I

Tempus Fugit 999

С приближением лета листья становились все темнее и пестрее, оставляя позади изящную палитру ранней весны. Примерно в это время город должен был быть в самом оживленном состоянии, в нем кипела торговля.

“Я слышал, что с нашей армией на севере покончено из-за империи”.

“А? Разве это не значит, что они скоро придут сюда?”

“У нас здесь Непобедимый Полководец Корнелиус и его Первый Легион, так что, я думаю, с нами все будет в порядке. И все же...”

“Эй, не будь так уверен. Он может сбежать и бросить нас здесь”.

Все жители столицы знали о том, как Третий и Четвертый Легионы, одержав победу в битве при Берхеле, затем двинулись на саму империю. Поэтому известие об их поражении стало для них тяжелым ударом. Вместе с этим пришло осознание того, что северный Фернест перешел под контроль империи. Самые проницательные торговцы, увидев это, решили, что на Фис надежды нет, и один за другим покинули город, направляясь в жемчужину юга — Объединённые Города-Государства Сазерленда. Теперь для жителей Фиса было вопросом жизни и смерти добыть достаточно еды, чтобы продержаться весь день. По мере того, как сокращалось число торговцев, уменьшался и приток припасов в город.

Конечно, в столице королевства были склады, которыми можно было обеспечить население в такие времена, и Первый Легион постоянно был начеку, так что здесь не было бунтов и воровства, которые вспыхивали в других регионах. Тем не менее, никто не мог не заметить, что с каждым днем ситуация становилась только хуже.

Зал для Аудиенций в Замке Летиция, Фис

Когда пришло известие о взятии Форта Каспар, король Альфонс сем Гальмонд Фернестский как раз заканчивал трапезу. Несмотря на это, он вскочил на ноги в экстатическом танце. Дело было не только в том, что это была их первая победа неизвестно за сколько времени. Он был уверен, что это только придаст импульс, необходимый для наступления на Крепость Кир. Однако всего два месяца спустя ситуация снова повернулась против них. Услышав о поражении Третьего и Четвертого Легиона, Альфонс погрузился в пучину отчаяния. Без Третьего и Четвертого Легионов, готовых к бою, о взятии Крепости Кир не могло быть и речи. Было бы верхом глупости отправлять Первый Легион в таких обстоятельствах.

А затем плохие новости продолжали поступать. Когда Ройс Компани, купцы, которые на протяжении многих поколений поддерживали тесные связи с королевской семьей, бесследно исчезли из столицы, Альфонсу показалось, что земля уходит у него из-под ног. С таким же успехом они могли заявить ему в лицо, что с Фернестом покончено.

Лучи заходящего солнца угасали, как и всякая надежда на будущее Фернеста, окрашивая безмолвный зал для аудиенций в ярко-красный цвет. Даже вездесущая королевская стража сегодня не стояла на страже.

Неужели прошло уже четыре года с тех пор, как началась эта война? Здесь стало намного тише, чем раньше... подумал Корнелиус. Он пришел просить аудиенции у Альфонса. Он посмотрел на возвышение, расположенное в глубокой нише в другом конце зала, и печально улыбнулся. Теперь там не было никого из тех, кто когда-то приходил каждый день, чтобы выслушать короля. Огромные двери, украшенные резьбой в виде львов, почти не открывались. Комната была такой же безупречно чистой, как и всегда, но теперь все эти великолепные украшения и мебель, казалось, высасывали из неё тепло. Пока он предавался сентиментальности, Корнелиус услышал слабый звук нескольких шагов, доносившийся от двери в дальнем конце зала.

Среди ровного ритма шагов один из них волочил ноги. Корнелиус хорошо знал эти шаги.

Так, так. Наконец-то Его Величество здесь... Корнелиус быстро преклонил колено в знак уважения. Через несколько мгновений двери открылись, и появился Альфонс в сопровождении нескольких королевских гвардейцев. Он взглянул на Корнелиуса и тяжело рухнул на трон.

“Что же нам тогда делать, старик? Я... Признаюсь, я в полной растерянности”, - сказал Альфонс с тяжелым вздохом. “Не то чтобы я когда-нибудь знал, что мне следует делать…” Его голос был не более чем слабым стоном, лишенным всякого воодушевления, а лицо было бледнее свечного воска. Приближенные короля рассказали Корнелиусу, что Альфонс лишь слегка притрагивался к еде, и он, несомненно, сильно похудел. Трудно было поверить, что хрупкий человек перед ним - король Фернеста, и эта мысль причиняла ему боль.

“Ну же, Ваше Величество, вы не должны быть таким мрачным!” - сказал Корнелиус, пытаясь развеселить его. “Мы отбросили имперскую армию с юга и готовы нанести ответный удар на севере! С вашего позволения, мой король, я сам поведу Первый Легион на северный фронт”.

“Н-Нет!” - воскликнул Альфонс срывающимся голосом. “Этого я никогда не допущу. Первый Легион должен защищать столицу — центральные земли. Это все, что я могу сказать по этому поводу!” Услышав решительный отказ короля, Корнелиус вздохнул, его плечи поникли. Королевская столица Фис находилась в самом сердце центральных земель и на протяжении многих поколений процветала как центр торговли. По этим землям путешествовали гораздо чаще, чем по северным и южным регионам, и вместе с этими людьми приходили деньги и товары. После их многочисленных поражений путешественников стало гораздо меньше, чем в прошлом, но даже сейчас центральные земли были жизненно важны для поддержания королевства. Альфонс почти не разбирался в военном деле, но он разбирался в финансах. Поэтому Корнелиус решил не настаивать на дальнейшей мобилизации Первого Легиона. На этот раз отказ Альфонса имел гораздо больший вес, чем когда они обсуждали Форт Каспар.

“Означает ли это, Ваше Величество, что вы оставите оборону центрального фронта только Второму Легиону? Если имперские войска с севера двинутся на юг, Второй Легион будет окружен и уничтожен”.

“Я знаю!” - рявкнул Альфонс. “Это ужасная ситуация. Даже я это понял. Но мы больше ничего не можем сделать…” Он наклонился вперед, закрыв лицо руками. Корнелиус не находил слов. Он стоял рядом с Альфонсом, присматривая за ним со времен юности короля, но никогда раньше не видел его в таком плачевном состоянии. Однако его также успокоило известие о том, что Альфонс серьезно относится к тяжелому положению Второго Легиона.

“Ваше Величество, Второй Легион обратился за помощью к Седьмому Легиону, чтобы справиться с имперскими силами на севере. Что скажете?” - спросил Корнелиус. Альфонс поднял глаза, и его идеальной формы брови удивленно сошлись на переносице.

“Седьмой Легион...? Разве они не защищают Форт Каспар? И Крепость Галия?”

“Вам не стоит беспокоиться об этом, Ваше Величество. Седьмой Легион установил надежную линию обороны вокруг Форта Каспар и может беспрепятственно передвигаться”, - ответил Корнелиус. Альфонс подозрительно уставился на него.

“Ты не пытаешься меня надуть?” - он спросил.

“Мой король, я и подумать не мог о подобном двуличии”, - сказал Корнелиус, глядя прямо в глаза королю, чтобы рассеять все сомнения. Альфонс продолжал расспрашивать его о том, что произойдет, если императорская армия выступит из Крепости Кир. Казалось, он боялся, что после с таким трудом одержанной победы Форт Каспар может быть снова у них отнят. Подобная трревожность была прискорбна со стороны монарха, но, поскольку Корнелиус возглавлял вооруженные силы, он также понимал, что должен нести ответственность за её разжигание.

“У Седьмого Легиона есть генерал-майор, который зарекомендовал себя в оборонительной стратегии, защищая Форт Каспар. Местность вокруг Форта также благоприятствует нам. Даже если империя пошлет против них огромную армию, они должны быть в состоянии отразить это”, - уверенно ответил Корнелиус. Веки Альфонса закрылись. Время шло. Пять минут или десять? Или больше? Корнелиус терпеливо ждал, пока, наконец, Альфонс снова медленно открыл глаза и глубоко вздохнул.

“Очень хорошо. Я доверяю тебе в этом, старик. Я разрешаю тебе послать Седьмой Легион на помощь Второму Легиону. Первый Легион остается здесь, в столице, для защиты центральных земель. Этого достаточно?”

“Несомненно, так и будет! Я вам очень признателен, Ваше Величество”.

“В конце концов, мы не можем допустить, чтобы ты снова угрожал уйти в отставку”, - сказал Альфонс с оттенком сарказма в голосе. Он встал и, выглядя измученным, покинул зал для аудиенций. Когда его шаги затихли вдали, в комнате снова воцарилась тишина. Оставшись один, Корнелиус вздохнул и медленно встал.

Я сделал для них все, что мог в моем возрасте... Теперь дело за Седьмым Легионом — за Полом — сделать остальное...

II

Военный зал в Крепости Галия

Пол, получивший звание генерала после победы на равнинах Илиса, созвал своих офицеров на военный совет. От короля Альфонса поступил приказ, согласно которому они должны были перехватить северную имперскую армию, разгромившую Третий и Четвертый Легионы. Среди собравшихся были Оливия, которая получила ускоренное повышение на три ранга и стала майором, и Клавдия, которая была повышена на два ранга и теперь была младшим лейтенантом. Рядом с ними беспокойно ерзал молодой человек. После своего дебюта в качестве советника по тактике в Форте Каспар он неожиданно получил повышение с рядового второго класса, и теперь был прапорщиком Эштоном.

“Как вы все знаете, Его Величество приказал нам перехватить имперскую армию на севере”, - сказал старший полковник Отто, недавно получивший повышение, как и остальные. Все офицеры кивнули с напряженным вниманием, за исключением Оливии, которая подперла щеку рукой и со скучающим видом уставилась в потолок. Отто почувствовал, как у него задрожали кулаки, что стало практически условным рефлексом, но он сдержался. Он систематически объяснял текущее состояние войны, затем выслушал комментарии офицеров. Один мужчина поднял руку, чтобы высказаться. Это был генерал-майор Осмунд Крайслер, который командовал правым флангом в битве при Илисе.

“Второй Легион явно в опасности, поэтому, как я понимаю, нам нельзя терять времени. Я предлагаю взять три тысячи солдат и отправиться туда немедленно. Я также могу доложить о ситуации на месте”, - сказал он. Офицеры, в целом, отреагировали на это одним из двух способов. Некоторые кивнули, не найдя, что возразить, в то время как другие выглядели неоднозначно. Реакцию первой группы было достаточно просто понять, но Отто подозревал, что вторая группа увидела в предложении Осмунда жажду славы — то, что Осмунд хотел славы, было очевидным фактом. В битве при Илисе он мало что нашел, и его рвение к штурму Форта Каспар было очевидно всем, пока Оливия с отрядом не отправилась и не взяла форт до его прибытия. То, что простолюдин по происхождению Герман, командовавший левым флангом, был произведен в генерал-лейтенанты, только подлило масла в огонь его недовольства.

“Милорд, что вы об этом думаете?” - спросил Отто, адресуя свой вопрос Полу, который сидел рядом с ним. Сам он считал, что предложение оставляет желать лучшего. Им нужно было выслать вперед разведчиков. Он понимал жажду славы, но их первоочередной задачей было сокрушить вражеский авангард, который должен был наступать на центральные земли. Он, конечно же, также думал о том, как вернуть север, и не хотел рисковать, какой бы незначительной она ни была, потерей большего количества солдат в результате разделения их сил.

“У нас есть разведчики, которых мы можем послать, чтобы они оценили ситуацию, генерал-майор Осмунд. Я не вижу смысла разделять наши силы”, - сказал Пол, который явно думал о том же. Отто выразил своё согласие, но Осмунд вскочил на ноги.

“Лорд Пол, пока мы разговариваем, имперская армия, возможно, уже движется на юг!” - запротестовал он. “По моему скромному мнению, наш главный враг - это время, которое мы не можем тратить впустую, слоняясь без дела в ожидании разведчиков, которые принесут информацию. Если мы не поторопимся, Второй Легион будет уничтожен!”

“Возможно, вы правы, генерал-майор”, - задумчиво ответил Пол. Теперь большинство офицеров кивали в знак согласия. Единственным исключением была Оливия, которая громко заказывала еще одну чашку чая, и Клавдия с Эштоном, которые сидели по обе стороны от неё, смущенно уставившись в пол.

“Что вы об этом думаете, майор Оливия?”

“Я, сэр? Я люблю взглянуть на своего врага, прежде чем строить планы”, - сказала Оливия, без обиняков насыпая драгоценный сахар в свою новую чашку чая. Она сделала глоток, смакуя его. Покачав головой, Отто повернулся к Эштону, сидевшему справа от неё, который прятал лицо.

“А вы, прапорщик Эштон?”

“Д-Да, сэр! Я... Я не верю, что передовые силы необходимы, сэр!” - сказал он, но тут же его лицо вытянулось, словно он пожалел о своих словах. Все остальные офицеры теперь смотрели на него, и на их лицах было ясно написано сомнение.

Такая реакция не лишена оснований, подумал Отто. Независимо от того, пошлем ли мы разведывательный отряд или позволим генерал-майору Осмунду отправиться вперед, предполагается, что мы проведем своего рода рекогносцировку. И тут возникает абсурдное предположение, что в рекогносцировке вообще нет необходимости.

Осмунд повернулся к Эштону, удивленно подняв брови. “Я все слышал о твоем успехе в Форте Каспар. Поистине превосходная стратегия — я бы никогда не придумал её сам. Поэтому я умираю от желания узнать, что именно тебе не нравится в моем плане. Не хочешь поделиться причиной? На будущее”, - сказал он. В комнате повисло напряженное молчание. Эштон, автор этой атмосферы, умоляюще посмотрел на Отто, который с едва заметной улыбкой кивнул ему. Ему самому было интересно послушать, что скажет этот виновато выглядящий молодой человек.

Плечи Эштона поникли, и на его лице появилось выражение горя, когда он, запинаясь, начал своё объяснение.

На следующий день после военного совета генерал-майор Осмунд с тремя тысячами кавалеристов отбыл из Крепости Галия в Цитадель Эмалейд, величайший город на севере Фернеста. Если бы северные имперские силы двинулись на юг, к центру Фернеста, они, скорее всего, попытались бы захватить Эмалейд и сделать его своей базой. В конце концов, на план Эштона было наложено вето, а план Осмунда был официально одобрен. Оливия должна была отправиться в поход с другим кавалерийским подразделением в качестве второй роты через неделю, а основные силы выступят через две недели после этого.

В стенах Крепости Галия все были заняты подготовкой к следующему сражению. Клавдия шла по коридору со стопкой военных документов в одной руке, когда увидела Оливию, выходящую из архивной комнаты.

Что, черт возьми, она делала? Не похоже, что там есть книги, которые понравились бы майору, подумала Клавдия. Она окликнула Оливию, и та медленно повернулась к ней.

“О, Клавдия”.

“У вас такой несчастный вид, сэр". Вам нехорошо?” - спросила она. Обычно такая энергичная, сейчас Оливия выглядела довольно подавленной.

“Нет, я в порядке. Я как раз собиралась в столовую”.

“Тогда в чем дело?” Если не считать того, что касалось еды, Клавдия редко видела Оливию такой подавленной.

“Я просто не смогла найти никаких зацепок...” - сказала Оливия со слабой улыбкой.

Теперь Клавдия вспомнила, что в последнее время Оливия время от времени исчезала. Она предполагала, что просто часто посещала столовую, но теперь, похоже, пыталась что-то найти.

“Я могла бы помочь, если хотите, сэр”, - предложила Клавдия. Что бы ни искала Оливия, две пары глаз, безусловно, лучше, чем одна. Оливия легонько похлопала её по плечу.

“Хорошо, я позову тебя в следующий раз. А пока пойдем пообедаем”, - сказала она. Однако, несмотря на слова Оливии, Клавдия не могла отделаться от ощущения, что её предложение было отвергнуто.

Ну что ж. Пока она не заболела, беспокоиться, вероятно, не о чем, рассуждала про себя Клавдия. То, что я её адъютант, не означает, что я должна совать нос в её личные дела. Она последовала за Оливией в столовую.

Когда они пришли, то обнаружили Эштона сидящим за столиком в самом конце зала. Он хмурился, пока ел свой суп.

Точно, я хотела спросить его о том, что он сказал вчера, подумала Клавдия. Она взяла полную тарелку хлеба и супа у одной из женщин, хлопотавших на кухне, затем подошла и уселась напротив Эштона.

“Эй, что все это значило вчера? Кстати, о твоем разыгравшемся воображении — я боялась, что ты бредишь!” Эштон внезапно остановился, зачерпывая очередную ложку супа, и с опаской посмотрел на Клавдию. У него было виноватое выражение лица, как у ребенка, пойманного за шалостью.

“Я просто сказал то, что думал в тот момент. Хотя, если так выразиться, может, я и вправду увлекся...”

“Уфлёся? Фвучит фловно про мфеня”, - сказала Оливия, вставая на защиту Эштона с набитым хлебом ртом. Она пришла немного позже Клавдии и села рядом с ней.

“Майор, это дурной тон - говорить с набитым ртом”, - мягко пожурила её Клавдия, и Оливия кивнула. В этом разговоре было что-то такое сестринское, что Эштон не смог сдержать улыбку. Увидев их бок о бок, златовласую Клавдию и сребровласую Оливию, он внезапно вспомнил о золотых и серебряных львах на королевском флаге. Чашка, стоявшая на столе между ними, была, конечно же, чашей.

Он позволил себе поразмышлять над этой глупой картинкой, пока Оливия не закончила с набитым ртом и не сказала: “Мне это показалось возможным. Эштон прав — тебе не кажется, что время выбрано слишком удачно? Уничтожение Третьего и Четвертого Легионов всего через два месяца после того, как Седьмой Легион отбил Форт Каспар и юг, — это определенно могло быть сделано для того, чтобы спровоцировать нас”.

Тогда почему вы не сказали этого на военном совете? подумала Клавдия, затем вспомнила, что Оливия была полностью поглощена своей чашкой чая, и сама выяснила ответ.

“Я полагаю, это просто кажется слишком смелым шагом. Зачем северной имперской армии понадобилось выманивать Седьмой Легион?”

Это то, что Эштон сказал накануне:

“Я полагаю, что имперские силы, дислоцированные на севере, могут поджидать Седьмой Легион. Если это так, то, по моему скромному мнению, нам не следует спешить вступать с ними в конфронтацию”. Когда он начал, большинство других офицеров смотрели на него с сочувствием. Пол и Отто слушали, не перебивая, пока он не закончил, но в той мере, в какой они обращали внимание на окружающее, выражение их лиц было обеспокоенным.

Другие офицеры, даже сам Осмунд, снисходительно улыбались. Один из них усмехнулся: “У любимого тактика майора Оливии есть несколько действительно уникальных идей”. Поскольку это было равносильно оскорблению Оливии, Клавдия искренне разозлилась. Однако она не могла ничего возразить, поскольку обидчик был генерал-майором, поэтому вместо этого молча прокляла его. В искажённом военном мире звание - это все. Если ваш командир сказал, что белое - это черное, вы согласились без вопросов. Однако, даже если отбросить это пренебрежение, предложение Эштона действительно зашло слишком далеко. Клавдии казалось, что она более или менее поняла молодого человека, но у неё не было ни доказательств, ни смелости поддержать его в этом.

На следующий день в столовой она наблюдала за ним, размышляя.

И все же майор посчитала, что его слова разумны... Возможно, я все еще недостаточно высоко оцениваю тактические способности Эштона.

“Эм, в любом случае, у меня не было никаких доказательств того, что я сказал, и это было отклонено, так что нет смысла переживать из-за этого сейчас”, - сказал Эштон, стараясь казаться незаинтересованным, прежде чем вернуться к своему супу, пытаясь избежать взгляда Клавдии. Она решила, что с ним нужно поговорить.

“Ты тупица! Если ты не можешь отстаивать своё мнение, не высказывай его в первую очередь!”

“Н-Но... Когда людо — я имею в виду, старший полковник Отто — внезапно задал мне этот вопрос, я запаниковал…” - сказал Эштон, отшатываясь от неё. Клавдия глубоко вздохнула. Она понимала, что он нервничает, как только что назначенный офицер, но от него не было бы никакого толку, если бы он вечно придерживался этого образа мышления пехотинца.

“А что, по-твоему, должно было произойти на военном совете? Честно. Ты тактик майора Оливии или нет? Тебе нужно стать жестче!”

Оливия хихикнула. ”Эштон в беде..." - сказала она, дружелюбно улыбнувшись Эштону.

“Вы-” — начал он, затем осекся, его плечи поникли. “Да, сэр. Мои извинения”.

“Не волнуйся об этом”, - успокаивающе сказала Оливия, поглаживая его по спине. Клавдию немного позабавило, что Оливия ведет себя как старшая сестра, пытающаяся подбодрить младшего брата, хотя она была уверена, что Эштон на четыре года старше.

“Вы тоже можете стереть эту улыбку со своего лица, майор”, - сказала она, широко улыбаясь Оливии. “Сегодня я попрошу вас выбрать название для дома, и я была бы признательна вам за сотрудничество, вместо того чтобы пытаться увильнуть от этого”.

В прошлый раз они потратили целых четыре часа, а до этого - два часа, пытаясь найти название. Оливия отвела взгляд и прошептала: “Мне не нужно название дома. Я никогда не просила, чтобы меня делали дворянкой или что-то в этом роде, и не хочу. Что плохого в том, чтобы просто “Оливия”? Это хорошее имя”.

“Так не пойдет, сэр. Вы удостоены звания рыцаря королевства, а это значит, что вы носите имя благородного дома. Кроме того, старший полковник Отто сказал вам поторопиться и уже выбрать себе имя”.

В Фернесте титулы передавались по наследству. Дети знати всегда были дворянами, а дети простолюдинов всегда были простолюдинами. Однако, как и во всем остальном, были исключения. Если мужчина из числа знати брал в жены простую женщину, она могла стать дворянкой. Это давало всевозможные привилегии, поэтому влиятельные купцы и им подобные обычно выдавали своих дочерей замуж таким образом.

Другое исключение было сделано для тех, кто был посвящен в рыцари после того, как проявил необычайную доблесть в бою. Естественно, это последнее исключение относилось и к Оливии. В ответ на объяснения Клавдии Оливия закрыла уши руками и притворилась, что не слышит, а затем бросилась лицом вниз на стол с такой силой, что ударилась головой о поверхность. Клавдия закатила глаза, когда Эштон нежно похлопал её по плечу.

“Оливия, тебе будет легче, если ты выберешь что-нибудь поскорее. Людо - старший полковник Отто может быть пугающим”, — сказал он, вздрогнув, как будто что-то вспомнил. Оливия подняла глаза и неохотно кивнула, прежде чем проглотить свой суп одним глотком.

“Ладно, мне пора возвращаться к работе”, - сказал Эштон. Его глаза были тусклыми, как у дохлой рыбы, когда он направился в кабинет Отто. После того, как он ушел, Оливия и Клавдия отправились к Клавдии.

“Ничего себе, здесь действительно очень опрятно”, - сказала Оливия, восхищенно оглядываясь по сторонам. ”Это совсем не похоже на мою комнату". В комнате было мало мебели, только простая кровать, письменный стол и небольшая книжная полка. Я думаю, дело скорее в том, что у вас просто невероятный беспорядок по сравнению с этим, подумала Клавдия, но вслух этого не сказала.

“В конце концов, я использую её только для сна”, - сказала она, беря с книжной полки тяжелый том. В нем были имена всех благородных родов, которые по тем или иным причинам уже вымерли. Она жестом пригласила Оливию присесть на кровать, затем села рядом с ней и открыла книгу.

“Эй! Майор, как вы думаете, что вы делаете?”

“После обеда меня клонило в сон”. Оливия забралась под одеяло и свернулась калачиком. Клавдия снова вытащила её оттуда и сунула книгу ей под нос. Как она обычно отмечала, если Оливия в ближайшее время не выберет имя, Отто снова начнет стучать кулаком по столу.

“Давайте, выбирайте”.

“Ты действительно настойчива, Клавдия...” - пробормотала Оливия, беря книгу. Она пролистала страницы без всякого интереса. Не прошло и минуты, как она начала ерзать, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону, прежде чем повернулась к Клавдии лицом, на котором ясно читалась скука.

“Что, если мы поиграем в салочки вместо...?”

“Нет”.

“Ладно, давай прятки?”

“Ни в коем случае”.

Оливия на мгновение замолчала, а затем серьезно сказала: “Знаешь, ты довольно эгоистична”.

“Посмотрите, кто говорит!” - воскликнула Клавдия, её голос стал пронзительным. В этот момент Оливия, которая без особого энтузиазма перелистывала страницы, резко остановилась.

“Этот герб…” - сказала она, глядя вниз. Наконец она проявила некоторый интерес.

"Хм? Который из них?” Клавдия посмотрела и увидела изображение черепа, покрытого алыми розами. На лбу черепа был красный драгоценный камень в форме алмаза, а позади него перекрещивались две большие черные косы.

Это самый зловещий герб, который я когда-либо видела... подумала Клавдия. Она проверила и увидела, что в Tempus Fugit 804 эта линия прервалась более ста пятидесяти лет назад. Однако, ключевой момент, объясняющий, почему она прервалась, не был написан.

“Дом Валедшторм... Как странно. Обычно здесь написано, как заканчивается род, но на этот раз ничего не написано”, - сказала Клавдия, озадаченно склонив голову набок. Оливия, стоявшая рядом с ней, с несвойственной ей серьезностью смотрела на герб. От её обычной легкомысленности не осталось и следа. Клавдия некоторое время сидела, любуясь этой редкой сценой, пока, наконец, Оливия медленно не подняла голову.

“Я решила. Это будет моё имя”.

“Что?! Сэр, я знаю, что просила вас поторопиться, но вам не следует принимать это решение легкомысленно. Есть много других имен” По крайней мере, подумала Клавдия, не было необходимости брать имя с таким вызывающим названием. Она выхватила книгу у Оливии и поспешно открыла другую страницу.

“Смотрите, а как насчет этой? Цвета подходят к вашим волосам, майор”, - сказала она, осознавая, насколько назойливой была, и указала на серебряную луну, окруженную цветами сарсассо.

“В этом нет необходимости. С сегодняшнего дня меня зовут Оливия Валедшторм”, - сказала Оливия, даже не взглянув на книгу.

“Но…” - взглянув в глаза Оливии, Клавдия почувствовала силу её решимости и поняла, что спорить дальше бессмысленно. “Я понимаю, сэр.

“Кстати, как ты думаешь, я могла бы узнать, что случилось с этим домом?”

“Что случилось?..” - Клавдия провела рукой по книге, размышляя над вопросом Оливии. Для знатного дома, жившего более ста пятидесяти лет назад, это было бы нелегко. Она подняла глаза и обнаружила, что Оливия смотрит на неё голодным взглядом.

“Ну-у-у... Думаю, вы могли бы узнать об этом в Королевской библиотеке в столице”.

“Что это за Королевская Библиотека?” - спросила Оливия с любопытством.

“Вы не знаете о библиотеке? В ней содержится вся история королевства. А королевство Фернест считается самым древним государством во всей Дуведирике, так что не будет преувеличением сказать, что это вся история. Там, наверное, можно найти все, что угодно”.

“Вся история…” - пробормотала Оливия с суровым выражением лица, которого Клавдия никогда раньше не видела. От этого её тонкие черты казались еще более отрешенными.

“Майор?” - спросила она. Оливия молчала. “Майор!”

“Ой! Извини”, - сказала Оливия, приходя в себя. Впервые её улыбка показалась натянутой.

“Что-то не так, сэр?” - спросила Клавдия.

“Не беспокойся об этом. В любом случае, полковник Отто велел побыстрее выбрать имя, верно?”

“Хм? О, да. Да, я полагаю...”

“Тогда тебе лучше пойти и сообщить ему, что я выбрала его!”

“Что? Подождите, не толкайтесь! Я ухожу, я уже ухожу!” Оливия толкнула её с неестественной силой, и Клавдия, не в силах сопротивляться, вылетела из комнаты. Она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Оливия захлопнула дверь и услышала щелчок ключа. Она была заперта.

Даже несмотря на то, что это моя комната, подумала она. Но что еще важнее, что на неё нашло? Ошеломленная и сбитая с толку быстрым развитием событий, она направилась к Отто.

Оливия прислушалась к удаляющимся шагам Клавдии, затем подняла книгу, которую та бросила на кровать. При этом она также вытащила большой драгоценный камень, висевший у неё на шее. Алый драгоценный камень, который был оставлен вместе с эбонитовым клинком в день исчезновения Зеда. Она снова открыла книгу на гербе Дома Валедшторм и сравнила их.

Именно так, как я и думала. Форма, цвет... Они абсолютно идентичны. Когда её подозрения подтвердились, взгляд Оливии упал на две большие черные косы позади черепа. Она медленно начала улыбаться, а затем громко рассмеялась.

Наконец-то! она закричала на странном языке, не похожем ни на один человеческий. Я нашла ключ к разгадке! Подожди, Зед. Я иду!

III

Последующие поколения назовут Оливию Валедшторм Эбонитовым Героем. Первое упоминание о ней в анналах истории Дуведирики появилось в Tempus Fugit 999. Летопись Героев Дуведирики повествовала о военных подвигах юной Оливии с её прекрасными серебристыми волосами. Эта летопись героев была настолько популярна, что даже вдохновила на создание детской книжки с картинками, но одно ключевое отличие Летописи от других в этом жанре осталось практически незамеченным.

В то время как большинство записей начиналось с юности главного героя, Летопись Героев Дуведирики начиналась с побед Оливии в качестве солдата королевской армии. Другими словами, до этого не было никаких записей. В книжке с картинками было изображено её детство, но сами авторы признались, что это было выдумано, чтобы детям было легче понять историю. Самой большой загадкой была история о том, что эта девочка без определенного происхождения была воспитана Богом Смерти. В далеком прошлом, как и в наши дни, такие существа были предметом вымысла, и большинство людей посмеялись бы над предположением, что они существуют на самом деле. Даже если, в качестве аргумента, принять эту идею, это не объясняет, почему Бог Смерти вырастил Оливию, человеческого ребенка. Ни у кого не было никакого объяснения этому.

Однако необычный уровень детализации многочисленных историй, которые Оливия рассказывала о своем общении с Богом Смерти, стал головной болью для многих ученых. Большинство из них пришли к выводу, что “Бог Смерти” - это псевдоним человека, который на самом деле вырастил её. Некоторые, однако, предположили, что, возможно, на самом деле существует такое явление, как Бог Смерти. Доказательством этому послужило недавно обнаруженное письмо. Или, если быть более точным, нечто, похожее на письмо. Оно было спрятано между страницами книги, которая, как считалось, принадлежала Оливии, пока архивариус не обнаружил его совершенно случайно. Оказалось, что это письмо от Бога Смерти, адресованное Оливии, и это было чрезвычайно странно.

Первым, что было выдвинуто в качестве доказательства, был почерк, которым было написано письмо. Буквы не походили ни на один из известных языков ни одной эпохи. Дополнительным аргументом в пользу этого были записи о том, что Оливия иногда говорила на непонятном языке. Обнаружение письма вызвало ожесточенные споры между экспертами в этой области о его достоверности. Оливия Валедшторм оставалась окутанной тайной, и, возможно, именно поэтому так много людей продолжало интересоваться её историей.

Имперское Командование в Замке Виндсом

Розмари, одна из трех имперских генералов и командир Багровых Рыцарей, сделала Замок Виндсом своей оперативной базой. Потрясающий замок, белый как мел, сиял там, где стоял на небольшом возвышении. Судя по полному отсутствию боевых шрамов, замок не подвергался осаде. Вместо этого лорд окрестных земель сдал его, милостиво сказав: “Пусть это пригодится вам, миледи”.

Его приветствие также включало в себя вручение Розмари великолепных произведений искусства, церемониальных мечей и, наконец, в качестве особенно непритязательного жеста, большого мешка, набитого золотом. Лорды севера Фернеста рано узнали о поражении Третьего и Четвертого Легионов и поэтому спешили быть первыми в очереди, чтобы выразить своё почтение имперской армии. Благодаря этому Розмари теперь держала под своим контролем половину северных земель, практически не встречая сопротивления. Все они знали, что для Фернеста все уже кончено, и так отчаянно пытались выслужиться перед своими новыми имперскими хозяевами, что готовы были лизать ей сапоги.

Что может быть более умопомрачительно жалким?

Полковник Гайель Нейрат, адъютант Розмари, вздохнул, когда взглянул на письмо, лежащее перед ним на столе.

“Неужели это действительно то, что стало с грозной Страной Львов? Я с трудом могу в это поверить. Особенно этот человек, сдавший свой замок без малейшего сопротивления. Я бы не стал жаловаться, но он сидел и улыбался, как дурак, когда на его земли напали... У меня от этого заболел живот. Неужели им совсем не стыдно?”

“Учитывая, как все обернулось, я думаю, мы знаем ответ на этот вопрос. Это похоже на то, как если бы большое дерево, которое выглядит крепким, на самом деле прогнило под землей”, - сказала Розмари, фыркнув от смеха.

“Конечно, я благодарен, что мы сэкономили время на их усмирении, но все же...”

“В любом случае, хватит об этом”, - отрезала Розмари, начиная раздражаться. “Расскажи мне о Седьмом Легионе, который убил генерала Осванна. Разве мы уже не должны получить что-нибудь от Мерцания?” В ответ Гайель молча покачал головой. Мерцание разослал своих агентов по всей стране, чтобы получить информацию о передвижениях Седьмого Легиона, но они пока не представили никаких отчетов.

Розмари разочарованно вздохнула. “Я не думала, что Мерцание окажется таким бесполе... Что не так? Ты о чем-то беспокоишься?” она прервалась на полуслове, пристально глядя на него. Гайель тихо выругался.

Черт, должно быть, это отразилось на моем лице... Так не пойдет, мне нужно работать усерднее.

От него ожидали, что он, как адъютант, всегда сохранит хладнокровие. Это было особенно актуально, когда он служил под началом человека с такими переменчивыми эмоциями, как у Розмари. Сказав это, было бы необычно, если бы он попытался уклониться от ответа, и он легко мог заметить, что Розмари становится недовольна им.

Помня об этом, он собрался с духом и сказал: “Миледи, до вас доходили слухи о девушке-монстре, которую держит Седьмой Легион?” Не успели эти слова слететь с его губ, как стул Розмари заскрипел, словно от крика. Из этого Гайель заключил, что слухи действительно достигли Розмари — рассказы вернувшихся пленников о чудовище, которое носило облик прекрасной молодой девушки.

Ни один меч не может коснуться её. Ни одна стрела не может её достать. Никто из тех, кто противостоит ей, не возвращается живым.

Истории, подобные этой, появлялись и раньше. Не было ничего необычного в том, что солдаты воспринимали особо грозных врагов как нечто большее, чем людей. Гайель знал, что эти бредовые выдумки были всего лишь сказками. Отличие на этот раз заключалось в огромном количестве тех, кто придерживался этой иллюзии. Тысячи солдат были в ужасе от одной-единственной девушки, которую они называли “монстром”. Он слышал, что многие из тех, кто сталкивался с этим монстром лицом к лицу, сходили с ума. Гайель не мог по праву считать эту ситуацию простым заблуждением. В результате всего этого он почувствовал легкое беспокойство при мысли о битве с Седьмым Легионом.

Розмари, казалось, что-то почувствовала, потому что издевательски усмехнулась.

“Девушка-монстр? Ха! Что с ней? Я собираюсь отомстить за генерала Осванна, и мне все равно, кого для этого придется разрезать на кусочки. В конце концов, теперь у меня есть это”. Она встала и, взяв меч, висевший на стене позади неё, взмахнула им в воздухе. Стальной клинок выскользнул из ножен, сверкнув красным, словно только что из горна. Показалось, что температура в комнате повысилась, но это, должно быть, было игрой его воображения.

“Поистине чудесный меч, миледи. Это одно из творений Богини? Так называемая ‘магия’?”

“Откуда мне знать? Я только получила это от Феликса. Все, что я слышала, это то, что любой, кого я порежу этим мечом, подвергнется адским мукам. Даже монстры”, - сказала Розмари, улыбаясь и поднимая меч. Прямо сейчас её не волновало свержение Фернеста — она хотела сокрушить Седьмой Легион, убивший генерала Осванна. Гайель мог понять её чувствам, но Розмари была одним из трех великих генералов империи. У неё был долг вести за собой не только своих солдат, но и граждан империи. Гайель решил, что должен обуздать её.

“Хотя месть за лорда Осванна важна, генерал, вы также являетесь верховным главнокомандующим Багровых Рыцарей, не говоря уже об одном из трех генералов. Я прошу вас не забывать о той огромной ответственности, которая с этим связана”, - предостерег он её.

“Я не нуждаюсь в том, чтобы ты мне это говорил. Ты знаешь, я ненавижу политику, но я все еще здесь, чтобы разобраться с этим, не так ли?” - сказала Розмари, постучав по стопке бумаг на столе и раздраженно отвернувшись. Из-за своего положения Розмари была формально обязана управлять завоеванными северными землями. Все лорды сдались по собственной воле и поэтому были оставлены на своих местах, действуя от имени империи, идея заключалась в том, что любое недовольство населения по отношению к своим завоевателям будет направлено против лордов, которые расстелили для них красную дорожку.

Они даже использовали лордов для проведения политики, которая ставила бы их народ в невыгодное положение. Когда их недовольство достигнет своего пика, управление будет официально передано имперской бюрократии. Розмари планировал, что на этом этапе лорды умрут от рук своего собственного народа. Похвалы Розмари, как правило, были сосредоточены на её военных достижениях, поэтому мало кто знал о её подлинном таланте к интригам. На этот раз её план был верхом хитрости.

Потребуется время, чтобы установить нашу власть над всем севером. Во-первых, нам нужно укрепить нашу власть на северных землях, которые мы в настоящее время контролируем... подумал Гайель. Война с Фернестом была далека от завершения. Они должны были подготовиться, чтобы, когда прибудет Седьмой Легион, они могли стереть их в порошок. В конце концов, среди врагов была девушка, которую они называли монстром.

**

Шуточки переводчика

Оливия: О, я хочу выбрать этот.

Клавдия: И какой же... майор, я думаю этот дом лучше не выбирать.

Оливия: Но посмотри какой красивый символ у него! Напоминает солнце, ещё и цвет чёрный. Да и фон красный как свежепролитая кровушка.

Клавдия: Мы не говорим про Дом Лигтер.

**

Лорды северного Фернеста: *сдаются империи*

Империя: *подставляет их*

Лорды северного Фернеста: А чё всмысле плаха?