Аплодисменты раздались, как гром, отзываясь в просторном зале.

После глотка воды он сказал:

"Пусть живут и здравствуют руководители братских партий! Да здравствует международный мир!"

Аплодисменты вновь наполнили зал.

"Долой поджигателей войны!"

Завершив свою речь, он покинул трибуну и сел на своё место. Обсудив повестку дня, съезд завершился, и все ушли выполнять работу.

Он шёл по длинным коридорам, которые казались бесконечными, как сама история. Сталин, получив признание как вождь народов, имея стальное сердце, не жалел ни врагов, ни друзей, и даже себя.

Он шёл по коридору, пустому и мрачному. Как вдруг он увидел свой большой портрет. Он остановился и презрительно смотрел на него; казалось, он стоял несколько минут или часов.

"Что будет после меня? Что станет с партией, с Советским Союзом?" — думал он, вспоминая каждого человека, каждое лицо, каждую судьбу.

Он вспомнил Вознесенского, его обман и фабрикацию отчётов. Не забыл он и о Миронове, о том, как его убили, как все вокруг пытались предать, стремясь лишь к одному — подтянуть одеяло власти на себя, в мире, где доносы стали валютой доверия.

И вдруг в всеобщей тишине он прошептал:

"Неужели это и есть смысл человека — заработать, сделать карьеру? А как же идеальный мир, когда партия превращается в буржуазию?"

Он вспомнил и о старой гвардии, о тех, кто шёл умирать первыми, о множестве идейных людей, павших в гражданской и Второй мировой войнах. Не забыл он и о тех, с кем конфликтовал, о тех, кто остался в прошлом.

Погружённый в свои мысли, он не услышал шагов, приближающихся сзади.

Сзади послышался голос:

"Коба? Что-то случилось?"

Обернувшись, он увидел Ворошилова.

"А, Ворошилов, это ты."

"А кто же ещё?" — ответил тот, вставая рядом.

Ворошилов встал рядом с ним.

"Задумался?"- Спросил Ворошилов

"Да," — ответил Сталин. "Что будет дальше?"

"Я не знаю, никто не знает. Но время покажет."

Посмотрев ещё немного на портрет, Сталин спросил у Ворошилова:

"Какие у тебя планы на будущее?"

Ворошилов задумчиво ответил: "Думаю, уйду на пенсию."

"Да, думаю, я тоже," — ответил Сталин. "Ну а сейчас куда направляешься?"

"К могиле Тимура."

"Понятно. Ну а я через неделю пойду к Яковлеву."

И как неожиданно их разговор перебили чьи-то шаги.

"О, и вы тут," — сказал чей-то знакомый голос.

Обернувшись, Ворошилов сказал: "И тебе здоровья, Берия."

Берия: "Позвольте спросить, о чём говорите?"

Сталин, не отводя взгляд от портрета, сказал: "Да так, товарищ Берия, говорим ни о чём."

Берия, приближаясь, намекнул: "А, кстати, Ворошилов, тебя Микоян искал."

Ворошилов, поняв намёк, начал уходить: "Увидимся завтра."

Когда Ворошилов наконец ушёл, тишину нарушил голос Берии.

"В Корее всё как обычно, те и те стоят, ничего не делают."

Сталин ответил: "Мы стоим на пороге великого противостояния, мир меняется очень быстро."

Берия: "Не могу не согласиться, так много произошло за всё это время."

Немного подождав, Берия сказал: "Ладно, не буду томить тебя, Сталин, мне пора, увидимся."

Сталин, оставшись один в коридоре, ещё некоторое время стоял перед своим портретом, погружённый в размышления.

Покинув коридор, Сталин направился к выходу,Его машина уже ждала у входа, и он сел в неё, погружённый в свои мысли. Дорога на дачу была знакомой и спокойной, но в этот раз она казалась ему длиннее обычного.

Прибыв на дачу, Сталин сразу прошёл в свой кабинет. Он любил это место за уединение и возможность сосредоточиться на работе. В кабинете царила тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц, когда он просматривал документы.

"Вот обед, товарищ Сталин."

"Спасибо, Валентина. Ты свободна, можешь идти."

Кивнув, Валентина тихо вышла из комнаты, оставив его одного с его мыслями.

Кабинет Сталина был обставлен роскошной мебелью, с тяжелыми драпировками и массивными столами. На стене висел портрет Ленина, а на столе лежала стопка документов, требующих внимания

Несколько часов подряд он читал и подписывал документы, когда вдруг почувствовал себя странно. Это могло быть недомогание и слабость.

Не обратив на это внимание он и дальше продолжал подписывать бумагу за бумагой

Но боль усиливалась и усиливалась

Когда Сталин уже не мог терпеть он встал со стула и вдруг увидел перед собой странную темноту с щелями. Он подумал, что это галлюцинации, и через секунду она исчезла. Он пошёл в сторону дивана, но не успел даже подойти к нему, как рухнул на пол без сознания.

Тишина в кабинете осталась нарушенной лишь звуком падающего тела, и никто не пришёл на помощь. Время, казалось, замедлилось, оставив Сталина в одиночестве с его мыслями и неведомой болью, которая настигла его в самый неожиданный момент.

Вокруг была одна большая тьма, и слышно было лишь журчание воды.

Открыв глаза, он почувствовал жжение в глазах и лёгких. Поднявшись на ноги из неглубокого озера и протерев глаза руками, он увидел тёмное и ясное небо. Не понимая, где он находится, он начал оглядываться. Увидев лишь деревья и природу, он заметил своё отражение и тело, которое ему было незнакомо. Осмотрев свои руки, он понял, что это и есть он.

Удивлённый, он воскликнул:

"Нихуя себе, куда я попал?!"

Его крик разнёсся эхом по всему лесу. Всё ещё не понимая, где он находится, он осторожно вышел из воды и, упершись о дерево, попытался прийти в себя. Всё ещё находясь в шоке, он решил осмотреть себя. На нём была обычная грязная одежда, но с одной странностью — она была вся в крови. Осмотрев озеро, из которого он вышел, он увидел, что вода в нём была красной от крови.

Пытаясь понять, что произошло, он ощутил, как паника начинает захлёстывать его. В голове роились вопросы, но ответов не было.

Решив успокоиться, он продолжил изучать своё тело. Это был мальчик 15 -17 лет с тёмными коротко постриженными волосами и карими глазами. Телосложение было худощавым, а руки, как и полагалось, были грязными, в мозолях и с множеством маленьких шрамов.

Он оглянулся вокруг и пошёл, сам не зная куда. Всю дорогу он думал: "Не сон ли это? Может, галлюцинации или что-то в этом роде," — шептал он себе. Такого явного сна он ещё не видел, размышлял он про себя.

"Где, чёрт побери, я нахожусь? Может, это какой-то неизведанный континент, или я перечитал фантастических книг перед сном?"

Его мысль прервал запах дыма, и через мгновение он увидел слабый дым, идущий издалека.

Не имея другого выбора, он пошёл на след дыма.

Идя к дыму, он говорил:

"Вот бы там были люди или чей-то лагерь."

Пока он шёл, он не мог избавиться от ощущения, что будто бы уже бывал в этих местах раньше.

Он заметил, как деревьев впереди становилось всё меньше и меньше. Обойдя последнее дерево, он увидел ужасающую картину — сгоревшую деревню.

Быстро осмотревшись в поисках признаков жизни, Сталин подошёл ближе. Его взгляд упал на дымящиеся хижины. Идя по тропинке, его нос наполнился запахом гари, а в голове роились мысли о том, что здесь произошло.

"Может, случился пожар?" — думал Сталин. Но эта мысль не казалась ему правильной: если бы пожар начался снаружи, то и лес бы загорелся, а он цел. Если же изнутри, то жители успели бы его потушить.

Кстати, о жителях — где они? Может, убежали от пожара? Хотя это странно, почему они его не потушили?

Закончив размышлять, он решил осмотреть уцелевшие дома.

Дом за домом он осматривал, и в каждом наблюдалась одна и та же странная схожесть, как будто произошла паника.

Зайдя в очередной дом, он увидел на столе недоеденный еду и разбитую посуду, а вокруг были разбросаны вещи. "Может, они спешили уйти куда-то? Но куда?" — думал Сталин

Решив выйти, он поспешил к двери, как вдруг услышал чей-то слабый кашель. Сталин замер, думая, не послышалось ли ему. Через пару секунд кашель повторился. Звук шел снизу, из-под пола. Решив поискать подвал, он отодвинул ногой ковер и обнаружил маленькую дверцу. Открыв её, он увидел страшную картину: там лежала девочка, практически без сил и едва живая. На её одежде были пятна темной крови. Увидев её, Сталин бросился к девочке. Подняв её голову, он попытался поговорить с ней: "Эй, с тобой всё нормально? Что тут случилось?" В ответ он слышал лишь почти мертвое молчание, иногда прерываемое её тихими всхлипами.

Посмотрев на Сталина, она удивилась, используя последние оставшиеся силы, и вдруг начала говорить. %&₽^ Сталин не мог понять её речи, но инстинктивно кивал, пока она говорила. Взяв её на руки, он вытащил её из подвала. Побродив по дому, он нашёл кровать и уложил её там. Увидев, что она замолкла и ей становится всё хуже, он решил поискать лекарства или хотя бы что-нибудь, что поможет облегчить её состояние. Рефлекторно он сказал: "Подожди тут, я сейчас приду", хотя знал, что эти слова были не нужны, ведь она не понимала его. Выйдя из хижины, он пошёл дальше и вскоре увидел перед собой большой амбар. Чем ближе он подходил, тем сильнее чувствовался запах гнили...

Сталин не придал этому большого значения, но, открыв дверь, он увидел то, что заставило его быстро выйти из амбара и стошнить. Внутри было множество гниющих трупов людей, и воздух наполняло жужжание падальных мух. Среди погибших были не только мужчины и женщины, но и дети со стариками. Закончив блевать, Сталин воскликнул: "Что тут, блять, произошло? Какого хуя блять..." Это был не пожар, но кто? Размышляя, он пришел к выводу, что это, скорее всего, сделали другие люди, потому что, если бы напали дикие животные, трупы не были бы так аккуратно сложены в одном месте.

Он всё стоял и думал, что делать, как вдруг услышал шум — это был топот лошадей. Идя на звук, он увидел множество людей в доспехах, всё в крови, и колесницу с брезентом наверху. Решив понаблюдать, он услышал их непонятные разговоры, и один из солдат убрал брезент, обнажив ещё несколько трупов на повозке. Сталин сразу понял, что это они перебили всех людей в деревне. Быстро вспомнив о девочке, он поспешил обратно в дом, где оставил её. Вбежав в комнату, он подошёл к ней и замер в ужасе — у неё было перерезано горло.

Он не мог двигаться из-за тотального удивления, страха и непонимания происходящего. Из этого состояния его вывели шаги, которые послышались в доме. Недолго думая, Сталин прыгнул в открытое окно рядом с кроватью и бросился бежать из этого, по его мнению, проклятого места. Забежав в лес, он не останавливался, убегая всё дальше и дальше. Однако, наступив на камень, он потерял равновесие и кувырком покатился по склону.

Проснувшись от боли, он прошествовал.

«Ай, бля»,

Сталин лежал лицом к небу, все еще удивленным и с чувством страха. «Это девочка погибла из-за меня?» — думал он. «Что это были за люди и почему они убили всех жителей?» Вопросов было много, а ответов нет.

Резко опомнившись, Сталин встал на ноги. «Ах да, нужно свалить отсюда», — сказал он и осторожно пошел по лесу.

Идя по лесу и погружаясь в свои мысли, он почувствовал голод. Взглядом осматривая окружающее пространство в поисках еды, он заметил куст с черными ягодами. Подойдя ближе, он удивился их окраске. Боясь на свой страх и риск, он решил попробовать одну. Съев ее, он почувствовал, как ягоды оказались кисло-сладкими. Подождав еще пару секунд, чтобы убедиться в отсутствии негативных эффектов, он заметил, что ничего не произошло, и, уже смелее, начал есть.

Не услышав сзади шороха, он продолжал наслаждаться ягодами, не подозревая о том, что кто-то наблюдает за ним.

Увидев тень позади себя, Сталин в последнюю секунду смог увернуться. В страхе он понял, что это гоблин. Сталин, конечно, не был предсказателем, но был уверен, что гоблин хочет дать ему пиздюлей.

Гоблин, предприняв еще один рывок, попытался вонзить острую палку ему в грудь. Успев увернуться, Сталин споткнулся о землю. Когда гоблин целился ему в голову, он промахнулся всего на пару сантиметров. Отпустив палку, гоблин начал душить Сталина. В панике, скользя руками по земле, Сталин нащупал камень. Схватив его, он ударил гоблина по голове.

Удар оказался решающим: гоблин, издавая хриплый вскрик, отшатнулся назад, а Сталин, наконец, смог вырваться из его хватки. Сердце колотилось от адреналина,Воспользовавшись моментом, Сталин снова ударил гоблина камнем по голове. Гоблин, не выдержав удара, упал на землю, издавая хриплый звук. Сталин, не теряя времени, быстро схватил палку и попытался вонзить её гоблину в грудь. Однако, казалось, у этого создания была прочная кожа, или же силы Сталина не хватало, чтобы пробить её.

Не имея другого выбора, он безжалостно забивал гоблина палкой, игнорируя собственную усталость и нарастающий страх. Каждый удар раздавался в тишине, прерываемой лишь звуками брызгнувшей крови и хриплыми всхлипами его противника.:

Между ударами он произносил: «Получай... Сука... ёбаная... сдохни, тварь!»

Сталин упал на землю, тяжело дыша, и осмотрел кровавое тело гоблина, его почти разбитую голову, покрытую следами многочисленных ударов. "Что это, блять, такое?" — подумал Сталин. "Ахренеть!"

Пытаясь немного успокоиться, он заметил за кустами корзину с вещами, вероятно, принадлежавшими гоблину. Решив осмотреть находку, Сталин подошел ближе и обнаружил флягу с водой, коричневую плащ , мешок с деньгами и деревянную маску. Маска выглядела плохо сделанной, словно её изготовил ребенок. Среди прочих вещей он также нашел кольцо с непонятными символами, которые казались странными и загадочными.

Поняв, что эти вещи больше не понадобятся зелёной туше, Сталин забрал их себе. Он надел плащ и маску, которые, хоть и были плохого качества, давали ему ощущение защиты. Кольцо он спрятал в карман.

Закончив, он решил продолжить свой путь по лесу, надеясь найти человека, с которым можно поговорить. Пройдя пару часов по лесу, Сталин поднялся на небольшую горку перед собой, чтобы разведать местность. Поднявшись на горку, его взор устремился на то, что он так долго искал — человеческий город

Его счастью не было предела. Наконец-то хоть что-то промолвил Сталин. Сломя голову, он побежал вниз с горы. Продолжая бежать, Сталин заметил, что лес перед ним заканчивается. Дойдя до конца, он увидел дорогу, по которой ехали повозки с лошадьми. Наблюдая за деревьями, он хотел пойти туда же, но понял, что он весь в крови, и вспомнил еще одну проблему: он не знает их языка. "Вот блять", — подумал Сталин. — "Но ведь я могу просто аккуратно, без лишнего внимания, зайти в город".

Аккуратно подойдя ближе к воротам, Сталин встал в очередь. Осмотрев её, он увидел, что пропускают только по карточкам. Решив тактически съебать, Сталин аккуратно вышел из очереди и снова зашёл в лес. "Вот блин", — подумал Сталин. — "Как мне попасть в город?"

Заходя глубже в лес и теряясь в мыслях, Сталин неожиданно услышал шум за кустами. Подойдя ближе, он понял, что это была группа гоблинов с вещами на спинах. "Вот чёрт", — подумал Сталин. Подождав немного, он решил преследовать их. Следуя за гоблинами, он увидел, как они уходят в пещеру. "Интересно", — подумал Сталин, но вспомнив о гоблине, которого он отправил спать, он решил не беспокоить их.

"Если я вернусь в деревню, то и меня могут убить. А в город? Может, это те же люди, которые напали на деревню. Может, стоит идти дальше? Хотя там неизвестно..."

Обдумав своё незавидное положение, Сталин решил остаться на время в лесу, пока не узнает хоть что-то. Покинув место проживания гоблинов, он решил обосноваться рядом с ручейком под маленькой скалой. Сев под каменной стеной, Сталин почувствовал голод, который никак не мог утолить. Проанализировав свои возможности, он понял, что может есть только то, что не сможет дать пиздюлей. С этим он поднялся и начал искать всё, что можно съесть.

Поднявшись, он пошёл собирать еду, обходя лес и собирая ягоды с грибами. Положив их в импровизированное покрывало из плаща, он начал собирать сухие дрова.

Положив дрова на свой привал, Сталин задумался: "А как мне огонь разжечь?" Немного поразмыслив, он взял маленькую палку и дощечку, положив в небольшую дырку сухую траву. Он начал тереть палку о доску, крутя её. Прошло 10... 15 минут, но огонь никак не хотел зажигаться. "Ёбаная физика, в сорок первом было проще!" — подумал он, продолжая тереть палку.

Наконец, огонь зажёгся. "Ура!" — воскликнул Сталин. Положив маленький огонь в костёр, он начал добавлять дрова, и огонь стал немного разгораться.

Не заметив, как пришла ночь, Сталин уселся рядом с костром, положив перед собой еду, которую добыл, и флягу с водой. Сложив руки, он произнёс: "Святой Маркс, не дай мне отравиться в этом проклятом месте."

Начал он есть. "Ну а что, неплохо, мне нравится," — подумал он, запивая водой из фляги.

Потушив костёр, он лёг на свой плащ и посмотрел на небо. Через несколько минут он произнёс: "Бля, какой же Троцкий всё-таки пидорас."