I

К десятому дню битвы сражение между Лазурными Рыцарями и Восьмым Легионом становилось все ожесточеннее с каждым восходом солнца. На столах, установленных в палатках командующих каждой армии, где не сталкивались даже голоса, не говоря уже о залитых кровью мечах и копьях, по-прежнему разыгрывалась борьба более ожесточенная, чем на любом поле боя.

“Отряд Шаксона проведет отвлекающий маневр. Отряды лейтенанта Хэнка и лейтенанта Либры займут позиции для проведения охватывающего маневра, если враг покажет признаки рассредоточения сил”.

Феликс отдавал один приказ за другим, передвигая фигуры на большой карте развертывания, разложенной на столе.

Тем временем-

“Вражеские силы в тылу, вероятно, отвлекающий маневр. Они хотят, чтобы мы разделили наши силы. Можете быть уверены, что где-то поблизости ждут крупные силы, готовые устроить засаду. Пусть отряд Майны найдет их и уничтожит, сделав так, чтобы враг не заметил”.

Даже когда Эштон видел насквозь планы Феликса и пытался поймать его в ловушку, Феликс отвечал ему тем же. Они оба обладали несомненным военным гением — тактики поздних поколений были единодушны в своем заключении, что никто никогда не мог сравниться с ними. Логика диктовала, что, противостоя друг другу, битва будет решаться чистой силой численности. Хотя Восьмой Легион имел преимущество на ранних этапах битвы, чему способствовала Оливия, заставшая Лазурных Рыцарей врасплох своей одиночной атакой, с каждым днем движения Лазурных Рыцарей становились все более стремительными.

Как ни странно, ход битвы начал смещаться в направлении, которое предвидела Софития.

Эштон начал получать один за другим доклады о тяжелых боях, поскольку число раненых солдат неуклонно росло. Над Восьмым Легионом сгущались черные тучи.

II

Кавалерийский полк Люка, Восьмой Легион

Майор Люк Кроуфорд и его полк из четырех тысяч всадников заметили вражеский отряд, разбивший лагерь за холмом. Он отправил посыльного предупредить главный штаб о том, что они обнаружили врага, а своему отряду приказал остановиться.

Их было около двух тысяч. У него должно было быть подавляющее преимущество…

“Враг нас не заметил…?” — сказал он, взглянув на свою сестру Эллис, ехавшую рядом с ним.

Она презрительно усмехнулась. “Ни за что. Если мы их заметили, можешь быть уверен, они заметили и нас. Удобная интерпретация — опасная вещь, знаешь ли”.

“Тогда почему они просто сидят, если знают, что мы здесь?”

Проверенная военная мудрость гласила, что им следовало бы отступить. Словами нельзя было достойно выразить вес двукратного численного превосходства, и психологическое воздействие на солдат было бы значительным. Учитывая, что они все ещё не двигались, нужно было учитывать, что для этого есть особая причина, например, ловушка.

“Никакая это не ловушка”.

Люк уставился на Эллис. “Почему ты так уверена?” Он не спросил Откуда ты знаешь, о чем я думаю? Дело в том, что родные по крови иногда каким-то образом просто знают, что у другого на уме. Конечно, Люку не нужно было думать, чтобы знать, что у Эллис на уме, учитывая, что он было почти полностью занят Оливией.

“Ловушка наиболее эффективна, когда её устанавливают там, куда побежит противник, верно? Установишь в таком месте, и — та-да! — ты заставил врага заподозрить неладное! Это едва ли ловушка. Итак, мне нужно, чтобы ты перестал говорить как идиот, иначе ты уничтожишь боевой дух солдат”. Острый язык Эллис был неумолим. Люк нахмурился изо всех сил, чтобы ясно выразить своё раздражение, но это соскользнуло с неё, как вода с гуся. Он был уверен, что она ничего не почувствовала.

Сложив руки, он продолжил: “Значит, ты думаешь, они полностью уверены, что смогут справиться с силами, которые превосходят их в два раза?”

Эллис прижала палец к уголку своих красивых губ. “Я имею в виду, это не настолько уж необычно для армий, которые гордятся своей мощью… — сказала она. — Но не для Лазурных Рыцарей”.

“И это потому, что ты с ними сражалась, ты так думаешь?”

“Отчасти, но также из-за ослепительного величия моей старшей сестры. Во всяком случае, у меня не возникло ощущения, что они нас недооценивают. Хотя, если честно, наши солдаты настолько хуже, что это смешно”. В конце Эллис понизила голос до шепота, слышного только Люку, возможно, из соображений такта по отношению к окружающим их солдатам. Она рассмеялась с оттенком самоиронии.

Итак, по словам Эллис, Лазурные Рыцари не будут ослаблять бдительность, даже против противника, которого они превосходят. Другими словами, там не было никакой слабости, которой они могли бы воспользоваться.

“Что ж, раз мы не можем читать их мысли, полагаю, нам придется просто пойти и посмотреть, что произойдет…”

Если бы он был Эштоном, возможно, он смог бы разгадать намерения врага, но к тому времени, как вернется посыльный, все, вероятно, уже закончится. Помимо всего прочего, колебания здесь с двукратным преимуществом только наверняка снизят боевой дух, как и сказала Эллис.

“Кажется, всё в порядке. Я имею в виду, излишнее обдумывание ни к чему нас не приведет”, — сказала Эллис так, будто это была не её проблема, подняв руки в притворной беспомощности. Чрезмерная осторожность только притупит их движения и суждения. Люк приказал своим силам наступать на Лазурных Рыцарей. Он вел две тысячи всадников, в то время как другие две тысячи следовали за Эллис.

Всадники разделились на левый и правый фланги, огибая широкой дугой, чтобы ударить по Лазурным Рыцарям с обоих флангов. Они пересекли вершину холма, набирая скорость на склоне. Люк пришпорил коня, затем окликнул своего адъютанта, ехавшего рядом.

“Как они реагируют?”

“Пока никак. Похоже, они планируют встретить нас там, где стоят”.

“Недостатка в уверенности им не занимать, да?” — сказал Люк, затем крикнул: “Смять их!”

Его солдаты ответили бравым кличем. Когда Лазурные Рыцари развернулись веерообразным строем, подняв свои большие щиты, всадники смело прорвались сквозь их ряды. Люк был с ними, бросаясь в гущу схватки.

“Оборона! Формация высокой башни!” Одним плавным движением щитоносцы подняли свои большие щиты, создав непрерывную стену. Конечно, Лазурные Рыцари использовали излюбленный оборонительный маневр Рыцарей Гелиоса. Однако атака была не такой тяжелой, как ожидал Люк. Если бы они продолжили наступление, используя своё численное преимущество, они могли бы раздавить Лазурных Рыцарей.

И это так странно. Никто не назвал бы Лазурных Рыцарей сильнейшими в империи, если бы это действительно было лучшее, на что они способны. И все же в тот момент Люк ещё не видел никаких признаков их впечатляющей атаки. В конце концов, он продолжал размахивать мечом, так и не найдя точного ответа. Затем к нему подскакал солдат с совершенно паническим видом.

“Новые вражеские силы приближаются к нам с тыла!”

“Ты сказал ‘с тыла’?” Они разведали всю местность, прежде чем начать атаку. Люку сказали, что поблизости нет ни души, кроме них самих и сил, с которыми они сейчас сражаются, что только усилило его шок. Громко он потребовал: “Разведчики пропустили их?” Солдат твердо настаивал, что такое невозможно, затем сзади его пронзило копье насмехающегося Лазурного Рыцаря.

“Судя по твоему виду, ты командуешь этими силами, — крикнул ему рыцарь. — И все же выражение твоего лица говорит, что ты понятия не имеешь, что происходит”.

“Полагаю, ты будешь так добр просветить меня?” Искусно управляя лошадью ногами, Люк нанес серию ударов мечом, но, хотя его атака ни в коем случае не была лишена силы, другой мужчина отбил их, владея своим длинным копьем, как мечом.

“Ты слишком много играл по правилам. Конечно, это я заставил тебя так поступить”.

Люк обдумал это. “Значит, у тебя была засада наготове?” Он вложил всю свою силу в отражение приближающегося копья, но равновесие мужчины даже не дрогнуло. Тонкая улыбка появилась на его губах, когда он обрушил серию диких выпадов.

“Засада? Но вы ведь проверили в начале и не нашли её, не так ли? Нет, без сомнения, солдаты, которые напали на вас с тыла, — это те, кто только что были здесь”. Когда Люк только уставился на него, мужчина продолжил: “И теперь, похоже, у тебя ещё меньше идей о том, что происходит. Вы, идиоты, были так озабочены тем, чтобы охватить нас с флангов, что потеряли из виду наши передовые и тыловые ряды. И вот как вы здесь оказались”.

“Ваши передовые и тыловые ряды… — повторил Люк. — Понимаю. Это был блестящий маневр. Я был полностью обманут”. Ему ничего не оставалось, кроме как смеяться над собственной небрежностью. В то время как его силы были сосредоточены на флангах, солдаты, которые ранее составляли центр, выскользнули, а затем обошли их с тыла. Веерообразная формация и большие щиты — все это было сделано для того, чтобы заставить их сузить поле зрения. Это также объясняло, почему атака врага была такой слабой. Люк ожидал, что примерно сейчас Эллис должна была попасть в ту же ловушку.

Двое мужчин обменялись серией ударов, затем отдалились друг от друга, словно следуя шагам танца. Мужчина ловко натянул поводья, не наслаждаясь своей победой, а скорее равнодушно. “Ваша маневренность при спуске со склона, отличная дисциплина ваших солдат, несмотря на их неопытность. Ваши маневры были грубыми, но надежными. Я хвалю тебя — ты командир необычного мастерства. К сожалению, на этот раз удача была не на вашей стороне”.

Мужчина говорил так, словно пытался его утешить, но Люк знал, что это не имеет ничего общего с удачей. Это было полное тактическое поражение, и никто не знал этого лучше, чем он сам. Он почувствовал холодный пот на щеках.

Они загнали нас в угол. Как мы выберемся…? — подумал он. Эллис, лучше бы тебе только выжить.

Пока подразделение Люка пошатнулся, окруженный врагами и на были грани уничтожения, силы Эллис бросились в очередной ад.

“Мы влипнем, если так продолжится, сестренка!”

“Хватит визжать, я слышу тебя! Если у тебя есть время кричать, потрать его на то, чтобы убить ещё нескольких солдат! И не называй меня ‘сестренкой’!”

Атаки следовали без остановки. Эллис парировала и уклонялась, иногда разбрасывая лепестки крови, когда орала на своего адъютанта, который размахивал копьем, как безумный, у неё за спиной.

Как бы мне ни нравилось это признавать, идиот прав. Становится серьезно опасно. Бьюсь об заклад, мой глупый брат в той же переделке…

С самого начала битвы Эллис чувствовала что-то неладное в том, как медленно Лазурные Рыцари атаковали — совершенно не соответствовало их искусной обороне. Но в конце концов она поставила во главу угла темп. Оглядываясь назад, было ясно, что они пытались заставить её поступить именно так. Она была невероятно неосторожна.

В любом случае, нам нужно выбраться отсюда, пока они нас полностью не окружили… Меч Эллис не переставал двигаться, пока она искала путь к отступлению. Тридцать минут спустя прибыло сообщение.

“Мэм, взвод Шарны нашел слабое место в их рядах! Мы можем убраться оттуда!”

“Где они сейчас?”

“Справа от того места, где мы атаковали врага, примерно минута езды на лошади”.

Эллис пробежалась по памяти и извлекла информацию об этом районе, которую принесла разведка.

Но сразу за этим должно быть… черт! Они действительно хитрые ублюдки. Их командир, должно быть, настоящий психопат. Из уст Эллис это также служило комплиментом. Этот командир создал путь к отступлению, достаточно очевидный, чтобы её союзники могли его обнаружить. Они успешно прорвутся, только чтобы каждый из них был утянут в бездну. Они никогда не смогли бы избежать этого, если бы у их лошадей не выросли крылья.

За исключением одной вещи. Эллис улыбнулась.

“Она всё-таки обезумела…” — прошептал её адъютант с видом трагического отчаяния.

“Единственное, что здесь безумное, — это пучки волос, торчащие на твоем черепе. В любом случае, построй войска в строй наконечника стрелы”.

“Значит, мы прорываемся оттуда, где указано в докладе!”

“Кто сказал что-то об этом?”

“Э?”

“Не ‘э’кай мне. Если у тебя есть время пялиться на меня, потрать его на подготовку строя! Давай, бегом!” Она ткнула адъютанта в спину острием меча, чтобы поторопить его. Он быстро пришпорил коня. Эллис энергично взмахнула мечом, чтобы сбросить на землю прилипшую к лезвию кровь.

За исключением того, подумала она, я сама тот ещё тип. Не могу поверить, что мой собственный брат попался на эту глупую приманку.

Когда строй наконечника стрелы был завершен, Эллис приказала им действовать так, будто они клюнули на приманку врага, только чтобы вместо этого броситься прямо туда, где оборона была самой плотной. Естественно, Лазурные Рыцари не ожидали этого, и, хотя Эллис потеряла много солдат, ей успешно удалось вырваться из окружения. Час спустя они соединились с отрядом Люка, который также понес тяжелые потери. Увидев, что её брат в безопасности, она облегченно вздохнула про себя.

В теснине узкой долины то, что осталось от их сил, сомкнулось в плотный строй, и им только удалось уйти от преследования Лазурных Рыцарей. В общей сложности они потеряли около четырех из каждых десяти солдат. Это было сокрушительное поражение.

III

Оливия, с мечом в руке, вела летучий отряд* из сотни солдат. Это был шестнадцатый день с начала битвы с Лазурными Рыцарями, когда до неё донесся душераздирающий крик.

“Генерал Оливия! Лейтенант Гаусс, он получил смертельную рану!”

Она повернулась в сторону голоса и увидела крупную фигуру, которую несколько солдат несли на деревянных носилках. Мгновением позже, воспользовавшись её отвлечением, сзади опустился меч. Оливия чуть сместила вес в сторону, чтобы уклониться от удара, затем повернулась и, поворачиваясь, отрубила голову удивленному Лазурному Рыцарю. Кровь брызнула, когда голова и тело попрощались друг с другом, но Оливия уже бежала к Гауссу.

“П-простите, капитан, — сказал он. — Я облажался, когда только начинал”.

Первое, на что упали её глаза, была глубокая рана, тянувшаяся от правого плеча Гаусса до левого бока. Его лицо было вымазано кровью и грязью, грудь вздымалась неровно. Оливия приказала снять с него доспехи, затем залезла в сумку на поясе.

“Это может немного болеть, но потерпи, хорошо?” Смыв грязь и траву, налипшие на рану, водой из фляги, она зачерпнула пальцами янтарную мазь и нанесла её.

Брови Гаусса нахмурились. “Это… Вы сделали эту ранозаживляющую мазь, капитан?” Оливия кивнула, продолжая втирать мазь.

“Тогда я снова буду на передовой в кратчайшие сроки…” — Гаусс изобразил улыбку, про которую даже Оливия могла сказать, что она вымученная. Судя по состоянию его раны, не было надежды, что он вернется в бой. Даже эта мазь, основанная на методах приготовления, которым научил её Зед, не обладала силой мгновенно залечить такую рану, и Оливия была уверена, что Гаусс прекрасно это знает. Поэтому она ничего не сказала и только улыбнулась ему.

Пот выступил на его лбу, Гаусс рассмеялся так, будто воздух царапал его горло. “Держу пари, я был бы предметом зависти для всех остальных… если бы они могли видеть меня сейчас… Если бы Эллис знала… она бы скрежетала зубами от досады…”

Никто не мог бы смотреть на Гаусса с этой смертельной раной и завидовать, подумала Оливия, начиная беспокоиться. Она приложила руку ко лбу Гаусса и обнаружила, как и ожидала, что он горит. Его разум, должно быть, помутился. Он не знает, что говорит… Она успокаивающе погладила его по голове.

“Я… Прямо сейчас я… самый счастливый человек на свете…”

“Я закончила первую помощь Гауссу, так что вы можете увести его”, — сказала Оливия.

“Есть, сэр!”

“Кстати, кто командует отрядом Гаусса сейчас?”

“Его адъютант, младший лейтенант Слэш”, — сообщил один из солдат. Другой сказал ей, что они изо всех сил пытаются противостоять Лазурным Рыцарям — настолько, что Гаусс был ранен. Без сомнения, ситуация была ещё более ужасной, чем они говорили.

“Скажите Слэшу соединиться с отрядом Клавдии”.

“Понял, сэр!”

Приняв приказы Оливии, они снова погрузили Гаусса на носилки и двинулись дальше. Оливия сразу же переключила внимание на следующий вопрос, подозвав одного из гонцов, которых взяла с собой, сержанта Мелиссу.

“Я останусь здесь ненадолго и отвлеку внимание врага. Можешь сказать Эштону, что я сражаюсь здесь?”

“Это все, сэр?”

“Ага, Эштону этого будет достаточно”.

“Поняла, сэр! Я сейчас же пойду!” Оливия собрала всех самых быстрых посыльных. Мелисса использовала уникальный метод бега, благодаря которому она неслась, как ветер, по полю боя.

Оливия вернула взгляд к битве.

“Убить Бога Смерти!” Перед ней была ещё одна группа Лазурных Рыцарей, надвигавшаяся на неё, как бурный поток. Оливия использовала Быстрый Шаг, прокладывая путь беспорядка сквозь Лазурных Рыцарей, пока наконец трупы, оставшиеся за ней, не перевалили за сотню. И тогда это случилось. Хотя она не чувствовала никакого человеческого присутствия, сзади внезапно возникло давящее ощущение. Она сразу же оттолкнулась от земли, взлетев вверх. Она описала дугу в воздухе, но тут на неё налетело облако ярко окрашенных бабочек, пролетевших мимо.

Подожди… Оливия приземлилась на землю, а мгновение спустя оказалась на коленях. Её дыхание стало неровным, а зрение затуманилось, словно в тумане. Было ясно, что с её телом что-то не так.

“Они ведь словно из сказки, правда? Тебе понравились мои милые бабочки?” Один из Лазурных Рыцарей неторопливо направился к ней, гора трупов была у неё за спиной. Наблюдая за ней, Оливия снова почувствовала это аномальное давление без какого-либо человеческого присутствия. Каким-то образом ей удалось снова оттолкнуться и прыгнуть влево, как раз когда появился другой Лазурный Рыцарь, скользя по земле и нанося удар мечом. В его руке лезвие тускло светилось и едва заметно вибрировало, издавая слабое жужжание, которое уши Оливии едва уловили. Удивление промелькнуло на его лице, но его тело сразу же перешло в позицию для новой атаки.

“Послушай. Это уже второй раз, когда этот твой хваленый удар был отражен. Что это значит? Я бы хотела услышать объяснение”.

“Если ты собираешься быть такой, разве чешуя бабочек не должна обездвижить любого, кого коснется, без исключения? Это вообще не то, что мы обсуждали”.

“Так и есть. Эта особая чешуя нарушает поток Одх, и все же девушка из Народа Глуби все ещё двигается, даже после того, как искупалась в них. Это действительно загадка…”

“Что ж, это все прекрасно, только не ослабляй бдительность”.

“Что за глупость. Я не способна на такое”.

Слушая этот обмен репликами, Оливия поняла, что эти двое — не Лазурные Рыцари, а союзники человека, который назвал себя “Асурой”. Вот почему от него пахло крысами, подумала Оливия, мило улыбаясь. Источник информации, которого она ждала, прибыл быстрее, чем она ожидала.

“Она мне не нравится. Смерть нависла над ней, так почему она улыбается, как будто ей все равно? Народ Глуби действительно непостижим”.

“Тебе не нужно понимать. Мы, Асуры, следуем древним заповедям и выполняем наши контракты. Это все”.

Двое обошли Оливию, зажав её спереди и сзади. Затем они пригнулись к земле и бросились к ней.

Сначала мне нужно что-то сделать со своим телом. Оливия глубоко вздохнула, затем медленно закрыла глаза. Наконец, она отточила своё восприятие до остроты лезвия и заставила Одх, текущий по её телу, остановиться. Её глаза распахнулись. Она быстро оглядела две приближающиеся фигуры. У мужчины меч с большей досягаемостью. Его удар придет первым. С минимальным движением она восприняла клинок мужчины, который с невероятной скоростью был направлен на неё, затем схватила его за правую руку и воротник, чтобы приблизиться к нему, и, используя инерцию, с силой впечатала его голову в землю.

Раздался звук, похожий на треск спелого плода. Кровь и мозговое вещество разлетелись повсюду. Тело мужчины несколько раз дернулось, затем затихло. Оливия протянула руку к женщине, которая теперь была прямо рядом с ней.

“Как…?!” — выдохнула женщина. За долю секунды до того, как пальцы Оливии могли сомкнуться вокруг её руки, женщина отпрыгнула в сторону, увеличив расстояние между ними. Из её плаща выпорхнуло ещё большее облако бабочек.

“Это больше не сработает”, — сказала ей Оливия. “Та победоносная речь раньше была ошибкой”. Оливия столкнулась с облаком бабочек, которое обрушилось на неё, как вихрь, и, не колеблясь, побежала прямо вперед. В движении женщины произошло искажение. Оно длилось меньше мгновения, но этого было более чем достаточно для Оливии. Увернуться от шального удара ножа женщины не составило для неё труда. Оливия легко обошла её и оказалась сзади, вытащила эбонитовый клинок и нанесла два, три удара. Мгновение спустя из всех четырех конечностей женщины хлынула кровь, и она упала на колени, её лицо исказилось от агонии. Оливия присела перед ней.

“Почему?! Как ты все ещё можешь двигаться?!”

“Не нужно кричать. Я прямо перед тобой. Это был для меня первый раз, поэтому меня немного сбило с толку, но эта твоя техника обездвиживает жертву, нарушая поток её Одх, верно? Так что если разок остановить свой Одх, а затем снова высвободить его, поток возвращается в норму. Вот и все”.

“Ты остановила свой Одх, чтобы восстановить нормальный поток? Ты серьезно? Как будто можно сделать что-то настолько нелепое!”

“Что ж, что я могу на это сказать? Я ничего не могу сделать с тем, что я это сделала, не так ли? Но в любом случае, я оставила тебя в живых, потому что хочу задать тебе несколько вопросов. Ах, да, ты, вероятно, уже знаешь, но бесполезно пытаться атаковать. Я перерезала твои сухожилия и нарушила поток твоего Одх”.

Женщина молчала.

“Я полагаю, это означает, что ты понимаешь? Ладно, перейдем к делу, ты одна из тех людей, которые называют себя “Асурами”, верно? Ты чувствуешься так же, как тот человек в черной маске, которого я убила”.

Рот женщины оставался закрытым.

“Я приму твоё молчание за “да”. Теперь настоящие вопросы. Вы все, кажется, много знаете обо мне, но я хочу знать точно, что именно вы знаете”. Когда женщина все ещё не ответила, Оливия добавила: “На этот раз я не приму молчания”. Схватив один из пальцев женщины, она загнула его в неправильном направлении. Треск раздался по полю боя, когда Оливия потянулась к другому пальцу. “Удобно, что у тебя десять пальцев, не находишь?”

Она улыбнулась женщине, которая выпалила: “Что ты хочешь знать?!”

“Почему вы называете меня “Народом Глуби”? Почему Асуры не оставят Народ Глуби в покое? Можем начать с этого?”

“Существует контракт с древних времен”, — наконец ответила женщина. За этим последовала история о переплетенных судьбах, тянущаяся неразрывно с незапамятных времен. Король заключил контракт с лигой убийц, известной как Асуры, на истребление Народа Глуби. Это было происхождением войны между ними. Она объяснила, что люди, известные как Народ Глуби, обладали Одх в изобилии и что Оливия была их потомком. Убив её, последнюю из Народа Глуби, они выполнят свой многовековой контракт.

Это было настолько нелепо, что Оливия была почти впечатлена. Эти Асуры отчаянно пытались убить её ради контракта с королем, чьи кости, вероятно, давно истлели в прах. Она не могла не чувствовать легкого головокружения, но перешла к следующему вопросу.

“Теперь, если вы знали меня, когда я была младенцем, это означает, что вы знаете и о моих родителях, верно?” Оливия, по правде говоря, не очень заботилась о своих родителях. Родители или нет, факт оставался фактом: она не могла заинтересоваться людьми, чьих лиц даже не знала. Тем не менее, они привели её в этот мир, поэтому она чувствовала, что должна знать, как они жили и умерли.

Женщина намеренно отвела глаза. “Твоя мать была из Народа Глуби… — сказала она. — Мне сказали, что мои товарищи убили её”.

“Хм. А мой отец?”

Удивление промелькнуло в глазах женщины, когда она уставилась на Оливию. “Твой отец взял тебя и исчез в Лесу, из Которого Нет Возврата”.

“Что это?”

“Ты не знаешь печально известный лес, в который все боятся ступать?”

“Где он?”

Из описания женщины Оливия поняла, что этот Лес, из Которого Нет Возврата был тем же самым, где она жила с Зедом.

“Так почему вы не убили меня и моего отца? У вас не должно было быть проблем с убийством хотя бы младенца”.

“Никто из тех, кто ступает в Лес, из Которого Нет Возврата, никогда не возвращается. Много лет назад мои товарищи, искусные в разведке, отправились на исследование, но в конце концов они так и не вернулись. В тот момент, когда ты и твой отец вошли в лес, мы считали вас мертвыми. Вот почему мы не стали преследовать вас — не было необходимости рисковать жизнями. В любом случае, твой отец был тяжело ранен, поэтому он наверняка умер бы и без нашего вмешательства, и какие надежды были у младенца выжить в этом страшном лесу? Я сама хотела бы знать, как это у тебя получилось не только выжить, но и выбраться из леса вопреки его репутации”. Женщина выплюнула последние слова. Оливия посмотрела на свою грудь.

Зед сказал, что установил границу вокруг леса, чтобы ни один человек не мог приблизиться к Вратам в Страну Мертвых. Даже прожив в лесу, я не уверена, смогла бы я выбраться без этого камня. Думаю, это означает, что раз ты вошел, ты никогда не выйдешь. Решив, что женщина говорит правду, Оливия наконец задала то, что действительно хотела знать.

“Теперь, знаешь ли ты о Зеде?”

“Зед?” — повторила женщина бессмысленно.

“Да, Зед. Бог Смерти”. Она размахивала руками, помогая себе описать отличительные черты Зеда. Когда она спрашивала человека в черной маске о Зеде, она пренебрегла этим, и Оливия подумала, что, возможно, поэтому он не узнал.

Но женщина сказала: “Я могу только предположить, что ты не собираешься начинать выдумывать, так что отвечу прямо. С уверенностью могу сказать, что ничего не знаю ни о каком таком необычном существе”.

Оливия увидела проблеск замешательства за маской агонии женщины, который сказал ей, что невежество женщины было искренним. На всякий случай она спросила, нет ли среди других Асуров кого-нибудь, кто мог бы что-то знать, но женщина только горько улыбнулась и дала ответ, который разбил её надежды. Её поиски Зеда снова зашли в тупик. Тем не менее, она узнала о своем происхождении, и это уже было что-то.

“Спасибо, что рассказала мне все это. Мне кажется, я узнала себя немного лучше”.

“Я… так рада”. Голос женщины был напряженным. Оливия перешла к своему последнему вопросу.

“Ладно, итак. Сколько ещё твоих товарищей попытаются меня убить?”

“Ннга!”

Оливия сломала ещё один палец, спокойно говоря: “Я же сказала, что не приму молчания, разве нет?” Женщина свернулась калачиком, как черепаха, вопя, что осталось семь Асуров.

Несмотря на то, что она задавала вопросы, Оливия с ленцой заметила, что женщина начала говорить довольно быстро для кого-то, кто называет себя убийцей.

“Хорошо, тогда скажи этим семерым, что если они хотят попытаться убить меня, пожалуйста — я не буду им мешать. Но ты уже рассказала мне все, что я хотела знать, так что в следующий раз, когда я увижу кого-то из вас, я убью его на месте. Хорошо?”

Женщина посмотрела на Оливию, затем, с дрожащими губами, едва заметно кивнула.

Оливия кивнула в ответ, затем вскочила на ноги. “Хорошо, убедись, что они получили сообщение, ладно? Пока”.

Убедившись, что Оливии больше не видно, Кришна поняла, что забыла дышать, и судорожно глотнула воздуха. “Что за…” — пробормотала она между вздохами. “Что за улыбка…” Даже Кришна, убийца необыкновенных талантов, почувствовала холод в душе от этой улыбки. Ни один человек, подумала она, никогда не должен был уметь так улыбаться.

В конце концов ты сама нашла настоящего монстра, насмешливо подумала она, затем посмотрела вперед. Кришну пощадили, чтобы она служила посланником, но не было сомнений, что если бы её удар пришел раньше, чем у Миража, именно она валялась бы сейчас на земле. В тот момент её разочарование от поражения от рук девушки из Народа Глуби было подавлено страхом, который прилип к ней. Как вообще можно вырастить такого монстра?

К черту Народ Глуби. Кришна знала, что не сможет противостоять Оливии. Девушка была высшим хищником. Все, что она могла сейчас сделать, это взять слова Оливии и её угрозу и дословно передать их своим товарищам. Даже это не остановит Асуров, не тогда, когда на кону контракт, но Кришна, представляя, что их ждет, только скривила свои бескровные губы.

IV

Оливия вернулась в командирскую палатку после того, как получила весть от Эштона с просьбой прийти как можно скорее.

“Я вернулась!” — объявила Оливия, откидывая полог палатки, и увидела Эштона, пристально смотревшего на развернутую на столе карту. Рядом с ним Клавдия с тревогой наблюдала за ним. Другие солдаты поспешно вскочили, чтобы отдать честь, и Оливия ответила на приветствие, проходя к противоположной стороне стола от Эштона.

“Если так продолжится, не пройдет много времени, как фронт рухнет, — горько сказал он, не глядя на неё. — Это моя вина”.

Оливия посмотрела на карту и увидела, что он прав. “Не стоит винить себя. Они не превзошли тебя тактически”. Она сказала это не для того, чтобы утешить. Каждый ход Эштона был идеален. К сожалению, их противник был на том же уровне. Когда ни один из командиров не мог переиграть другого, победа сводилась к способностям отдельных солдат. В случае с Восьмым Легионом, состоявшим в основном из солдат, не испытанных в бою, против прославленной мощи Лазурных Рыцарей, было очевидно, кто победит, и действительно, Лазурные Рыцари оттеснили Восьмой Легион на грань поражения.

“Генерал, — нерешительно сказала Клавдия, — нам следует отступить. Мы получили хорошие новости о том, что Второй Союзный Легион имеет преимущество в своей битве. Если мы снова соединимся с ними и перегруппируемся, у нас все ещё может быть шанс”. Она не сводила глаз с Эштона, чьи руки были сжаты в кулаки. Оливия подошла к задней части палатки и села на трон, который сделал для неё Гайл.

“Это может быть хорошей идеей”, — сказала она, её слова были подобны одной капле, разбивающей поверхность озера. Она закрыла глаза. Предложение Клавдии звучало многообещающе, но оно также дало бы время их противнику. Сейчас такой шаг был бы подобен тому, чтобы протянуть руку и выпить бутылку яда. Причина, по которой все шло так гладко в преддверии битвы, была в том, что в конце концов никто не верил, что Королевская Армия может вторгнуться в империю. Но теперь империя узнала, что это была лишь иллюзия. Феликс был равен Эштону в тактическом мышлении. Если они отступят сейчас, он не будет беспокоиться о преследовании. Вместо этого он двинется молниеносно, чтобы укрепить свою оборону, и это будет мат Королевской Армии.

Оливия открыла глаза. Каждый взгляд в палатке был устремлен на неё. “Наш единственный выбор — вывести из строя их командира”, — сказала она.

Все опустили взгляды, не зная, что думать о её словах. Они все знали, что атака на вражеского генерала, находясь в невыгодном положении, — верх безрассудного безумия.

Но Клавдия одна улыбнулась. Как крошечный цветок, это была едва заметная улыбка, но больше, чем что-либо до сих пор, она привлекла к ней всех. “Вы никогда не меняетесь, не так ли, генерал? Я думала, вы это скажете”.

“Ты думала… Значит, ты знала, Клавдия”.

“Я ваш адъютант, сэр. Это было бы не похоже на вас — отступать сейчас”.

Клавдия сначала предложила здравый вариант, по той простой причине, что это была её работа как адъютанта. Выполнив свои принципиальные обязанности, она затем открылась безрассудству Оливии. Оливия не могла бы желать лучшего адъютанта, и, кроме того, Клавдия была её дорогим другом.

“На всякий случай, кто-нибудь возражает?” — спросила Оливия. Она оглядела палатку, её взгляд остановился на Эштоне.

“Как будто я бы возражал, — сказал он. — Я говорил тебе перед началом битвы. Я последую за тобой куда угодно, Оливия. Сейчас и навсегда”.

Скоро должна была наступить ночь девятнадцатого дня битвы. Оливия приказала Клавдии собрать их ключевых командиров.

Изнутри был слышен треск дерева в жаровнях, окружавших лагерь. На лицах офицеров, прибывших по вызову Оливии, была явно написана усталость. Люк и Эвансон всегда были мрачны, но теперь даже вечно жизнерадостный Гайл сидел, сложив руки, с озабоченным видом. Даже Эллис, едва успев сесть, растянулась на длинном столе.

“Извините, что заставила всех прийти. Я знаю, вы устали”, — сказала Оливия. При этом Гайл сразу же изобразил на лице вынужденную улыбку. “Я ничуть не устал, сэр, — с притворной бравадой настаивал он. — Я никогда в жизни не уставал”.

Обычно это вызвало бы поток сарказма со стороны Эллис, но она ничего не сказала.

“Что ж, думаю, вы все это почувствовали, но я скажу это прямо. Такими темпами мы проиграем”.

Никто не заговорил сразу, но никто и не выглядел удивленным. Вероятно, они все болезненно осознавали, где находятся.

“Если мы собираемся бежать, сейчас для этого самое лучшее время”. Тот факт, что именно Люк, из всех присутствующих, произнес эти горькие слова, поставил его в центр всеобщего внимания. Оливия задалась вопросом, не потому ли, что он был на передовой в течение всей битвы, он немедленно предложил отступление.

“Хорошо, Эштон, не мог бы ты объяснить текущее состояние битвы? Я имею в виду, ты же знаешь, я все ещё не лучшая в объяснениях”. Она улыбнулась ему, и он встал.

“Прежде всего, — начал он, — я хочу извиниться перед вами всеми. Я привел нас к этому своими наивными тактиками. Мне так жаль…” Он низко поклонился. Эллис, медленно отлепляясь от стола, отреагировала первой.

“Звучит, подполковник, так, будто вы думаете, что должны выигрывать любую битву исключительно за счет своей тактики. Не кажется ли вам, что ваше эго немного зашкаливает?”

Эштон опешил. “Что? Нет, совсем нет…”

“Лазурные Рыцари действительно сильны. И так же, как их мастерство в бою, это не обычная сила. Словно у них есть несокрушимая основа, и если мы её не сломаем, у нас нет шансов их победить. Хотя я не могу сказать, насколько мне ненавистно это признавать”, — добавила Эллис. Это было редкое проявление сожаления с её стороны.

“Моя сестра права, — добавил Эвансон. — Лазурные Рыцари обладают непоколебимой силой. Когда я сражался с ними, я понял, что её источник сосредоточен в одной точке”.

Впервые Эллис улыбнулась. “Неплохая работа для моего безмозглого братца”.

“Нет нужды называть меня ‘безмозглым’!..” — начал протестовать Эвансон, но остановился. “Суть в том, что если мы уничтожим их командира, Феликса фон Зигера, я уверен, это вызовет огромный хаос в их рядах”.

Люк посмотрел на Эллис, затем на Эвансона, потом глубоко вздохнул. “Все здесь знали это ещё давно, и не нуждались в том, чтобы вы им это говорили. И этот ваш абсурдный замысел”. Он закатил глаза. “Честно говоря. О чем вы думали, используя их командира, чтобы взять на себя инициативу?”

“Тебе-то говорить, — парировала Эллис. — Сказал, что сейчас самое время бежать, даже когда знал все это и не верил в это. Одного поля ягоды”.

Когда Люк поперхнулся следующим возражением, палатку наполнил взрыв хохота. Когда тяжелая атмосфера рассеялась, Клавдия и Эштон обменялись недоуменными взглядами, в то время как Оливия, которая, конечно, понятия не имела, что это значит, чувствовала себя сбитой с толку.

Как бы представляя остальных, Гайл заговорил. “Все знают, о чем вы думаете, капитан. Как долго, по-вашему, мы служим под вашим началом?”

Он говорил так, что это решило вопрос, но Оливия ответила серьезно: “Только два года”.

Увидев Гайла, потерявшего дар речи так же, как и Люка, раздался новый взрыв смеха. Это было так же весело, как если бы они выиграли битву и теперь праздновали.

Пока Гайл поник, Эллис похлопала его по плечу. “Ладно, Гайл, возможно, такой же большой идиот, каким только что себя показал, но он прав насчет того, о чем думает моя старшая сестра. Если бы она была из тех, кто бежит при малейших трудностях, я, Эллис Кроуфорд, не любила бы её так сильно, как люблю”. Эллис облизала губы, затем повернулась к Оливии с глазами, полными слез. Оливия почувствовала, как по спине пробежал мощный холодок, а затем дрожь, сотрясшая все её тело.

Клавдия громко прочистила горло, чтобы успокоить атмосферу. “Раз вы все знаете, это экономит нам время на объяснениях. Генерал Оливия вызовет на бой их командира, Феликса фон Зигера”.

“Значит, наша задача — проложить для неё путь?” — спросил Эвансон.

“Именно так”. Эштон твердо кивнул. “Но это будет нелегко”.

“Вот почему вы нас и позвали, не так ли? Можете на нас рассчитывать”. Эллис бесстрашно усмехнулась. Улыбки Люка и Эвансона были немного болезненными, но они выразили свою поддержку. Гайл и остальные офицеры тяжело дышали, горя желанием приступить.

Оливия снова закрыла глаза, затем прижала руку к груди и заговорила впервые. “Мне нужна ваша помощь. Я знаю, что я могу сделать в одиночку не так уж много”.

В искаженном мире войны Оливия поняла пределы возможностей одного человека. Она также узнала, насколько ярко окрашенной и богатой становится жизнь, когда у тебя есть друзья, разделяющие с тобой одни и те же переживания. После того как Оливия заговорила, наступила пауза, когда никто даже не дышал. Но это длилось лишь мгновение. Эллис вылетела из своего кресла, как стрела из лука, и бросилась на Оливию.

“Предоставьте это мне, Старшая Сестра!” — закричала она. “Я сделаю это! Я помогу тебе!”

Гайл выскочил из кресла следующим, готовый к резкому упреку. “Нет, это я! Я правая рука капитана!”

“Гайл, не делай ни шагу! А ты, отойди от генерала немедленно”.

Клавдия, её брови резко опустились, силой оторвала Эллис от Оливии, даже когда Эллис все ещё тоскливо тянулась к ней.

Все, за исключением Гайла, вздохнули. Затем Эштон повернулся к Оливии с самым серьезным выражением лица, которое она когда-либо видела на нем. “Это моя задача и только моя. Оливия, я обещаю тебе, я проложу для тебя этот путь”.

“Хорошо. Я буду рассчитывать на тебя”. Она улыбнулась ему, и на мгновение Эштон вспыхнул алым. После того как она так беспокоилась о нём, по какой-то причине взгляд, которым Клавдия одарила его сейчас, был ледяным. Оливия решила применить свою проверенную тактику — сделать вид, что ничего не замечает.

Затем, её лицо стало жестким, она повернулась к остальным. “Теперь, — сказала она, — начинается настоящая битва”.

V

Двадцать дней прошло с начала конфликта, позже названного Битвой при Тернере. Силы Лазурных Рыцарей насчитывали около двадцати тысяч человек, а Восьмой Легион сократился до четырнадцати тысяч.

Было практически неизбежно, что, учитывая, что они начали битву на пять тысяч солдат меньше и до сих пор успешно сдерживали Бога Смерти Оливию, боевой дух Лазурных Рыцарей поднялся на небывалую высоту. Каждый солдат в их рядах был во власти их молодого командира и его боевого мастерства и питал к нему абсолютное доверие. Однако сам Феликс чувствовал, как с каждым днем на его лбу появляются все новые морщины.

Главный Штаб Лазурных Рыцарей, Раннее Утро

“Для вас, милорд”. При робком голосе Феликс открыл глаза и увидел протянутую ему дымящуюся чашку. Он осторожно разжал скрещенные руки.

“Спасибо. Ты рано встала. Солнце едва взошло”.

“Кто бы говорил, милорд”, — ответила Тереза с улыбкой. Феликс принял чашку. В ней был его любимый хаузенский чай, горький напиток, который почему-то оставлял легкую сладость во рту, когда он отпивал. Он выдохнул, затем поставил чашку на стол.

“Вкусно”.

“Принести ещё чашку?” — спросила Тереза, убирая чашку. Феликс отказался, слегка покачав головой. Обычно Тереза ушла бы тогда, но почему-то сегодня она задержалась, все ещё сжимая чашку. Феликс посмотрел на её лицо и увидел, что её глаза бегают из стороны в сторону. Но беспокойство длилось всего несколько мгновений, прежде чем она повернулась и посмотрела прямо на него. Феликс заставил себя сесть прямо.

“Милорд, я ваш адъютант, не так ли?” — спросила Тереза. Сначала Феликс не мог подобрать слов для ответа. То, что Тереза была его адъютантом, вряд ли было чем-то, что все ещё требовало подтверждения, и поэтому, по правде говоря, её вопрос застал его врасплох. Это было бы одно дело, если бы произошли кадровые изменения, но Феликс, к лучшему или к худшему, не знал никого более способного, чем она.

Тереза повторила свой вопрос, поэтому Феликс просто кивнул.

“В таком случае, как ваш адъютант, я хотела бы знать, что вас беспокоит”.

Феликс замолчал. “Я выгляжу обеспокоенным?”

“Да, милорд, — без колебаний ответила Тереза. — Очень”. Феликс уставился на неё, затем потер затылок. Тереза продолжила. “Если об этом слишком больно говорить, позвольте мне взять на себя это бремя. В настоящее время битва идет в нашу пользу. Это лишь вопрос времени, когда Восьмой Легион не сможет удержать фронт. Несмотря на это, вы обеспокоены, и причина — причина в том, что это Бог Смерти Оливия, верно?”

Феликс помедлил, затем сказал: “Я немного… ну… неуверен”.

За исключением нескольких мощных отрядов, солдаты Восьмого Легиона скорее лаяли, чем кусались, как Феликс и предполагал изначально. Угроза исходила от многочисленных тактических приемов, которыми он не мог не восхищаться. В бою нет ничего глупее, чем размышлять о том, что было бы, если бы, но Феликс думал, что если бы солдаты Восьмого Легиона прошли достаточную подготовку, они бы действительно дали Лазурным Рыцарям фору за свои деньги. По крайней мере, он не смог бы сидеть здесь, потягивая хаузенский чай, который принесла ему Тереза.

Сначала он думал, что Оливия отвечала за все их боевые планы. Но калейдоскопические изменения в тактике врага посеяли сомнения в его сознании, и эти сомнения породили слабость. Это часто оставляло их в невыгодном положении, неспособными использовать тактику, в которой они были лучше всего: действовать первыми, чтобы сдержать противника. В результате они значительно отставали на начальных этапах. Тем не менее, по мере развития битвы и того, как мощь Лазурных Рыцарей выходила на первый план, в Феликсе росло чувство, что что-то не так, и он не мог от него избавиться. Тактикики подвержена влиянию врожденного характера тактика — способами, о которых даже сами тактики могут не знать. Многочисленные приемы, которые враг использовал до сих пор, были похожи в том, что все они были экстраординарными, но полностью различались по своей природе. Как две стороны одной монеты, или свет и тень, казалось бы, противоречащие друг другу, но неспособные существовать друг без друга.

Феликс пришел к выводу, что тактики Восьмого Легиона — иногда тонкие, иногда дерзкие — были придуманы Оливией и кем-то ещё. Как только он понял, что имеет дело не с одним, а с двумя тактиками, справиться с ними не составило большого труда. Феликсу нужно было только разделить свой ум надвое, а затем применить соответствующую тактику для каждого из них. После того как битва достигла середины, ему удалось взять под контроль поле боя и оттеснить Восьмой Легион, в то время как Лазурные Рыцари все ещё могли продолжать своё контрнаступление.

“Это может показаться странным, но я неуверен именно потому, что мы захватили преимущество. Восьмой Легион, вероятно, скоро начнет рассматривать возможность отступления, и хотя для нас это было бы идеально…” Он замолчал. Он получил неутешительное сообщение о том, что битва идет плохо для сорокатысячного отряда, отделившегося от Лазурных Рыцарей. Он рассчитывал, что Восьмому Легиону потребуется значительное время, чтобы отступить обратно на родную землю или воссоединиться с Королевской Армией и перегруппироваться. Если Лазурные Рыцари используют это время для создания прочной оборонительной позиции, вторжение Королевской Армии в империю закончится неудачей. Силы, осаждавшие Крепость Кир в качестве отвлекающего маневра, вероятно, также отойдут. Ничто не было важнее, чем помешать Королевской Армии вторгнуться в имперскую столицу, и ещё слишком рано для оптимистических прогнозов, но он видел свою задачу выполненной на восемьдесят процентов.

“Вы не уверены, стоит ли разбираться с Богом Смерти Оливией, не так ли, милорд?” — сказала Тереза, попав в самую суть.

Феликс криво улыбнулся. “Эта девушка остается угрозой для имперской армии сейчас и в будущем. Я должен признать, что это наш лучший шанс раз и навсегда покончить с ней”.

“В таком случае, — наконец сказала Тереза, — как ваш адъютант, я дам вам совет. Я знаю, что вы сильны, милорд, но вам следует избегать прямого столкновения с Богом Смерти Оливией”.

Феликс ждал, предполагая, что она, конечно, приведет причину, но Тереза закрыла рот, развернулась на каблуках и ушла. Феликс смотрел ей вслед, не говоря ни слова.

“Должен ли я просто знать, что чувствует мой адъютант?..” — вслух спросил Феликс, но рядом никого не было, чтобы ответить ему. Улыбнувшись про себя, он снова закрыл глаза.

Солнце село, так и не дождавшись, когда Феликс примет решение. На следующий день пришла новость, что Восьмой Легион проявляет повышенную активность.

“Они начали отступление!” При взволнованном крике посыльного собравшиеся офицеры разразились радостными криками. Было слышно, как они восклицали, что Бог Смерти Оливия побежден, болтали и смеялись с гордыми выражениями лиц.

Пробираясь сквозь остальных, чтобы встать на колено перед Феликсом, подошел один из его трех опытных командиров: генерал-майор Бальбоа Крейцель.

“Я преследую их по вашему приказу, милорд”. Серьезный тон Бальбоа эффективно погасил веселую болтовню. Офицеры все повернулись к Феликсу, затем, следуя примеру Бальбоа, опустились на колени.

Выдерживая жар их пылающих взглядов, Феликс провел большим пальцем по подбородку. “В каком направлении они отступают?” — спросил он.

“Они движутся на северо-восток, сэр!”

Феликс взял карту, которую подала ему Тереза, и развернул её на столе. “Северо-восток…” — пробормотал он. “Значит, каньон Эльфиэль?” Каньон Эльфиэль с его высокими скалами из красновато-коричневого камня был известен своей узостью.

“Вас что-то беспокоит?” — спросил Бальбоа, в его глазах читалось благоговение.

“Вероятно, у них уже есть засада в каньоне. Преследуйте их, но только до входа в каньон”.

Учитывая тактику, которую Восьмой Легион использовал в битве до сих пор, они вряд ли отступят без цели. Феликс объяснил, что, по его прогнозам, чтобы затруднить преследование, Восьмой Легион предпримет контратаку в точке, где их ряды будут наиболее растянуты, примерно в середине строя.

“Ловушка…” Вайолет заговорила прекрасным голосом, подобным щебетанию маленьких птиц. “Можно на минуту, милорд?” С этими словами она легко подошла и встала рядом с ним, затем наклонилась, чтобы посмотреть на карту. Когда она это сделала, прядь её волос коснулась щеки Феликса, и сладкий, нежный аромат донесся до него. “Она редко используется и поэтому не отмечена на карте, но есть тропа, проходящая мимо входа в каньон Эльфиэль. Короткий путь, если хотите, где-то здесь”. Она провела пальцем по лесу на карте. “Если мы пошлем лошадей, мы точно будем у них под носом. Они никогда не ожидают, что мы будем ждать прямо перед ними”.

“Короткий путь, говорите…” — задумался Феликс. “Кстати, вы упоминали, что родились в этих краях, не так ли, генерал-лейтенант?”

Улыбка Вайолет была восхищенной. “Да, милорд. Когда я была молодой, я часто охотилась в этих землях”.

“Вы все ещё очень молоды”.

“О, боже. Я никогда не думала, что получу такой комплимент от вас, милорд. Могу ли я предположить, что у меня ещё есть надежда?” Она одарила Феликса ослепительной улыбкой, и он почувствовал себя в редком замешательстве, не зная, куда деть взгляд. Он услышал, как позади него Тереза многократно прочистила горло, и, сам не зная почему, последовал её примеру.

“Тогда могу ли я поручить командование преследованием вам, генерал-лейтенант?”

“Конечно, сэр! Считайте это сделанным!”

“Мы уже достигли нашей цели. Пожалуйста, просто не делайте ничего глупого”.

Вайолет, с её острым умом и непоколебимой храбростью, была незаменима для Лазурных Рыцарей. Он не мог потерять её сейчас, когда победа была почти в руках.

Не опуская руки, отдающей честь, Вайолет ответила: “Я знаю, когда отступать, сэр, так что не бойтесь — я вернусь такой же безупречной, какой ушла. Можете быть в этом уверены!”

Феликс неуверенно кивнул, чувствуя, как взгляды сверлят дыры в затылке.

Сразу после этого Феликс реорганизовал свои силы, передав командование Первой Преследующей Силой Бальбоа. Бальбоа повел семь тысяч солдат на восток, следуя за отступающим Восьмым Легионом. Вайолет повела ещё семь тысяч через лес на северо-восток. Оставаясь на Равнинах Тернера, Феликс сразу же приступил к формулированию своей сети обороны. И все же, едва начав, он увидел, как лицо одной девушки промелькнуло в его сознании. Его перо, бегущее по карте, остановилось.

То, что они выбрали отступление через каньон Эльфиэль, означает, что нет сомнений, что они планируют отойти в Фернест, а не воссоединиться со своими другими силами… подумал он. Но интересно, было ли это правильным решением.

Возможно, что-то внутри Феликса говорило ему, что, какой бы ожесточенной ни была битва, Оливия никогда не выбрала бы отступление. Эта мысль задержала его суждение, в этом не было сомнений, но в конце концов вторжение Королевской Армии в имперскую столицу закончилось неудачей. Естественно, он намеревался сделать так, чтобы они больше никогда не захватывали имперскую территорию, и идея о том, что Феликс позволит какие-либо слабости в их обороне отныне, была немыслима.

На данный момент это должно сработать, сказал он себе, затем снова опустил глаза на карту.

VI

Первая Преследующая Сила Бальбоа

Даже ледяной укус ветра казался приятным, когда Бальбоа глубоко дышал, наполняя легкие холодным воздухом. Он излучал энергию, которая противоречила его преклонному возрасту.

“Даже Богу Смерти Оливии не осталось ничего, кроме как преклонить колени перед Лазурными Рыцарями! Но мы ещё не закончили! Этого недостаточно! Обнажите эти острые лазурные клыки и вонзите их глубоко, глубоко в их плоть!” Бальбоа отбивал летящие в него стрелы то в одну, то в другую сторону длинным древком копья, крича, чтобы подбодрить своих солдат. Они ответили землетрясущим ревом, загоняя отступающих королевских солдат в распахнутую пасть земли мертвых.

Прошел всего час с начала преследования.

“Гух…?!” Прорвавшись через несколько небольших групп в оборонительных построениях, Бальбоа заметил группу солдат в черных доспехах. На быстрый взгляд, их было около трехсот.

Бог Смерти Оливия, как говорят, носит черные доспехи. С такой численностью, может ли это быть её личная гвардия? Когда отряд в черном приблизился, прежде чем Бальбоа успел уловить запах неоспоримой опасности и призвать к осторожности, на его силы обрушился град стрел, словно летний шквал. Возможно, потому, что стрелы тоже были черными, казалось, будто на них опустилась пелена тьмы.

“Защитные позиции!” — прорычал он. Но приказ был потерян почти сразу же среди ржания лошадей и голосов солдат. Большинство солдат, ехавших впереди, были подброшены в воздух или усеяны черными стрелами, и они вместе с лошадьми, на которых ехали, падали на землю десятками.

От силы залпа до его непревзойденной точности было ясно, что это лучники немалого таланта. Только благодаря искусному использованию поводьев и шпор Бальбоа удалось успокоить дико бьющегося коня. Он положил руку на его шею, чтобы поблагодарить животное за его стойкость, затем глубоко вздохнул животом, прежде чем испустить ещё один рев, разнесшийся по полю боя.

“Вперед! Если вы остановитесь сейчас, они достанут вас! Пронеситесь сквозь них, как ураган!” Последняя атака привела их ряды в сильный беспорядок, но всадники Бальбоа бросились вперед с такой силой, словно намеревались сбить солдат в черных доспехах. Бальбоа снова пришпорил коня, как раз когда солдаты начали массово появляться, неся щиты, достаточно большие, чтобы скрыть взрослого мужчину, из-за спин лучников в черном. Они выстроились в три шеренги перед лучниками, затем воткнули щиты в землю, словно намереваясь отразить атаку. Как будто они хотели спровоцировать его. Бальбоа не мог не улыбнуться.

“Что за шутка! Раздавите их!”

Обычные солдаты были бы настороже из-за аномалии и замедлились бы, но те, кто носил великолепные синие доспехи, не колебались ни мгновения. Каждый из них был охвачен боевым духом, и они врезались прямо в стену больших щитов. Простые люди были склонны видеть в этих доспехах лишь красоту, но у Лазурных Рыцарей не было времени на изящество. Неважно, были ли они забрызганы грязью или подвергались унижениям, они до глупости стремились к победе. В этом была суть Лазурных Рыцарей.

Нам не нужна индивидуальная честь. Достаточно того, чтобы Лазурные Рыцари были окутаны славой. Это было не то, что раньше, когда его застали врасплох. Его спешенные солдаты немедленно обнажили мечи и бросились на королевских солдат. Казалось, что бой переходит в рукопашную схватку, но королевские солдаты отразили атаку, а затем снова начали отступать.

Бальбоа отбивался от врагов справа и слева, его длинное копье было покрыто кровью. “Мы заставили их отступать…?!” Его охватил внезапный холод. Бессознательно он наклонил голову влево, и мгновением позже, с шумом, похожим на рев дикого зверя, стрела прошла так близко, что коснулась его виска. На этот раз Бальбоа полностью потерял равновесие, жалко соскользнув с лошади.

“Генерал Бальбоа!”

“Это пустяки!” Бальбоа грубо стряхнул руку солдата, пытавшегося поднять его на ноги, и посмотрел вверх. Он увидел одного человека с луком и волчьей усмешкой.

“Значит, ты увернулся от моей стрелы? Ты действительно кое-что”. Затем он повернулся спиной к Бальбоа и неторопливо удалился. Бальбоа оперся рукой на колено, чтобы подняться на ноги, не сводя глаз с мужчины.

“Сэр, вы ранены…”

“Это едва царапина”. Бальбоа взглянул на ткань, которую протянул ему адъютант, затем стряхнул кровь со своего оружия.

Глаза этого человека… подумал он. Без сомнения, судя по впечатлению, которое он произвел, он какой-то командир. Но это были не глаза человека, который принял поражение…

Несмотря на его тревогу, Бальбоа не ослаблял преследования. Два часа спустя Восьмой Легион прибыл в каньон Эльфиэль. Бальбоа хотел продолжить преследование, но это противоречило бы его приказам. Кроме того, погружаться в каньон, зная, что там ждет ловушка, было не храбростью, а безрассудством. Нехорошо путать эти два понятия, упрекнул он себя.

Мы истощили некоторые из их сил. Мне следует оставить генерал-лейтенанту Вайолет сделать остальное. Бальбоа отдал приказ всем отрядам прекратить преследование.

Вторая Преследующая Сила Вайолет

Вайолет и её солдаты прибыли в каньон Эльфиэль раньше отступающего Восьмого Легиона. Она расположила свои силы подковообразным строем, полностью готовая к прибытию своего противника. Когда они войдут невзначай, для них прозвучит суровый реквием*.

Вайолет сидела верхом на лошади, её красиво очерченные губы тронула улыбка, когда к ней подошел её адъютант, майор Кассачи, с торжественным видом на лице. Он был родственником Анастейшев, поэтому знал Вайолет с детства.

Снова?.. Это был третий раз. Вайолет, конечно, прекрасно знала, что он собирается сказать, поэтому с видом, ясно дающим понять, что с неё хватит, она перебила первой.

“Я не отступлю ни на шаг с этого места”.

“Я знаю, что прошу слишком многого, генерал, но, пожалуйста, отойдите немного дальше. Если с вами что-нибудь случится, я никогда не смогу смотреть в глаза вашему уважаемому отцу Брену”.

“Вы беспокоитесь о пустяках. Дом Анастейша ценит доблесть в бою превыше всего. Пока моя смерть, если она наступит, будет почетной, мой отец примет эту новость с радостью”.

“На поверхности все может быть так, как вы говорите, — ответил Кассачи. — Но отделить чувства к собственной дочери нелегко. Особенно отцу такой дочери, как вы, генерал. Я умоляю вас пересмотреть своё решение”.

Вайолет уставилась на него, затем резко сказала: “Ты больше ничего не скажешь. Отставить”. Кассачи замолчал. Отдав честь, он ушел, его плечи поникли. Его частые мольбы об отступлении были ожидаемы от адъютанта. То место, где сейчас стояли силы Вайолет, было в пределах досягаемости стрелы — и если бы Восьмой Легион предпринял последнюю, самоубийственную атаку, в пределах досягаемости меча и копья тоже. Была одна простая причина, по которой, несмотря на это, она решила остановиться здесь: это была прекрасная возможность увидеть Бога Смерти Оливию своими глазами.

Я увижу своими глазами, что это за женщина, которая может взволновать сердце лорда Феликса, подумала она.

Два часа спустя…

“Восьмой Легион показался”. После того как пришла весть от разведчиков, Вторая Преследующая Сила, заметив авангард Восьмого Легиона, тихо приготовилась к бою. Вайолет подняла руку прямо вверх, и по лесу пронесся скрип натягиваемых тетив.

Они искусно использовали местность, чтобы спрятаться. Хотя Восьмой Легион, казалось, двигался с осторожностью, не было никаких признаков того, что они заметили силы Вайолет.

Используя подзорную трубу, чтобы измерить расстояние между ними, Вайолет позволила Восьмому Легиону подойти так близко, как она осмеливалась, затем крикнула: “Стреляй!” Она взмахнула вытянутой рукой вниз. Тут же стрелы устремились вперед, описывая изящные дуги в воздухе, чтобы дождем обрушиться на Восьмой Легион. Хотя Вайолет не могла знать этого в тот момент, она, сама того не желая, отомстила за залп, который поразил силы Бальбоа, в другом времени и месте. Среди ожидаемой суматохи, посеянной стрелами в рядах Восьмого Легиона, они начали контратаку, но она была недисциплинированной и беспорядочной, поэтому только добавила путаницы. Видя, как одна стрела за другой проносятся мимо без четкой цели, Вайолет не могла сдержать саркастической улыбки. В конце концов, Восьмой Легион поспешно скрылся обратно в норе, из которой вылез, все ещё в беспорядке. Лучники продолжали атаку, пока враг не вышел из зоны досягаемости лука, оставив груду из нескольких сотен трупов.

Засада прошла не так уж плохо. Хотя, конечно, этого исхода и следовало ожидать. Пока Кассачи с облегчением на лице отдавал приказы солдатам, она окликнула его.

“Они не выйдут снова, пока не восстановят порядок. Мы разделим наши силы на три. Две будут продолжать наступление. Одна будет отдыхать”.

Кассачи ответил, что понял, и немедленно приступил к работе. Глаза Вайолет уже были устремлены туда, где отступил Восьмой Легион, туда, где должна была быть девушка.

Пойманные, как говорится, с тигром впереди и волком сзади. Ну, маленький Бог Смерти, что ты будешь делать теперь? Вайолет улыбнулась чарующей улыбкой.

Основные Силы, Восьмой Легион

Это сильно сбило наш график, подумал Люк, потрясенный впечатляющей засадой, которую устроили Лазурные Рыцари. Было решено, что они отступят, чтобы отвлечь внимание Лазурных Рыцарей, и как только они решили, что узкий каньон будет их путем, они заранее развернули большой отряд длиннолучников. Даже тогда Эштон с почти полной уверенностью сказал, что их противник предвидит наличие засады. Это был решающий момент, так как их целью была не внезапная атака, а скорее сдерживание преследователей на раннем этапе. Предсказание Эштона подтвердилось, и вражеский отряд, преследовавший их, отступил, как только Восьмой Легион прибыл в каньон. Затем они должны были пройти через каньон, делая вид, что отступают, в то время как на самом деле они должны были обойти каньон против часовой стрелки, вернуться на Равнины Тернера и ждать в условленном месте вестей от Оливии. Если придет новость о её победе, они немедленно выступят на имперскую столицу.

Однако на самом деле, как только Восьмой Легион вышел из каньона, они обнаружили засаду, ожидающую их, что заставило их в панике вернуться обратно по пути, которым пришли.

Даже подполковник Эштон не ожидал, что здесь будет короткий путь… Но теперь мы крысы в ловушке. Преследующие силы, которые были раньше, несомненно, ждали бы их, если бы они попытались вернуться тем же путем, и, скорее всего, были бы только рады возобновить погоню. Даже так, мы не можем просто сидеть здесь. Пока они верят, что генерал Оливия с нами, мы должны что-то делать, иначе это вызовет ненужные подозрения, и этого мы должны избежать любой ценой.

Оливия и её силы должны были нанести удар на рассвете следующего дня. Поэтому Люк должен был сделать все возможное, чтобы удержать внимание врага здесь.

“Не прорваться ли нам силой?” — предложил его адъютант. Люк немедленно отклонил это предложение.

“Даже если нам это удастся, мы все равно не сможем от них оторваться. Ущерб, который это нам нанесет, нельзя недооценивать”.

“Значит, мы останемся здесь?”

“Сейчас это лучшее решение”.

“Майор, как вы думаете, враг будет терпеливо ждать, пока мы здесь засядем?”

“Ты должен спросить их об этом сам. Но по крайней мере, у нас есть преимущество местности. И наш противник уверен, что победил”.

“Что это значит, сэр?” — медленно спросил его адъютант.

“Если бы это был ты, стал бы ты с радостью бросаться в опасность сразу после того, как убедился в победе? Что касается меня, я бы вежливо отказался”.

Как бы храбры они ни были, их противники все равно были всего лишь людьми. Некоторые из них могли быть безумцами, но подавляющее большинство людей хотели насладиться победой, и именно поэтому они больше заботились о своей жизни.

“В этом есть логика, сэр”, — признал его адъютант и не стал больше возражать.

Говоря об этом, если бы их командир был безумцем, то все это было бы бессмысленно. Если бы только полковник Клавдия или подполковник Эштон были здесь, мне не пришлось бы так ломать голову. Я проиграл на этот раз. Тайно вздохнув, Люк отдал следующие приказы.

Вторая Преследующая Сила Вайолет

“И о чем ты только думаешь?” Вайолет, которая была на перерыве, протянула руку к корзине с хлебом, но в итоге ничего не взяла. Прошло много времени с момента их первоначальной засады, но Восьмой Легион не сделал ничего достойного внимания. Время от времени появлялся небольшой отряд со щитами, но его встречал град стрел от ожидавших их лучников дальнего боя, заставляя их спешно возвращаться обратно в свою нору. Они делали одно и то же снова и снова, как будто это было все, что умели эти дураки, пока наконец даже это не прекратилось.

“Мне кажется, они не могут решить, что делать”, — сказал Кассачи. Вайолет не собиралась ему противоречить; она думала так же. Она серьезно сомневалась, что они повернут обратно на Равнины Тернера сейчас, и даже если бы они это сделали, Бальбоа было бы что сказать. Факт оставался фактом: у Восьмого Легиона не было вариантов.

Я ожидала, что она что-нибудь предпримет. Возможно, не на уровне той одиночной атаки в начале битвы, но что-то подобное… Не могло быть, чтобы Оливия, после такого смелого хода, засела в каньоне Эльфиэль. Кроме того, в отличие от её Второй Преследующей Силы, у которой были надежные линии снабжения, продовольствие Восьмого Легиона было ограничено. Нельзя просто так обойти голод, оставаясь на месте, но сокращение рациона, очевидно, повлияет на боевой дух. Если Оливия что-то замышляла, это должно было произойти сейчас, пока у них ещё есть запасы еды.

Вайолет откинула челку, которую растрепал ветер. Что, если бы мы сами что-нибудь попробовали, чтобы прощупать ситуацию…? Реакция Оливии могла бы позволить ей понять её намерения. Чтобы начать действовать как можно скорее, она повернулась к Кассачи, который сидел, потягивая чашку хаузенского чая.

“Кассачи”, — начала она. Когда он немедленно покачал головой, она изменила направление вопроса. “Но я ещё ничего не сказала”.

“Вам и не нужно, генерал, — ответил Кассачи, рассеянно стряхивая крошки хлеба с доспехов. — Вы планируете сами двинуться на врага и посмотреть, как они отреагируют”.

“Почему ты против?”

“Вы не делаете хобби из того, чтобы с радостью совать руки в дыры, когда знаете, что внутри ядовитая змея, не так ли, генерал? Уверен, мне не нужно говорить вам, что Я нет”.

Сравнение разозлило Вайолет, но она поняла его мысль.

Кассачи молча протянул ей слегка дымящуюся чашку чая. “Как сказал лорд Феликс, наша победа была подтверждена, когда Восьмой Легион отступил. Нет причин бросаться в опасность. Наш лучший вариант — ждать, пока их запасы продовольствия не иссякнут; тогда, когда они выбегут, как серые лисы из спячки, мы нанесем удар. Нет нужды идти навстречу, чтобы их кормить”.

Все, что сказал Кассачи, имело смысл, что делало Вайолет ещё более решительной спорить. “Внутри прячется не милый маленький серый лис. Это Бог Смерти, ждущий любого признака слабости, чтобы обрушить свою косу”.

“Если так, то тем более мы должны тянуть время. По крайней мере, чтобы её коса упала не на наши головы”.

В конце концов, Вайолет уступила увещеваниям своего адъютанта. Она зашла так далеко, не боясь встретить косу Бога Смерти; если уж на то пошло, она бы приветствовала это. Но она не хотела подвергать опасности солдат, которых Феликс доверил ей.

Что ж, подумала она. Посмотрим, кто дольше выдержит скуку.

И так, битва между Восьмым Легионом и Второй Преследующей Силой продолжалась…

VII

Солнце засияло с новой яркостью над землями, которые с ненасытной жаждой пили кровь павших. Разбуженные рассветом, стаи перелетных птиц взлетели к южным небесам, описывая путь, прямой как стрела.

К западу от Равнин Тернера, где лес уступал место каменистой местности, прятался отряд солдат. Они не поднимали знамен и насчитывали всего восемьсот человек, но все они были без сомнения элитой из элит.

Девушка вышла вперед, свет зари на её спине окрашивал её длинные серебряные волосы в алый цвет, когда они развевались за ней. Она остановилась перед рядами солдат, затем одарила их беззаботной улыбкой.

“Вы все выспались? Я спала так крепко, что чуть не проспала”. При этом бесстрашная решимость на лицах солдат растаяла, и в следующий момент всех их охватил шквал смеха. Оливия склонила голову, не понимая, что это вызвало.

“Очень хорошо, генерал, — сказал Эвансон, вытирая слезы с глаз. — Я не ожидал такого”. Все остальные начали смеяться и весело болтать. Оливия, конечно, знала из личного опыта, что люди плачут, когда им грустно. Она никогда не могла представить, что они могут плакать и когда им весело.

Подождите. Может быть, мне тогда было весело? Она вспомнила день, когда исчез Зед. Нет, нет, не может быть. Тогда мне точно было грустно. Она несколько раз кивнула, чтобы убедить себя, снова удивляясь многочисленным сложностям человеческой природы.

“Чего это ты так самодовольно киваешь?” Слева от неё Клавдия выглядела так, будто с неё хватит.

Справа от неё Эштон поморщился. “Не обращайте внимания”.

Оливия почувствовала, как её настроение поднимается. “Что ж, даже если я не совсем понимаю, что происходит, — крикнула она им, — мне, как всегда, весело”.

“На всех просторах Дуведирики вы единственная, кто может сказать что-то подобное в такой момент, генерал. Как сказал бы Эштон, вы слишком легкомысленны”. Клавдия уронила голову на грудь и вздохнула. Оставив Эштона постукивать пальцем по виску, Оливия мягко положила руку на плечо Клавдии.

“Знаешь, я уже давно хотела сказать, но если ты все время вздыхаешь, не успеешь оглянуться, как все твоё счастье отрастит крылья и улетит”. Оливия протянула руки и изобразила птицу, машущую крыльями. Глаза Клавдии распахнулись, как у рыбы, которая попалась на крючок рыболовной лески, как раз перед тем, как она испустила ещё более глубокий вздох, чем прежде. Даже несмотря на то, что Оливия только что предупредила, Клавдия, очевидно, полностью проигнорировала её.

“В любом случае, сэр, время пришло”, — сказала Клавдия, её голос все ещё звучал как вздох. Оливия взобралась на простую платформу, установленную за ней, затем, как всегда, сложила руки и властно расставила ноги. Теперь она была готова.

Выглядя особенно снисходительной, Клавдия рявкнула: “Генерал-лейтенант Оливия сейчас обратится к вам. Всем отрядам, смирно!”

Выражения бесстрашной решимости вернулись на лица собравшихся солдат. Оливия слегка кашлянула.

“На войне люди легко умирают. Смерть означает, что больше не будет вкусной еды — конечно, это значит нет больше сладостей и нет больше башенных тортов. И это было бы очень, очень грустно, и даже трудно думать об этом”. Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание, медленно обводя взглядом солдат. “Но даже труднее и грустнее, чем это, — мысль о том, что я вот так просто потеряю своих дорогих друзей и товарищей. Вот почему я использую все свои знания. Вот почему я владею мечом. Не ради королевства, а ради того, чтобы вы все продолжали улыбаться…” Она снова замолчала. “Вот почему я сейчас сражаюсь”.

Никто даже не открыл рта.

Было так тихо, что ей казалось, будто она слышит дыхание каждого присутствующего.

Оливия подумала, что тишина может длиться вечность, когда резкий голос Клавдии пронзил воздух. “Все отряды, отдать честь генерал-лейтенанту Оливии!”

Пылая боевым духом, солдаты в едином плавном движении топнули ногами, отдавая салют, который был прекрасным зрелищем. Оливия ответила на салют в том же духе, затем медленно спустилась с платформы туда, где ждала её Клавдия.

“Генерал, только что вы и солдаты стали единым целым”, — мягко сказала она, её лицо сияло искренней улыбкой.

Эштон, тем временем, нервно почесал голову и сказал: “Ты никогда не перестаешь меня удивлять”.

Поэтому Оливия одарила его своей самой лучезарной улыбкой и ответила: “Это потому, что люди растут!”

**

Примечания переводчика

Летучий отряд - мобильное подразделение, предназначенное для действий в тылу врага, разведки или диверсий.

Реквием - католическое богослужение по умершему или музыкальный траурный жанр.

**

Шуточки переводчика

Оливия: *мажет мазь*

Гаусс: Все сейчас завидовали бы мне.

Оливия в мыслях: Кто бы стал такому завидовать?

Переводчик: Ну вообще-то Элл...

Автор: Тише-тише. Пускай останется в неведении.

**

Оливия: Хочешь задачку?

Кришна: Какую?

Оливия: 100 - 6.

Арвин: Легко же я отделался...

**

Несмотря на то, что она задавала вопросы, Оливия с ленцой заметила, что женщина начала говорить довольно быстро для кого-то, кто называет себя убийцей.

Если тебя назвали убийцей, то ты плохой убийца.

**

Оливия толкает речи: