просто не заметив.

Сойдя на камень пещеры, Кайсин со смешком хлопнула Ноктюру по крылу, тихо сказав:

— Perio. [Отдыхай.]

Из груди Ноктюры послышалось утробное, высокое урчание, когда она игриво толкнула всадницу в грудь, после чего скрылась в темноте пещер Драконьего логова.

— Приветствую, - произнес стражник на выходе из логова, - король ожидает вас на трапезе.

Кайсин кивнула, после чего прошла по уже привычным ей коридорам замка, в которых заметно похолодало с наступлением осени. Обеденный зал встретил её тишиной и королем Мейнором, уже сидевшем на своем месте с мрачным выражением лица.

— Приветствую, Ваше Величество, - сказала всадница. – Полагаю, новости уже дошли до вас?

Король молча кивнул, после чего рукой указал на пустующее напротив него место, приглашая за стол.

— Иварос остался на равнинах один, - произнес он после того, как Кайсин села на указанный стул.

— Сомневаетесь в его мастерстве? – поинтересовалась всадница.

— В опыте, - ответил тот. – Он хорошо справляется со своим драконом, но участвовал в боях не так часто, чтобы единолично возглавлять войска.

— Вместе с ним ещё множество военачальников из домов Нижних равнин, - пожала плечами Кайсин. – Думаю, он справится.

Мейнор неопределенно пожал плечами, после чего наконец взял в руки столовые приборы, с сомнением глядя на, вероятно, уже остывшую еду.

— Честно? – сказала Кайсин, когда молчание начало затягиваться. – Думаю никто не был удивлен такому исходу. Сенакс, видимо, выбирал всадника, которого сможет легко убить, если он начнет зарываться.

Король поднял взгляд на женщину и выразительно вскинул бровь, хотя нельзя было сказать, что он недоволен произнесенными ею словами, потому как через секунду, без какого-либо гнева в голосе, напомнил:

— Он был твоим союзником.

— Был, - пожала плечами женщина, - и не смог укротить даже собственного дракона. Или вы ожидали другого исхода? Что случится чудо, и он внезапно обретет невероятную смелость, чтобы совладать со старым зверем?

Мейнор некоторое время молчал, но в конце концов лишь невесело усмехнулся, признавая правоту всадницы. Задумчиво вертя в руке серебряную вилку, он мрачно смотрел на собственную тарелку, будто она причинила ему какой-то вред. Новость о гибели Дамина явно далась ему не так просто, как кажется – обычно уложенные темно-русые волосы были растрепаны, на ранее спокойном, собранном, загорелом лице появились выразительные синяки под карими, практически черными глазами. Впервые Кайсин видит короля по-настоящему напряженным и, возможно, даже уставшим.

— Смерть Дамина, конечно, трагедия, но не думаю, что у вас сейчас есть время заострять на ней внимание, - произнесла всадница. – Там все ещё находится ваш сын верхом на не малом драконе, сосредоточьтесь лучше на нем.

Спустя некоторое время король с выдохом прикрыл глаза и пожал плечами, наконец по-настоящему обратив внимание на еду перед ним, которая за последние два месяца стала заметно скуднее – заместо гуся старая курица, заместо свежих фруктов и ягод уже полежавшие некоторое время на складах овощи. Риверхолл ещё не успел оправиться от удара, чтобы поставлять в Зимний замок изысканную еду.

— Как твои шрамы? – спросил Мейнор, видимо желая сменить тему разговора.

Кайсин скривила губы в натянутой улыбке и легко прикоснулась кончиками пальцев к левой щеке, на которой теперь расположился обширный, уродливый шрам от ожога, благо, он не задел глаз. Правая рука все ещё болела, но по крайней мере ею можно было шевелить, правда, всадница не решалась на грубые упражнения, чтобы не усугубить итак медленное исцеление. По всему телу разрослась паутина из ожогов и алой кожи шрамов, оставшихся после того, как мейстер Риверхолла снял с неё раскаленную броню.

— Могло быть и хуже, - ответила Кайсин. – Я ещё способна летать и это главное.

Мейнор издал невеселый смешок, после чего ужин они закончили практически в молчании, иногда перекидываясь парой слов на совершенно неважные темы, вроде погоды за окном.

На следующий день, Кайсин, уже привычная к новому расписанию, вновь отправилась в Драконье логово, чтобы забрать своего зверя на дневной патруль равнин.

— Vahir, Nocturus. [Сюда, Ноктюра.] – сказала она в темноту пещер, ожидая, когда драконица выйдет на свет.

О приближении другого человека всадница узнала задолго до того, как услышала его слова. С крайне хорошим эхом драконьих пещер, казалось, даже насекомое, приземлившееся на камень, будет хорошо слышно, не то что взрослое, тяжелое существо.

— Вы хорошо научились ею управлять, - прозвучал голос позади и, развернувшись, Кайсин наткнулась на жреца Драконьего логова, подходившего к ней со сложенными в рукава робы руками. – Всего за несколько месяцев установить такую крепкую связь с драконом… не каждый способен подобное.

— Она молода и других всадников не пережила, так что не вижу в этом ничего удивительного, - произнесла женщина, прислушиваясь к крошащемуся под крыльями камню в глубине пещер.

— Молода и крайне резва, - растянул губы в слабой улыбке жрец. – Нам такие воины нужны.

Кайсин склонила голову на бок, внимательно разглядывая мужчину – не молодой, побритый налысо, с красными символами на лице, облаченный в древнюю, серую монашескую робу, грязную от пепла – ничем не примечательный человек, но только было в нем кое-что, не подходившее образу – небольшой второй подбородок, выглядывавший из-под челюсти, сальная, но чистая кожа и глаза, в которых сияла уверенность.

Драконьи жрецы – фанатичные и преданные своему делу люди. Обычный человек, дорожащий своей жизнью и благополучием, никогда не станет жрецом, потому что те готовы морить себя голодом во время медитаций, обжигать свою кожу, мечтая о том, что это пламя дракона, а также самовольно резать символы на теле, когда провинились в чем-либо. Драконьи жрецы не выглядят так, как выглядел мужчина перед ней – они худы и молчаливы, их кожа изуродована жестокими ритуалами, а в глазах была лишь пустота и смиренное ожидание смерти в драконьем пламени. Ничего общего с этим лазутчиком.

— Я вас здесь раньше не видела, - сказала всадница, сложив руки на груди. – Давно служите в замке?

— Совсем недавно, - легко ответил мужчина.

— И уже дослужились до старшего жреца? – вскинула бровь Кайсин. – Похвально. Насколько я знаю, многие кладут большую часть своей жизни, чтобы добраться до этого места.

Тот лишь тихо рассмеялся, очевидно поняв, к чему клонит всадница.

— Его Величество Дейлор заметил ваш подвиг в битве при Риверхолле, - перешел сразу к делу «жрец». – Он решил, что столь умный и быстрый союзник как вы, ему необходим.

— И вы пришли сюда, в обитель восставших, чтобы сказать мне это и рассчитывать на то, что я соглашусь? – усмехнулась Кайсин. – Не много ли веры в свои силы?

— Король готов хорошо вознаградить вас, - поднял руки к верху мужчина, говоря таким тоном, как будто его слова должны были неизбежно привести к победе в этом разговоре. – Я уверен, если вы подскажите нам чего хотите, мы сможем это предоставить.

Всадница несколько секунд молча смотрела на него, не зная, смеяться ей или удивляться наглости и в то же время самоуверенности лазутчика, граничащей с невиданной богами глупостью. Это точно человек, посланный Короной? Кайсин казалось, что людей, которых засылают в ряды врага, должны обучать переговорам чуть получше. Решив ничего не говорить по этому поводу, женщина задумалась, устремив глаза в верхние своды пещеры и поджав губы.

— Дайте подумать… - протянула она, - что на счет трона?

Мужчина заметно вздрогнул и растянул губы в неловкой улыбке, старательно маскируя смятение.

— Прошу прощения? – произнес он, вероятно надеясь, что просто не так расслышал.

— Трон, - легко повторила Кайсин, - передайте мне его. Тогда я без вопросов соглашусь примкнуть к стороне Дейлора.

Эту великолепную смесь раздражения, смятения и недоумения на лице лазутчика можно описывать в легендах. На время между ними воцарилось красноречивое молчание, которое Кайсин не особо спешила прерывать, с определенным удовольствием наблюдая исказившейся улыбкой мужчины, которую тот старательно пытался удерживать на лице. В конце концов он, видимо поняв, что всадница говорила абсолютно серьезно, набрал в грудь побольше воздуха и сказал:

— Хочу напомнить, что вы – бастард и не имеете прав…

—Раз я смогла приручить дракона, значит во мне течет кровь кого-то из Томерсетов, - спокойно перебила его Кайсин, - а потому, какие-то права на трон я все же имею.

— Вы незаконнорожденная дочь, - с заметным недовольством в голосе напомнил мужчина, - только дети признанного королевского союза могут претендовать на трон. Но…

Он на мгновение замолк, подбирая слова, после чего продолжил:

— Его Величество Дейлор ещё не женат. Мы можем предложить вам место королевы.

— Чтобы всю оставшуюся жизнь сидеть в покоях и няньчить детей? – вскинула бровь Кайсин. – Пожалуй откажусь.

Правый угол губ лазутчика вздернулся в злобной дуге, но свои претензии вслух он высказывать не стал. Лишь сделал очередной глубокий вдох и как можно более аккуратно, размеренно, произнес:

— Позвольте узнать, почему вы так внезапно изъявили желание править?

Кайсин пожала плечами, растянув губы в легкомысленной улыбке.

— Всегда думала, что буду хорошо смотреться на троне с короной на голове, - с наигранным самодовольством объяснила она.

Вероятно, это стало последней каплей для явного верного пса своего короля, потому как мужчина шумно втянул воздух сквозь зубы и сжал руки в кулаки до побеления костяшек. Похоже, он едва сдерживал себя от того, чтобы ударить всадницу, наверное его останавливало только присутствие меча на поясе Кайсин, на рукоять которого она красноречиво положила ладонь.

Некоторое время они молчали, пока в конце концов лазутчик не сделал глубокий вдох, затем резкий выдох, после чего, через силу и сквозь зубы выдавил:

— Я… сообщу о вашем желании королю.

— Не утруждайтесь, - усмехнулась Кайсин, делая широкий шаг в сторону, - думаю, я сама с этим справлюсь.

В метре от всадницы с громким треском камня приземлилось широкое, отливающее синим в утреннем свете, крыло драконицы, после чего раздалось угрожающее, утробное рычание, звучавшее так странно в сочетании с высокими тонами её «голоса». Ноктюра вытянула шею, приблизив морду к лазутчику и обнажив плотный ряд острых клыков, сильно контрастирующих с её в какой-то степени изящным телом.

Мужчина застыл, уставившись на ящера с нарастающим ужасом в глазах. Он резко перевел взгляд на Кайсин, растянув губы в искаженной гримасе то ли гнева, то ли страха.

— Не волнуйтесь, - лениво протянула всадница, положив ладонь на шею Ноктюры, - я отправлю ваши кости в Столицу.

— Подумайте, - выдохнул мужчина, - убьете меня – откажетесь от милости короля и будете расценены как предательница наравне с самоназванным королем Мейнором.

Кайсин раскрыла губы в удивлении и грусти, картинно прикрыв рот рукой, словно девица в легких романах, продающихся на любом книжном рынке. Сведя брови вместе, она наигранно неуверенно переступила с ноги на ногу, после чего сказала:

— Ma’ir. [Огонь.]

Ноктюра тут же раскрыла пасть и из её глотки вырвался поток пламени, жар от которого всадница могла чувствовать, даже находясь позади головы своего дракона. Лазутчик не успел и вскрикнуть, как был сожжен до обугленных костей, с глухим стуком упавших на камень после того, как Ноктюра с тихим рычанием закрыла пасть и отошла назад, встряхивая головой.

Убрав крыло, драконица пригнулась и подставила седло, в ожидании Кайсин, но та лишь легко хлопнула её по чешуе, после чего перевела холодный, равнодушный взгляд на останки «жреца».

— Oturis, Nocturus, [Спокойно, Нактюра,] – пробормотала она, отходя от выступа.

Немного подумав, Кайсин дополнила:

— Perio. [Отдыхай.]

Ноктюра издала высокий рев и с грохотом переставила крылья, с явным недовольством смотря на всадницу, но больше ничего делать не стала – некоторое время пробыла у выступа, наблюдая за Кайсин, после чего скрылась в темноте пещер, взмахнув хвостом напоследок. Никто не любит, когда его отрывают от отдыха просто так.

Женщина проводила её взглядом и, убедившись, что драконица отправилась отдыхать, вышла из пещер логова, тут же повернув в коридоры, что вели к покоям короля.

— Доброе утро, Ваше Величество, - улыбнулась она, когда стражники открыли тяжелые двери покоев. – В замке завелись крысы.

V-I

Раздался драконий крик, на который Кайсин даже не подняла взгляд. Она лишь тихо вздохнула, с обречением предвкушая очередные голодные сутки, после чего посмотрела на заранее запримеченный ею валун неподалеку. Он был неровный и изгибался у земли, создавая пространство между почвой и камнем, в котором можно было спрятаться от зверя, наблюдающего сверху.

Кайсин всегда по возможности водила стада именно сюда, чтобы в случае чего успевать спрятаться, но сейчас почему-то смотрела на своё спасение с усталым равнодушием. Боги, каждый день одно и то же. Она пасет скот, затем либо получает свою похлебку или хлеб, либо прилетает дракон, ей приходится прятаться, а потом сидеть в холодном доме, пытаясь игнорировать сжимающийся от голода желудок. Так невыносимо.

Вспомнился тот несчастный, который умер даже не успев закричать. Может и нет смысла в очередной раз цепляться за свою бесполезную жизнь? Просто остаться на месте и умереть как несчастная жертва дракона, не успев даже почувствовать боли. Пока Кайсин размышляла об этом, овцы с беспорядочным блеянием разбежались, а её накрыла тень от зверя над головой.

Земля едва заметно задрожала под ногами и на поле перед женщиной приземлился черный дракон, беспорядочно разрывая почву крыльями. Ящер издал высокое рычание, придавив лапой одну из овец, после чего резко повернул голову к Кайсин, молча наблюдавшую за этим.

«Королевский» - со смешком подумала женщина, быстрым взглядом окидывая абсолютно целые крылья и ошейник на груди дракона, изображающий серп луны. Довольно маленькая ящерица по сравнению с другими, но необычная, да при том и симпатичная, черная, с каким-то синим отливом – давно у замка такие? Кайсин ни разу не видела.

Дракон, пока она размышляла, сделал несколько широких шагов по направлению к ней и остановился в нескольких метрах от пастушки, приблизив морду с угрожающим оскалом. А зубки у него все-таки драконьи – острые, длинные, создающие плотный ряд, через который, казалось, и муха не пролетит. Кайсин смотрела на них с обреченным спокойствием.

Она со вздохом пододвинула к себе посох, которым направляла стада, и оперлась на него руками, ожидая неизбежной участи.

Но дракон почему-то не спешил. Он угрожающе рычал, обнажив зубы, переставлял крылья, как будто пытаясь запугать, но не сжигал, то ли играясь со своей добычей, то ли… черт его вообще знает. Он даже проигнорировал овец, окончательно разбежавшихся по полю, полностью сконцентрировав свое внимание на Кайсин и та могла лишь недоуменно вскинуть бровь, не совсем понимая, почему это происходит.

Наконец, спустя какое-то время рассматривания, дракон перестал медлить. Он на мгновение отошел, но сразу же после этого рванул вперед, широко раскрыв пасть и громко взревев, обдавая лицо Кайсин горячим дыханием и не самым приятным запахом. Женщина закрыла глаза, готовая встретить прекрасную, мгновенную смерть от пламени.

Но после этого вновь ничего не произошло.

Дракон перестал реветь, но Кайсин все ещё не чувствовала раскаленного жара, сжигающего её плоть за мгновение. Неужели смерть была настолько быстрой, что она уже где-то в загробном мире?

И снова неправда – это она поняла, когда почувствовала тычок чего-то холодного и мокрого в плечо, а вместе с этим услышала… урчание?

Открыв глаза, Кайсин пораженно уставилась на дракона, который покорно преклонил перед ней голову.