Вымывшись под местным водопадом, два бобра направились к восточному входу в деревню.

Они могли бы воспользоваться южным, а после, пройдя через центр, добраться до Шокиного дома. Однако они поступили по-другому, как обычно, пойдя через лес, не желая входить в деревню как можно дольше.

К счастью, остров был довольно безопасным: в нём в основном обитали птицы, а также мелкие грызуны. Из монстров на острове водились только безобидные слизни, однако даже они сегодня обходили стороной чёрного бобра, словно опасаясь его.

Шока был не в лучшем состоянии: он был весь в проплешинах, кровь стекала из его рта, а все его кости, в особенности два сломанных ребра, ужасно болели. Опираясь на своего друга, он медленными шагами шёл, переступая через корни деревьев и камни.

Но, несмотря на свой поганый вид, Шока был сосредоточен, его глаза осматривали лес в поиске любой опасности.

Азер же, наоборот, не выглядел напряжённым: в нём жила глупая уверенность в том, что лес полностью безопасен. Он больше волновался за Шоку, который в очередной раз попал в передрягу и теперь выглядел так, словно некоторое время был игрушкой для битья.

«Ах, эта его привычка»

Азер посмотрел на Шоку, у которого, как обычно, была полностью рассечена нижняя губа. Причиной этого была его странная привычка: будучи в напряжении, а в нём он был постоянно, Шока всё время покусывал свои губы, а в критический момент полностью рассекал одну из них.

Самое главное, его друг не видел в этом ничего плохого, более того, из всех своих ран он обращал внимание только на два сломанных ребра. Похоже, все остальные травмы казались ему слишком… обыденными?

Азер подозревал, что сделало его друга таким, в добавок, в данный момент они направлялись к дому этого жестокого существа, что сделало Шоку практически невосприимчивым к боли.

Однако это будет нескоро. Сейчас Азера интересовал только один вопрос.

Посомневавшись несколько секунд, он всё-таки решил спросить:

-Шока, так ли обязательно было убивать Ри́мура? Знаешь… он выглядел довольно безобидным…

Его друг остановился, перестал опираться на него, а затем холодно посмотрел. В его ониксовых глазах виднелось разочарование, словно вопрос был слишком глупым и совершенно бессмысленным.

Однако это эмоция быстро исчезла, сменившись на смирение. Сделав вздох, Шока заговорил.

-Азер, разве я уже не говорил тебе?

В его голосе читался упрёк.

-Не будь как эти глупцы, из всех возможных вариантов выбирай не лучший, а – худший. Да, в некотором роде ты прав. Возможно… этот слизень и дальше бы грелся на солнышке да ел травку. Однако… ты готов взять на себя ответственность, если бы он вдруг взбесился и убил пару наших сородичей?

Он на мгновение замолчал.

-Знаешь, может быть, я не имею права говорить про это, однако… я просто не люблю, когда бессмысленно умирают рионцы. Смерть совсем немилосердна, после неё идёт лишь пустота, в которой есть только печаль и горе. Более того…

Шока резко приблизился и отвесил ему щелбан.

-Разве я не говорил тебе никогда не расслабляться. Знаешь, мы живём в мире, где из ниоткуда могут появиться врата, а с ними и монстры, что убьют тебя, не моргнув и глазом.

-Ай.

Азер поморщился от боли и покачал головой, показывая, что он понял.

«Ох уж эта его сторона»

Шока был настоящим параноиком: он всегда был на взводе и с опаской относился почти ко всему.

После этого его друг больше ничего не сказал, он в последний раз нахмурился, а затем начал медленно хромать в сторону восточных ворот. Из его губы всё ещё текла кровь, красные ручейки медленно стекали на его подбородок и с каждым шагом падали на землю.

Выйдя из раздумий, Азер догнал его и дал тому опереться на себя. Так они и шли, пока лес постепенно не начал редеть, а после вдали не показались высокие деревянные стены и огромные ворота.

Наконец, добравшись до моста, что вёл к Восточным воротам, Шока и Азер остановились и посмотрели на огромные стены, что на десятки метров возвышались над ними в небо, так и погружались глубоко в пучины озера.

Сама деревня была построена на нём, что было связано с тем, что бобры были приспособлены к полуводному образу жизни. Воду, можно сказаться, использовали, как дополнительный естественный барьер, а бесчисленные подводные пещеры, что имели воздушные карманы, также были оборудованы в убежища-крепости, что могли стать как последней линией обороны, так и местом, где можно спрятаться и переждать опасность.

Однако к Шоке это не относилось. Было смешно, но он будучи бобром… не умел плавать. Его способность задерживать дыхание также была на дне, так что попадание в воду было для него чуть ли не смертным приговором.

Наверное, поэтому высокие стены, что словно вырастали из неё, вызывали у Шоки чувство стабильности и возможно даже… зависти?

«Нет… я точно не комплексую на счёт своего роста…»

Даже при том, что он недолюбливал и деревню, и её жителей, Шока не мог отрицать, что стена, построенная их руками, ему нравилась. В ней даже имелся шлюз, что позволял слить лишнюю воду, когда она поднималась слишком высоко!

Так, когда его поглотила тень массивных ворот, бобр внезапно почувствовал спокойствие, которое вскоре также неожиданно исчезло.

Выйдя на другой стороне, он сделал вид, будто не заметил странные взгляды стражников, которые выражали любопытство и высокомерие, словно спрашивая: «Что этот чёрный ублюдок опять натворил?»

Однако Шоке было всё равно, что они о нём думают. Он обращал на них внимание лишь потому, что считал опасными… способными убить его.

«О! Уже лучше»

Шока задвигал своими окровавленными губами.

Деревянная половица под его ногами скрипнула, а на соседнюю упала капля крови.

Сегодня он придумал ещё более быстрый и надёжный способ, как убить этих двоих, если они вдруг нападут на него.

Вообще, он делал так практически со всеми. Его ониксовые глаза всегда были в движении, оценивая окружающую обстановку, ища лучший вариант спастись в случае нападения.

Сегодня, однако, он был не в форме, да и Азер был с ним. Поэтому его мозг особенно кипел, учитывая всевозможные факторы.

Правда, сегодня почти все жители деревни отошли на задний план. Бобр уже давно придумал план убийства каждого, если конечно он в принципе способен на это. Шока знал: силы небезграничны, и каждый должен знать свой предел. Он вот свой знал прекрасно.

Однако сегодня его интересовала мысль не о том, как убить, а как… выжить.

Они с Азером шли по одной из пяти главных улиц деревни, если точнее, то по улице Дагета. Озеро под их ногами не создавало много шума. Иногда можно было услышать, как подводные стражники прочёсывают дно, проверяя не появилось ли новых врат, немного чаще как чайки погружаются в воду, чтобы поймать рыбу -вообще, чаек на острове было много, и они порядком всем уже надоели.

Однако чаще всего можно было услышать шум бьющих о деревянные балки волн, что придавали деревне нотки… меланхолии.

Но у Шоки были более насущные проблемы, чем слушать шум волн и грустить.

Его ужасный внешний вид впервые за некоторое время вызывал у него беспокойство, однако это было не потому, что он испытывал боль, а по причине того, что этот небольшой, по его мнению, и в некоторой степени опасный для жизни дискомфорт мог привести к настоящей агонии.

В своей голове он пытался придумать как можно более убедительные аргументы того почему убийство довольно милого и непримечательного, обладающего собственным индивидуальным навыком слизня, было логично, а главное - необходимо.

Убедить Азера в его правоте было легко. Ему пришлось лишь сделать холодный взгляд, посмотреть на него с разочарованием, а затем сказать то, что он говорил ему уже сотни раз. К счастью, как Шока понял, рассечённая губа даёт +10 к убедительности.

«Он мог бы убить всех жителей деревни? Он был опасен?»

Проходя мимо куда-то идущих бобров, многие из которых вздрагивали, увидев его окровавленное тело, Шока размышлял, не обращая внимания на попытки Азера успокоить всех.

«Нет, так не пойдёт. Может, попытаться пойти от обратного? Сказать, что он был слишком милым и поэтому я решил убить его. Нет, плохо… тогда получается, что я убил его из зависти…»

Шока мысленно закричал. Он продолжил перебирать в голове другие варианты оправданий, однако каждое новое звучало ещё бредовее того, что слизень был милым, и поэтому он убил его.

Бобр мучительно вздохнул.

«Как же… все-таки сложно иметь дело с ненормальными…»

Наконец, свернув на другую улицу, а затем пройдя несколько метров и открыв калитку, Шока и Азер ступили на деревянный мостик, что вёл к неприметному домику с задним двориком.

Подойдя к непримечательной деревянной двери, рядом с которой стояли два горшка с растениями, из-за которых можно было подумать, что владелица - миролюбивая личность, Азер пропустил его вперёд и улыбнулся.

«Предатель»

Шока холодно посмотрел на своего друга, а затем постучал.

Ожидая, он ощущал большее напряжение, чем во время битвы с Римуром. Из-за этого его привычка снова пришла в действие. Шока прокусил губу - из недавно закрывшейся раны снова пошла кровь.

Кап. Одна капля упала на пол.

Спустя секунду ещё одна.

Они, падая каждую секунду, стали походить на таймер.

Кап.

Кап.

Кап.

Наконец, когда двадцатая капля упала, отсчитав столько же секунд, дверь открылась.

На Шоку посмотрела фигура с коричневой шубой и карими глазами, что была на две головы выше него и была одета в непримечательное кофейное платье.

Улыбнувшись, Шока посмотрел на персону напротив. Обычно его редкая улыбка имела некоторое влияние на эту личность, так что он постарался показаться как можно более жизнерадостным.

-Тетя Талия, я вернулся.

Сказав это, Шока задержал дыхание.

Его тетя с улыбкой осмотрела его с ног до головы, а потом глубоко вздохнула, её уголок рта опустился, а глаза стали холодными.

План Шоки сразу же пустил огромную трещину.

«Ох, чёрт»

Азер заметил, как его друг с надеждой посмотрел на него. Он, в отличие от Шоки, был более социальным и умел находить подход к другим.

Обдумав, как можно оправдаться внешний вид Шоки, Азер решил воспользоваться тактикой под названием «Красивые слова и милая мордашка сестры» и сказал:

-Доброе утро, тетя Талия. Я так рад вас видеть, вы как всегда отлично выглядите. Кстати, бревно, которое вы дали мне домой в прошлый раз, было просто восхитительным. Более того…

Талия перевела холодный взгляд и с теплом посмотрела на Азера. В отличие от её собственного племянника, тот ей нравился больше: он не совершал безумных поступков и всегда прислушивался к её словам.

Шокино напряжение немного уменьшилось.

Видя, что ситуация улучшилась, Азер продолжил импровизировать.

-Моей сестре оно тоже очень пришлось по вкусу, виде ли бы вы её довольную мордашку. Кстати, она спрашивала о том, когда вы снова угостите её своим фирменным пирогом, - он кашлянул. - Ох, извините эту чертовку, у неё нет никаких манер.

Азер ещё шире улыбнулся.

Напряжение, царившее на входе, спало.

Шока наконец выдохнул. Однако именно в этот момент, когда Азер подумал, что его друг теперь в безопасности, всё пошло наперекосяк. Причиной этому стал сам же Шока!

Сделав вдох, он подавился собственной слюной и начал кашлять! Кровь, что скопилась во рту, вылетела наружу прямо на кофейное платье Талии, которое, как Азер знал, она купила на прошлой неделе…

Улыбающееся лицо Талии изменилось. Оно стало настолько холодным, словно было способно заморозить всё озеро.

«Ох, я сделал всё, что мог»

Азер посмотрел на Шоку. В его взгляде читался явный намёк на то, что он сам виноват. Как он, чёрт возьми, мог запачкать кровью платье своей тёти!

Стоило ли убивать Ри́мура, зная, что тебя после снова будет ожидать бой? Более того если противостояние со слизнем было довольно равным, то с Талией… у Шоки не было и шанса.

Бобр, похоже, сам понял всю плачевность ситуации. Он лишёнными надежды глазами посмотрел на Азера, словно спрашивая: «Может, мне стоит просто утопиться?»

Его друг лишь улыбнулся в ответ.

На лице Талии тоже появилась улыбка. Она, наконец, заговорила.

-Ох, Азер, я очень рада, что то полено вам пришлось по душе. Кстати.

Талия улыбнулась ещё шире, однако от этой улыбки Азера пробрало до костей.

-Скажи Миве, что я приготовлю пирог завтра. Знаешь, думаю, сегодня я буду немного занята. И ещё… тебе уже пора попрощаться с Шокай. У него сегодня тоже очень много дел.

Азер в бессилии посмотрел на друга, а затем, попрощавшись, пошёл прочь.

Оставшись наедине с Шокай, Талия уже без улыбки посмотрела на него.

-Вот, ответь мне, чем ты, чёрт возьми, занимался в этот раз!?

Шока помедлил с ответом.

-Я убил местного авторитета.

Талия покачала головой.

-Слизня?

-Слизня…

Она вздохнула и, взяв его одной рукой за шкирку, потянула в дом. Бобр засмеялся от боли, когда сломанные рёбра впились в его плоть, однако не сопротивлялся, позволяя Талии нести его дальше.

Он прекрасно знал свои возможности. Против своей тёти у него не было ни единого шанса.

Параллельно с этим из руки Талии в Шоку начали входить белые частички.

Его тело начало преображаться... восстанавливаться.

Первыми исчезли большие, а также маленькие синяки, а затем лечению подверглась рассечённая нижняя губа, чьи края начали медленно срастаться и через время вернулись в свой девственный вид.

Талия бросила его на стул. Шока покачнулся от боли и почувствовал, как от его рёбер откололся ещё один кусок.

Его тетя тем временем продолжила лечить его. К несчастью, дальнейший процесс сильно отличался.

Следующим делом Талия взялась за заделывание маленьких трещин в Шокиных костях. Обломки костей и костная пыль начали медленно двигаться на свои прежние месте, пронзая его плоть и вызывая жгучую боль. Однако и они в итоге исчезли.

Следующий шаг был наиболее болезненным. Он был направлен на починку рёбер. Огромные куски костей и груда костного материала возвращались на свои места, пронзая всё на своём пути. Боль в этот раз была более насыщенной и яркой и не в какое сравнение ни шла с предыдущей.

Обычный рионец бы уже кричал от боли, однако Шока… тихо смеялся. Ни одна слеза не вытекла из его глаз.

Наконец, лечение закончилось. Началась косметическая часть.

Проплешины, возникшие из-за кислоты Римура, постепенно исчезали. Шуба снова стала шелковистой и приятной на ощупь, словно изящная ткань. А сам он, наконец, стал похож на себя прежнего, на плюшевую игрушку, не знавшую ни грусти, ни печали.

Целительная магия была поистине прекрасной: она могла вырвать рионца из лап смерти, подарив ему бесчисленные годы.

Однако она могла быть и самой отвратительной вещью в мире. При помощи неё можно было заключить кого угодно в бесконечный цикл боли и отчаяния, не давая умереть, даже если тот этого захочет.

Шока как раз был одним из тех, кто знал, как дьявольски прекрасен этот навык, более того, сегодня он должен был прочувствовать весь его ужас.