Мариам неподвижно сидела в кабинете, безразлично смотря в потолок.

На удивление сегодня у неё не было никаких важных дел, из-за чего у девушки появилось слишком много свободного времени, и она не знала, что делать.

Единственное, что ей нужно было - это ждать письмо от леди Форман, поэтому Мариам лишь лениво пыталась прожечь взглядом бедный невинный потолок.

В углу на диване сидел Миэль, читая первую попавшуюся книгу. Судя по его лицу, парню тоже не было особо весело.

Мариам решила поделать хоть что-то, чтобы скоротать время.

Притянув к себе листок, девушка локтем толкнула банку с чернилами, и они полетели на пол.

Маг на секунду поднял глаза и, увидев сжимающую кулаки в молчаливом негодовании Мариам, вернул взгляд обратно на текст в книге.

Мариам спустилась убрать разбившуюся баночку, иначе чернила ещё сильнее растеклись бы.

Собрав почти всё, герцогиня остановилась, когда её взгляд притянула две буквы процарапанные на внутренней части стола.

«ДМ»

Делия и Мариам.

***

Две маленькие девочки сидели под столом, что-то сосредоточенно выцарапывая ножницами.

Пока взрослые увлечено беседовали, подруги тайно пробрались в кабинет герцога.

— Когда стану герцогиней, эта надпись станет обещанием, что мы никогда не расстанется, и что я всегда буду помогать тебе в независимости от чужого мнения и твоего статуса. — Мариам протянула мизинец, мило улыбаясь.

Делия недоверчиво осмотрела сначала надпись, а потом и подругу.

Делия устало вздохнула и, протянув руку, закрепила обещание.

***

Девушка сжала руку. Она выпрямилась и с тоской на лице спросила.

— Каким был твой брат? — от такого неожиданного вопроса Михаэль еле заметно вздрогнул.

Они оба были теми, кого предали дорогие им люди. Мариам не знала насколько правильны её чувства и эмоции. Ей просто хотелось убедиться в том, что она не одна такая и есть человек, который её полностью поймет.

С каждым днем она все больше и больше сомневается в правильности своих решений.

Миэль нервно трепал край страницы.

— Я уже не помню. Столько лет уже прошло. Мне с трудом удается помнить его лицо. — безразлично произнес маг, отвернувшись от Мариам.

— Поэтому был так удивлен, когда увидел его в той лаборатории во дворце? — эти слова на этот раз действительно заставили парня спрыгнул с кресла и хлопнуть ладонями по рабочего столу герцогини.

Все его действия сами выдали его.

Девушка не была идиоткой.

Чтобы сложить факт, что Миэль никак не поранил незнакомца в плаще и даже не вырубил его, и его рассказы о взаимосвязи брата с главой магической башни, не нужно было уметь гениальный ум. А реакция парня только подтвердила догадку.

— Ты…! Что ты от меня вообще ожидаешь услышать? — у них было правило, которое они всегда не нарушали: не упоминать о прошлом, в особенности про двух человек.

Но в последнее время это правило трещало по швам. То сам маг расскажет о своей жизни до знакомства с Мариам, то герцогиня задавала странные вопросы, вспоминая прошлое.

Миэль раздраженно выдохнул, но быстро успокоился, взяв себя в руки.

— Я не понимаю, какой ответ ты от меня хочешь. Узнать больше о том, что я чувствую после потери всех дорогих мне людей? Чувство вины. Я даже на брата, убившего наших родителей, по-настоящему злится не могу. У меня есть лишь одна мысль, что это я не уберег их. — маг перешел на шепот и усмехнулся. Его тон был спокойным, несмотря на больную тему.

—Я чувствую себя просто омерзительно. Но не мне тебе об этом говорить. Ты и сама прекрасно это ощущаешь. — Миэль выпрямился, пока Мариам прикрыла глаза не в силах смотреть в его глаза.

Ей нечего было сказать.

«Зря я это начала» — подумала девушка.

В дверь постучали и Миэль пришлось поставить конфликт на паузу, исчезнув.

— Госпожа, вам пришло письмо от Леди Форман. — Пожилой седой крепкого телосложения мужчина, ходивший при помощи трости, показался в проёме.

— Джереми, я ведь просила тебя не перенапрягаться и просто отдыхать в поместье. — Мариам в мгновение ока подошла к бывшему дворецкому, взяв письмо, и хотела помочь ему присесть, но тот лишь отдернул руку.

— Может я уже и стар, но не беспомощен. Я считаю своим долгом до конца жизни прислуживать роду Лонгрен. — на упрямые речи Джереми герцогиня лишь тяжело вздохнула и подняла руки, признавая поражение.

— Я хотел бы поговорить с вами, если вы не сильно заняты. Я буду ждать в саду. — бросил напоследок мужчина и ушел, не дождавшись ответа. Герцогиня не злилась от поведения старика.

Тому было доказательство легкая незаметная улыбка, играющая на её губах.

***

— Помню то время, когда вы с Делией были не разлей вода. При каждой встречи вас как будто магией прилепляло друг к другу, и вы шли резвиться. — Джереми боком сидел на лавочки рядом с герцогиней, наслаждаясь пейзажем и теплыми воспоминаниями.

— Все помню, как будто было вчера. Я бы отдал все, чтобы хотя бы на несколько мгновений вернуться в то время. — мужчина грустно вздохнул.

— Наша семья служит роду Лонгрен по сей день, еще с времен алхимика Марии. Поэтому мне больно смотреть на все те жестокие события, которые вам обеим пришлось пережить. — на слова о алхимике Мариам вопросительно взглянула на мужчину.

Девушка вспомнила странную реакцию Миэля на дневник Марии и его рассказ.

— А как Мария была связана с Лонгрен? — на этот вопрос Джереми повернулся лицом и мягко улыбнулся.

— Она ваша тетя. — коротко и ясно пояснил Джереми.

— Мария - старший ребенок на тот момент герцога Эйдена Лонгрен. Твой дедушка очень любил и оберегал свою дочь, поэтому запрещал заниматься алхимией и магией, которую Мария очень любила. — с каждым словом мужчина все больше и больше погружался в воспоминания, ведь именно он был свидетелем всех тех событий.

***

Молодой двадцатилетний Джереми помогал герцогу Эйдану с сортировкой документов, когда в кабинет ворвалась взбешенная блондинка с синими глазами.

— Где. мои. артефакты. для. алхимии? — герцог молча продолжал работы. Но девушка не собирался так просто уходить. Подойдя ближе, она резко и с громким звуком ударила по столу, заставляя отца обратить на себя внимание.

— Розали, успокойся. Ты же не маленькая девочка и должна понимать, что тебе позволено делать, а что нет. — секунда и все документы, лежавшие на рабочем столе, были повалены на пол.

— А ты не маленький мальчик и должен знать к каким последствиям приведут твои поступки. Либо ты возвращаешь мне мои артефакты, либо ты больше меня в своей жизни не увидишь. — на этот раз уже сам герцог громко хлопнул по столу, вскочив с кресла.

— Розалия Лонгрен, что это за неподобающее поведение для дочери герцога! — девушка остановилась перед самым выходом из комнаты и легка оглянулась назад.

— Дочь? А я то уже думала, что вы перестали считать меня таковой после рождения сына. — на это Эйдан ничего не мог ответить, так как девушка сразу же ушла.

— Следи за ней. — коротко приказал герцог дворецкому, сев обратно в кресло.

***

Розалия быстро собирала свои вещи в своей комнате, когда сзади кто-то неожиданно положил ей руку на плечо.

Девушка мгновенно развернулась, желая проучить нарушителя покоя, но увидев перед собой милую женщину со светлыми, как утро, волосами.

— Тетя?! Прошу прощения, я не знала, что это вы. Я думала…! — тетя аккуратно положила палец к своим губам, прося ее не шуметь и вести себя тише, и Розалия подчинилась.

Они вмести сели на край кровати.

— И куда ты планируешь пойти? — заботливо спросила женщина, держа племянницу за руку.

Розали не было вариантов, куда уйти.

Она просто на эмоциях хотела запугать отца, но четкого плана у неё было.

— Как тебе вариант пойти в императорский дворец в качестве юного ученого-алхимика? Я могу подсобить, и даже мой брат не сможет остановиться тебя. — Розалия вздрогнула от слов тетушки. Среди всех в поместье только она поддерживала её увлечение.

Роза Мария Лонгрен — младшая сестра герцога Эйдана и светская львица общества. Ходили слухи, что даже сам император был как-то давно влюблен в неё и предлагал выйти за него, но Роза отказалась, сославшись на то, что всю жизнь хочет провести в кругу семьи в поместье Лонгрен.

— Я не желаю видеть, как тебе отрезают крылья. Твори, если ты так этого желаешь, но помни… если вдруг ты ото всего устанешь, двери поместья всегда будут открыты для тебя. — тетушка крепко обняла племянницу, из глаз которой потекли слезы.

***

Через несколько дней, ранним утром.

Полностью собранная Розалия вмести с тетушкой стояли в тени, прячась за кустами цветов, и наблюдали за воротами поместья. Скоро у стражи начнется пересмена, и, пользуясь их отсутствием, девушка решила сбежать из дома.

— Во дворце тебя уже будут ждать, как рекомендованного мною алхимика. — объяснила женщина, протягивая новые документы племянницы.

— Ты точно уверена, что хочешь взять в качестве нового псевдонима мое второе имя? — с беспокойствием спросила Роза, на что новоиспеченная Мария с радостью кивнула.

— Сестренка… — неожиданно со стороны послышался детский голосок.

Маленький Вильям стоял недалеко от родственников в одной ночнушки.

— Вильям, почему в такое время здесь и совсем один?! — обеспокоено спросила Розалия, оглядывая мальчика.

— Сестренка, я что-то сделал не так?… Поэтому ты уходишь?.. Это все из-за меня? Я исправлюсь, я обещаю! Только не уходи…! — девушка не дала брату договорить и крепко его обняла.

— Ты не виноват. И никогда не будешь. Я просто хочу свободы, а пока нахожусь здесь, этому никогда не бывать. — шепотом на ухо объясняла Розалия своему пятилетнему брату.

Вильям протер рукавом наступающие слезы. Он постоянно видел отношение других к своей старшей сестре и слышал различные слухи про неё.

Несмотря на все разговоры о ужасном бунтарском характере девушки, Вильям всем сердцем любил свою сестру.

Первое воспоминания, которое у него есть, связано именно с Розалией. Как она уставшая спала на стуле перед его кроватью и целый месяц заботилась о нем во время его тяжелой болезни, пока другие успели уже отчаяться.

— Когда-нибудь я обязательно вернусь обратно…

— Обещаешь?

— Обещаю. — маленькая ручка крепко сжала плащ сестры. И ни тетушка, ни подслушивающий Джереми не могли оборвать это трогательное прощание.

***

— В тот день шестнадцатилетняя Розалия Лонгрен сбежала из дома, а в императорский дворец пришла алхимик Мария. Эту тайну я раскрыл только тебе. —Джереми встал, желая пройтись вдоль очаровательных видов.

Мариам последовала за ним.

— Я думал, что больше никогда не встречусь с Марией, но однажды у моего двоюродного брата ухудшилось состояние после освобождение из плена по мере заключения мирного договора между империями. Когда я пришел проведать его, он стал идти на поправку, но ничего не помнил, ни кто он, ни свою семью. Тогда Мария объяснила нам ситуацию. Мы были ей очень благодарны, поэтому принесли старую семейную реликвию и решили посвятить свою жизнь службе Лонгрен… — мужчина неторопливым шагом направлялся обратно в поместье.

— Реликвия? А ты, случаем не помнишь, как именно она выглядела? — От неожиданного вопроса от герцогини Джереми удивленно поднял брови и спустя несколько минут молчания поделился информацией.

— В форме пустого круга, внутри которого крутился шар… — бывший дворецкий решил не задавать лишних вопросов и рассказать как есть.

— А что в дальнейшем произошло с Марией…? — Джереми отрицательно покачал головой.

— Через 3 года Мария все же вернулась в отчий дом, вот только…

***

Все поместье Лонгрен было пропитано гнетущей атмосферой.

Герцог Эйдан вмести с восьмилетним Вильямом стояли перед двумя надгробиями.

Не успел мужчина отойти от смерти своей сестры, как несколько дней назад ему принесли хладное тело его дочери.

За эту неделю он успел похоронить два близких ему человека.

Он настолько их любил и боялся потерять, что начал тотально контролировать их. Его любовь их и погубила.

И теперь в семье рода Лонгрен осталось только два человека.

Мужчина обессилено упал на колени перед могилами.

— Вам, наверное, было так больно… Простите… Простите меня… Мои девочки… — по его взрослому мускулистому плечо утешающее похлопала детская ручка.

Вильям пытался помочь отцу, сам еле сдерживая слезы.

Эйдан навзрыд зарыдал, не поднимая голову. Среди его темных волос были видны пару седых прядей.

Он мог, наконец, показать свои эмоции спустя столько лет. Никого и близко в округе не было.

Мужчина жалел о многом, что перечислять было бессмысленно. Он сам все разрушил.

На землю стали постепенно капать капли дождя, скрывая следы от слез.

Заботливая рука дворецкого спрятала своих господинов под зонтом, не давая им сильнее намокнуть.

Надпись, которую Джереми так внимательно осматривал, включала в себя лишь три слова:

«Розалия Мария Лонгрен».

***

— Не было известно, от чего умерла госпожа Мариам. А императорская семья отказывалась расследовать это дело, из-за чего герцог был готов рвать и метать. Император смог как-то замять конфликт и после этого, в качестве награды за уничтожения последнего темного мага, отдал герцогу черных псов, первое изобретение алхимика Марии. А на общую публику так и не было объявлено, что Розалия являлась Марией, и это осталось секретом Лонгрен и де Шаррон. — Мариам удивлено обернулась на мужчину.

Тот лишь грустно усмехнулся.

— Об этом мало кто помнит, но Рин и Сан действительно были созданы Марией. Просто они не были так популярны, в отличие от исследований по душам. — когда они подошли к поместью, к Мариам подбежали питомцы, которые желали поиграть с хозяйкой.

Старик тепло улыбнулся, наблюдая за этой картиной. Ему больше ничего не нужно было. Спустя столько лет видеть счастливую госпожу, которая росла на его глазах, было единственное, чего он так желал. Он выполнил свой долг.

***

Шесть вассалов, стоящих далеко позади первосвященника, по щелчку пальца императора вышли из тронного зала, оставив Деона один на один против монарха.

Неожиданно со стороны прилетел кнут, который первосвященник остановил одной рукой, не моргнув и глазом, лишь немного проехался ногами назад.

На пол начали капать капельки крови, но Деон даже не думал отпускать оружие.

— Твои навыки поражают меня каждый раз, как в первый. — Кастор довольно похлопал. Его помощник вернул обратно свой кнут из рук Делорис и вновь встал позади.

— Новая герцогиня выжила именно в твоем поместье, поэтому мне очень интересно узнать, как так получилось. Ведь ты мне утверждал, что не имеешь противоядие от «Монарха». — Деон при помощи священной силы залечил свою рану и почтительно склонился.

— Я не отказываюсь от своих слов. У меня действительно нет противоядия, но он мог быть у других гостей. В последние время стало очень распространено использовать этот яд, из-за чего испуганные дворяне начали за невероятные суммы скупать лекарство и носить постоянно с собой. — Император довольно посмеялся от слов Деона.

Ему нравилась мысли о том, как сильно люди боялись его, но все равно восхваляли.

— Если мне правильно доложили, твой брат достаточно сильно сблизился с герцогиней… — Кастор наиграно задумался, положив кулак под подбородок, наблюдая за реакцией первосвященника. Тот в свою очередь сохранял хладнокровие, но монарха нельзя было так легко провести.

Он видел все, что твориться в душе Деона.

— Раз так… Думаю, тебе не составить труда выполнить мою маленькую просьбу. — любая «просьба» императора к первосвященнику всегда влекла за собой проблемы.

***

____________________________________

Здравствуйте, герцогиня Мариам Лонгрен, хозяйка черных псов.

Как поживаете? Рада, что вы до сих пор в полном здравии и на своих ногах.

Наконец, известна точная дата проведения святого праздника в императорском дворце, и мы сможем встретится вновь.

Буду крайне благодарна, если вы примите от меня такой непримечательный подарок в качестве нашей устоявшейся дружбы.

Также очень надеюсь, что вы тщательно приготовитесь к празднику.

Буду терпеливо ждать, чтобы лицезреть ваше новое платье, особенно если оно будет выполнено в той же стилистике.

С любовью, ваша новоиспеченная подруга Кайна Формен.

____________________________________

Внимательно прочитав письмо, Мариам аккуратно поднесла лист над свечкой, и через несколько секунд проявился новый текст на обратной стороне листа.

«Будем действовать по тому же плану.»

«Я прислала вмести с письмом элитное приглашение на праздник. Благодаря ему вы сможете ближе подобраться без всяких подозрений к императору.»

«Я распустила слухи, что в империи появился новый темный маг. Готовьтесь.»

Святой день - день, когда благословение богини Аддерль в полном объеме раскрывается. Светлая магия усиливается, и не важно находиться она в людях или в артефактах.

Обычно проходит в середине лета.

Изначально не был так популярен и большинство людей даже не знали о таком дне, но после того, как священники Аддерль набрали влияние святой день вывели на новый более официальный уровень.

Если на таком дне объявиться темный маг, то будет настоящая шумиха.

Мариам с горькой ухмылкой на губах кинула письмо в камин, и бумага тут же загорелась, постепенно стирая факт своего существования.

Девушка не отрывала своего взгляда от огня, пока письмо полностью не сгорело.

«Ты готова?» — с заботой и беспокойством спросил Миэль. Он уже забыл все их соры и просто хотел поддержать Мариам.

Маг прекрасно знал о нелюбви девушки к крови и смерти. Может и внешне она выглядит безразлично в эти моменты, но на самом деле в её душе творится беспорядок.

Детская травма дает о себе знать.

На вопрос парня Мариам лишь медленно положительно кивнула, не сумев произнесли вслух свое окончательное решение, и сильно сжала кулаки, так что ногти болезненно вонзались в кожу.

Все её мысли были заняты тем неизвестным устройством в заброшенной лаборатории.

Она надеялась, что если поподробней узнать про этот артефакт и причину смерти Марии, она сможет найти способ усмирить императора без кровопролития.

Герцогиня решила, что если не найдет способ отомстить императору без лишней крови, то она без промедлений убьет его. Она обязана это сделать.