Пробка вылетела из бутылки, а вино полилось по бокалам. За столом сидели трое, и каждый собирался испить сей замечательный напиток.

Гай поднял бокал.

-Давайте сегодня отпразднуем скорое становление monsieur Шоки часовым! À votre succès! (За ваш успех!)

Дзинь. Трое бокалов со звоном столкнулись на носу яхты.

Шока поднёс свой к лицу. Сладковатый запах ванили и дуба в тот же момент проник в его разум, словно зазывая сделать глоток. Не выдержав искушения, он отпил вина.

В тот же момент заметная сладость прокатилась по его вкусовым сосочкам, а лёгкое жжение отдалось в горле. Освежающее послевкусие осталось во рту, заставляя сделать ещё один глоток.

Туман паранойи давным-давно захвативший его разум, наконец, начал редеть, а мозг, уставший от бесконечных просчётов способов убить, спустя три года почувствовал себя чем-то другим, кроме как механизмом смерти.

-Знаете, Гай, а это не так уж и плохо.

Голос Шоки был спокоен, он впервые за долгое время чувствовал себя в безопасности.

Гай, наблюдая за положительным изменением в его настроение, мог только улыбнуться.

-А как иначе! Monsieur Шока, нет ничего лучше вина!

-Наверное.

Хоть лицо Шоки точно так же не выражало эмоций, но его голос стал обладать некой ноткой веселья. Гай был доволен проделанной работой, он слышал от Талии о его истории, и поэтому просто хотел, чтобы бобр, хоть на один вечер, смог ощутить спокойствие и сбежать от своих невзгод. Ещё раз улыбнувшись, он сказал:

-Monsieur Чиз, теперь ваша очередь!

-Пик!

Покрытый шрамами чёрный мышонок поднял бокал и с желанием поддержать посмотрел на Шоку.

Чиз, не сдерживая эмоций, начал.

-Пик пик пик, пик пик пик пик пик, пик пик пик пик!

Интонация писка мышонка постоянно менялась, показывая всю палитру его эмоций. Слушая его, Шока чувствовал некое тепло, будто он мог понимать, какие добрые советы и пожелания пыталось сказать ему это маленькое существо, и, более того, с каждым писком всё, словно обретало некий смысл.

- Пик пик пик пик пик пик пик пик, пик пик пик пик, пик пик пик пик пик!

Закончив свою эмоциональную речь, Чиз, как мог, высоко поднял свой маленький бокал.

-Пик.

- - A votre santé! (За ваше здоровье) – вместе ответили ему Шока и Гай, похоже, первый тоже попал под французское влияние.

Второй глоток, и Шока снова ощутил этот прекрасный спектр вкуса на языке, жжения в горле и манящего послевкусия во рту.

Пелена параноидального тумана почти развеялась, а мозг, наконец, отбросил все жестокие расчёты и взялся считать звёзды. Красная луна, наконец, уступила очередь своей синей сестре, что теперь освещала синие воды океана Блу, делая их лазурными. Красный бокал вина в её сиянии приобрёл фиолетовый цвет, из-за чего исчезло даже это напоминание о жестокости.

-Гай, смотрите, какой необычный цвет у вина.

Ящер немного взболтнул бокал и поднял его к небу. Фиолетовые лучи прошли сквозь стекло и упали на его лицо.

-Вы правы, monsieur Шока, оно по-настоящему прекрасно! Давайте же выпьем за это! A votre santé !

- A votre santé !

-Пик!

Дзинь

И снова тишину океана пронзил звук соприкосновения стекла, хотя правильнее это было бы назвать звуком соприкосновения сердец, что открылись друг для друга.

Вино текло рекой, эмоции просыпались, а тревоги уходили прочь, и только лазурная луна оставалась неизменной и с благоговейным трепетом освещала яхту, одиноко плывущую в бескрайнем океане.

Разговоры стихли, а поток вина прекратился. Гай пошёл в свою комнату, а Чиз заступил на ночную вахту, лежа на шезлонге на крыше.

Только Шока остался на носу и вглядывался в тёмно-лазурные глубины. Сон понемногу подбирался к нему, его глаза тускнели, а веки постепенно закрывались. Наконец, алкоголь взял верх - Шока задремал.

Во сне тело казалось лёгким, будто перышко, однако его движения были медленными, словно что-то сопротивлялось им.

С каждой секундой небо мира словно всё сильнее давило на него: брови покалывало, а уши закладывало. Более того, мир, словно стал приглушённым и тихим, и с каждой секундой становился всё тусклее.

Однако, это не было самым главным: бобра вдруг охватила ужасная боль.

Открыв глаза, Шока быстро понял, где находится. Он был под водой, а ужасная боль была вызвана тем, что его своими челюстями сжимала огромная, шарообразная, красная, с приплюснутым хвостом рыба. Она своим длинным головным отростком, на котором висел светящийся голубым шарик, связала его ноги, из-за чего Шока не мог выбраться.

Мозг бобра резко снова переключился в режим расчётливого убийцы. Он точечно начал бить по глазам, пытаясь заставить этого чёртового монстра отпустить его.

Однако, чудовище всё так же продолжало тащить его на дно. Сил же у Шоки становилось всё меньше, а воздух начинал заканчиваться.

«Нет. Я не могу умереть»

Он ещё интенсивнее начал бороться. Используя свои острые когти, Шока попытался пронзить глаз чудовища, однако безуспешно: защитная плёнка глаза оказалась слишком крепкой. Единственно, что он смог - это разозлить изверга, из-за чего чудовище ещё сильнее сжало челюсти, словно пытаясь раскусить его тело пополам.

От нового импульса боли Шока, наконец, засмеялся, вода стала беспрерывно заливаться в его рот - он начал задыхаться.

«Как? Я же ещё не свершил свою месть. Клевер, ты не можешь просто взять и убить меня, нет, это слишком просто… слишком банально»

Но всегда ли смерть придумывает оригинальные способы убить?

Шока начал терять сознание. Он схватился за шею, однако это было бесполезно. И вот ещё один глоток, и вот глаза почти закрылись.

Снова находясь между жизнью и смертью, как при битве с Хобгоблином, Шока резко подумал:

«А ради чего я стараюсь?»

Его глаза, наконец, закрылись, а сознание погрузилось в воспоминания, в попытке понять главную цель его жизни.

Шока проснулся от внезапного порыва ветра. Открыв глаза, он оказался на огромном холме. Сидя спиной к величественному дубу, Шока смотрел вдаль на раскинувшийся перед ним остров. Огромный лес, деревня, озеро, горы и океан – всё это простиралось перед его взглядом.

Удивившись, как он снова оказался здесь, Шока попытался понять, что произошло, как вдруг он услышал голос.

-Шока, возвращайся домой, пора обедать!

Лицо Шоки вдруг осенило, а после все вопросы, что были в его голове, словно стали бессмысленными. Он лишь улыбнулся и сказал:

-Да, мам, уже иду!

Встав и отряхнувшись от пыли, Шока, рост которого не достигал даже метра, не оглядываясь, побежал вниз.

Промчавшись по холму вниз, Шока, не останавливаясь, прыгнул в объятья высокой бобрихи, чья шерсть была коричневой, а глаза отдавали светло-карим.

-Мам, мам, а мы зайдём на рынок?

Он с блеском в глазах посмотрел на женщину.

-Ну…

Его мата в задумчивости посмотрела на него и затихла, словно пытаясь найти выход из ситуации.

Шока выбрался из её объятий и, сделав шаг назад, попытался с жалостью посмотреть на неё. Однако не смог, вместо этого он споткнулся об маленький камень и упал на спину, попутно ударившись головой.

От боли маленький Шока закричал, из его глаз пошли слёзы.

-Ай, больно, хнык, хнык, хнык!

Смотря на своего маленького бобрёнка, женщина видела только один способ заставить его перестать плакать. Она, смирившись, сказала:

-Сынок, не плачь. Мы сходим на рынок.

Шока встал с земли и улыбнулся во все зубы, на это его мать вздохнула и тихо сказала:

-И так всегда…

-Во имя дружбы между островом Гринблу и страной Лирио сегодня мы проводим праздничную ярмарку!

На Центральной площади, на небольшой сцене стояли в костюмах бобр и броненосец и полными торжественности голосами рассказывали представителям обоих видов о заключенном торговом договоре, благодаря которому остров Гринблу смог получить статус страны и положение на международной арене, а Лирио – надёжного экспортёра древесины, а также производителя множества высококлассных товаров, состоящих из неё. Две страны праздновали и решили устроить ярмарки в странах друг друга.

На центральной площади появилось множество новых лавок, чьи владельцы – броненосцы, продавали ранее невиданные бобрами товары.

Глаза Шока округлились, увлечённые чем-то. Он вдруг закричал:

-Мам, мам, мам, смотри!

Он потянул свою мать к ларьку, в котором торговец при помощи странной машины превращал сахар в белые нити, которые обматывались вокруг деревянной палки.

Увидев новых клиентов, молодой броненосец, одетый в свободный чёрный балахон и с обвязанным вокруг головы одеялом, улыбнулся и сказал:

-Дорогие покупатели, подходите, не стесняйтесь. У нас сегодня праздничная ярмарка, так что детям одна порция сладкой ваты бесплатно! Держи, малыш.

Торговец протянул Шоке сладкую вату. Тот, не раздумывая, сразу взял и откусил кусочек, в ту же секунду почувствовав, как маленькие нити начали таять. Безумная сладость заполнила рот малыша.

-Как же вкусно! Мам, и тебе стоит это попробовать!

Мама Шоки посмотрела на своего сына и улыбнулась.

-Ещё три, пожалуйста.

-Ежесекундно, мэм.

-Мам?

Шока с удивлением посмотрел на неё.

-Ты сама съешь целых три?

Женщина улыбнулась и взъерошила волосы сына.

-Шока, ты не забыл: твои брат с сестрой тоже захотят попробовать.

-А, точно! Хех.

Шока с ухмылкой ударил себя по лбу.

-Ох, что мне с тобой делать…

Посмотрела женщина на своего непутёвого сына и опять улыбнулась.

Через несколько минут три ваты были готовы.

-С вас 40 белых рионов.

-Но, сэр, здесь написано, что одна вата стоит…

-Мэм, я же говорил, что для детей бесплатно, вы должны заплатить только за свою, а остальные отдать детям.

Броненосец улыбнулся.

-Пусть наши страны совсем недавно заключили договор, но я надеюсь, что они и дальше будут поддерживать друг друга. С праздником вас! – сказал торжественно торговец.

-И вас.

Шока и его мать вышли на главную Западную улицу и пошли домой.

Дверь с криком распахнулась.

-Папа, папа, попробуй! Это очень вкусно!

-Шока, пожалуйста, не кричи, - сказал отец, а затем перевёл взгляд на вату в руках сына. – Кстати, а что это у тебя?

-Ну, пап.

Шока посмотрел на него с видимым недовольством.

-Ты опять меня не слушал!

-Прости, прости, ну дай-ка папе попробовать, что ты принёс.

-Ну, ладно, держи.

Отец Шоки взял в руки вату и, сделав один укус, съел целую четверть!

-Ээээээээээ, пап!

Шока был возмущён!

-Милый, хватит забирать сладости у ребёнка!, - сказала мама Шоки и, подойдя, ударила мужа по голове.

-Ай, милая, я же пошутил!

-Да, да, ты всегда так делаешь. Я взяла нам отдельную, так что не воруй еду у наших детей.

-Прости…

Отец Шоки погрустнел и с возмущением посмотрел на сына - в их семье главенствующую роль явно занимала мать Шоки.

Увидев, что его отец в который раз проиграл, Шока показал тому язык и побежал на кухню, где его брат и сестра уже вовсю уплетали сладкую диковинку.

-Глици, Эвка, вам понравилась сладкая вата? Как по мне, это самое вкусное, что мы когда-либо пробовали!

-Шока, тростник намного вкуснее, - проворчала его младшая сестра, Эвка.

Наблюдая за тем, как та, несмотря на такое заявление, с неимоверной скоростью продолжила поглощать вату, Шока засмеялся.

-Ну, если так, то отдай её мне!

Шока побежал к своей сестре и попытался забрать сладость.

-Нет, это моё! – закричала та. Похоже, Шока оказался прав, когда подумал, что ей всё-таки понравился этот необычный десерт.

Они начали без остановки бегать по всему дому: первый пытался забрать у сестры вату, а вторая же пыталась съесть её как можно быстрее.

-Шока, Эвка, хватит! Вы что ли, дети малые, будьте серьёзнее! Вы позорите себя и меня! – закричал их старший брат.

-Да, да мы поняли, Глици, - сказал Шока.

-Согласна, Глици, заткнись, пожалуйста.

И снова, хотя Глици был старшим ребёнком, на него всем было наплевать. Тому оставалось лишь принять поражение, прямо как и его отцу, и сжать зубы.

Шока бегал за Эвкой ещё пару минут, затем, после того, как та съела свою вату, она захотела ещё. Теперь уже Шоке пришлось убегать от своей сестры, в попытке защитить своё сокровище.

Наблюдая за ними, Глици мог только вздыхать.

-Отец, останови их!

Он посмотрел на своего отца, а после, увидев, как того опять наказывает мать, вздохнул.

-Похоже, в этой семье лишь я один нормальный…

В это же время Эвка, наконец, догнала Шоку. Схватив деревянную палочку, она попыталась забрать вату, однако Шока не собирался сдаваться без боя.

-Нет, она моя, - кричал он, сжимая деревяшку, и тяня на себя.

-Поделись со своей милой сестричкой, изверг! – кричала Эвка ему в ответ и тоже тянула.

Так, за перетягиванием сладкой ваты они провели некоторое время, пока Эвке не пришла в голову гениальная идея. Она взялась за ручку двери и, держась за неё, попыталась, таким образом, забрать сладость.

На удивление, у неё это успешно получалось! Держась за ручку, она потихоньку вытягивала палочку из Шокиной хватки. И вот, когда вата уже должна была единолично оказаться в её руках, дверь резко открылась, из-за чего девочка упала на улицу, потянув брата за собой.

Не успев даже подняться, Шока первым делом схватил вату и с ухмылкой посмотрел на свою сестру.

Та встала, но почему-то вдруг перестала говорить.

Не поняв, что случилось, он приподнялся и спросил.

-Эвка, почему ты молчишь…

Не успел он закончить вопрос, как из рта его сестры на него вдруг полился фонтан крови. Сладкая вата Шоки окрасилась в красный, а тело Эвки упало.

Не веря глазам, Шока выбросил вату и попытался подбежать к сестре, однако он замер, наконец, заметив чёрную фигуру, что безжалостно вытащила кинжал из её спины. Сердце Эвки было пронзено насквозь, она, в последний раз извергнув кровью, перестала дышать.

Шока закричал, и в тот же момент его отец резко потянул его в дом и бросил за себя.

-Эвка, Эвка, папа, он убил её, он убил Эвку!

Шока начал прерывисто дышать, его сердце было готово выпрыгнуть из груди, а из глаз текли слёзы.

-Ублюдок, как ты посмел!

Отец Шоки закричал. Он призвал ветки деревьев, что полетели в сторону убийцы его дочери. Однако это было бесполезно. Убийца на мгновение исчез, а после, возникнув рядом, одним ударом отрезал его голову.

Фонтан крови выплеснулся из шеи Шокиного отца, а обезглавленное тело упало на пол. Его же голова укатилась внутрь дома и, упав возле Шоки, мёртвым взглядом посмотрела на него.

Шока закричал.

-Папа, нет!

-Милый!

Их мать побежала на убийцу, однако и она была убита, её голова слетела с плеч, ещё до того, как она успела сделать несколько шагов. Ещё один кровавый фонтан окрасил комнату в красный.

В живых остались только Шока и Глици.

-Мама, папа, Эвка, они…

-Шока!

Его старший брат ударил его по лицу.

-Спрячься за мной, запомни, ты должен выжить!

Глици взял в руки стул и, пытаясь защитить младшего брата, попытался преградить убийце дорогу.

Однако, это было бесполезно. Человек в чёрном одним движением разрезал и стул, и тело Глици. Его верхняя половина упала на руки стоящего на коленях Шоки.

Затухающие глаза Глици посмотрели на своего брата, у него шли кровавые слёзы, а с его уст сошли последние слова.

-Я люблю тебя, младший братик.

Он из последних сил улыбнулся, а после его взгляд потерял всякий фокус. Сердце сделало свой последний удар и затихло навсегда.

Тяжело дыша, Шока поднялся на ноги и взял в руки ножку от стула. Он закричал и попытался нанеси удар, однако это было бесполезно. Убийца поднял меч, чтобы разрезать его целиком, однако вдруг отпрыгнул и обернулся. Затем, словно чего-то испугавшись, он исчез.

Оставшись один, Шока снова упал на колени и, сжав челюсти, почти откусил зубами свою нижнюю губу. После того как к крови его брата и сестры добавилась его собственная, он вдруг… засмеялся.

Он хохотал так громко, что его перепонки были готовы лопнуть, а голосовые связки порваться. Кровавые слёзы шли из его глаз, падая на лицо его мертвого брата.

Выжил лишь он. Вся его семья была убита. Пять минут разделили его жизнь на до и после.

Шока вспомнил, почему он продолжал бороться, продолжал барахтаться, несмотря ни на что.

Его глаза открылись, а зубы вспороли нижнюю губу, он маниакально засмеялся.

Шока, почувствовал, как в его руке вдруг образовалось что-то холодное, и он, не раздумывая, вставил это нечто в глаз уродливой рыбы. Та завопила и расцепила свои челюсти. Не теряя времени, бобр ещё одним ударом отрезал длинный отросток твари, что связал его ноги.

Он, наконец, был свободен.

Видя далёкий свет синей луны, Шока, продолжая смеяться и хлебая воду, попытался всплыть, однако не смог: он не умел плавать, а времени учиться не было.

«Клевер!»

Шока в последний раз с гневом посмотрел на небеса, его глаза закрылись, а тело, словно в последний раз, пропустив импульс, окончательно перестало барахтаться и пошло на дно, оставляя за собой багровый след. По нему же последовала одноглазая рыба, что собиралась завершить ранее начатое дело.